Портрет на фоне событий местного значения / А. Борзаков, Л. Зарудняя, С. Подлесных, А. Татаринская

1 апреля 2011

Авторы:

Алексей Борзаков
Любовь Зарудняя
Сергей Подлесных
Анна Татаринская

Эта работа – результат нашей совместной деятельности. Первоначально с нами сотрудничал одноклассник Алексей Стешин. Но потом он занялся индивидуальным проектом.

Первым этапом работы после определения темы был сбор устной информации – посещение старожилов села и запись бесед с ними. К некоторым старожилам мы ходили вместе, к другим – поодиночке или по двое, но обрабатывали полученные материалы на «общих собраниях».

Затем мы пересмотрели архив школьного краеведческого объединения, выделили нужные документы.

Следующим шагом были поездки (всего три) в Воронеж, в ЦДНИ. Туда мы отправились все четверо под руководством Н.А. Макарова.

Таким образом, материалы для работы были в основном накоплены. На общем собрании мы определили структуру сочинения, наметили разделы. Около двух месяцев ушло на анализ материалов и отнесение их к тому или иному разделу. Оставалось снабдить документы и факты комментариями, что мы делали сообща.

Специальную литературу мы поделили между собой и обменивались информацией.

Фотографирование осуществляла Аня Татаринская. Готовый текст мы набирали по очереди.

Контуры

В этой работе мы хотим проследить за жизнью нашего земляка Тростянского Константина Васильевича. Наше «повествование» охватит первую четверть XX века.

Тростянский К.В. был священником местной Богословской церкви с 1900 по 1927 год. Вряд ли этот факт привлёк бы наше внимание (да мы о нём и не подозревали), если бы из бесед со старожилами села, проведённых в разное время и по различным вопросам, нам не стало ясно: Тростянского до сих пор помнят. Забыты священники, которые служили в Новом Курлаке после него, а вот об отце Константине могут поведать даже те, кто сам никогда его не видел.

Уже это не могло не заинтересовать нас. Мы решили взяться за расследование. Мы стремились воссоздать портрет Тростянского. Вначале его контуры были неясными: рассказы очевидцев о том, что происходило более 70 лет назад, не отличались чёткостью и систематичностью. Это и понятно – тогда наши собеседники были детьми, а теперь, в 85–95 лет, многое забыли.

Мы не отчаивались, а продолжали поиск. Во-первых, мы перерыли архив школьного краеведческого кружка. Здесь хранятся письма к нашим предшественникам, краеведам 60–70-х, от тех, кто «застал» начало XX века в зрелые годы.

Во-вторых, мы сделали запрос в Государственный архив Воронежской области, откуда нам сообщили некоторые сведения о К.В. Тростянском: его образовании, этапах передвижения по службе, о составе семьи, о численности прихода.

А однажды, просматривая материалы дела на братьев Расторгуевых (оно тоже достойно подробного анализа) [fn]См. «Дело Расторгуевых» [/fn], мы увидели фразу, которую произнёс один из свидетелей: «Они держали тайную связь с попами, особенно с Константином Тростянским (предателем и контрреволюционером, арестованным ГПУ)…» Эта фраза натолкнула нас на мысль о том, что в ЦДНИ Воронежской области должно находиться архивно-следственное дело на Тростянского К.В.

Так и оказалось. Это дело (архивный № П-10577) позволило нам не только продвинуться в воссоздании портрета сельского священника, но и по-другому взглянуть на события местной истории. О них мы уже знали по «Истории села Новый Курлак»[fn] См. Предисловие [/fn]. Но исследование это опирается на результаты бесед со старожилами в 60–80-е годы. А свидетели найденного нами дела в 1927 году говорят о тех же событиях и фактах по «горячим следам».

Кроме того, в ЦДНИ нам предоставили газеты за 1902–1927 годы. Конечно, нам пришлось прибегнуть и к специальной исторической литературе.

Нам хотелось докопаться до истины. Трудно сказать, насколько это нам удалось, но мы очень старались.

Итак, вот они, контуры портрета.

Тростянский Константин Васильевич: родился в 1867 году в селе Новый Курлак Бобровского уезда Воронежской губернии в семье псаломщика, в 1890 году окончил курс Воронежской духовной семинарии по второму разряду, служил псаломщиком и дьяконом, а в 1893 году рукоположен в священника, с 1900 года был настоятелем Богословской церкви с. Новый Курлак, в составе семьи имел жену Марию Михайловну, 1870 г.р., сыновей Бориса, 1896 г.р., Андрея, 1900 г.р., Александра, 1908 г.р., дочерей Софью, 1894 г.р., Зинаиду, 1904 г.р.; в 1927 году его арестовали органы ГПУ, а после следствия выслали на жительство в Тамбовскую губернию.

Остальное нам помогут дорисовать свидетельства очевидцев, газетные публикации, цитаты из книг и, в первую очередь, архивно-следственное дело № П-10577.

Бунт (1902 год)

Факты

В конце февраля – начале марта 1902 года в Новом Курлаке произошли крестьянские волнения. По решению сельского схода была запрещена вырубка леса, проданного местным помещиком А.В. Станкевичем. Курлакские мужики считали, что этот лес по праву принадлежал им. В бунте принимало участие почти всё село.

К.В. Тростянский, как официальное и авторитетное лицо, не мог оказаться в стороне. Он поддерживал позицию властей.

При помощи войск бунт был подавлен.

Документ

«4 марта 1902 года.

Секретно.

Отчёт Воронежского губернского управления.

Слух о переходе помещичьих земель к крестьянам среди всех вообще крестьян циркулируется издавна. Несколько времени тому назад слух этот особенно упорно стал поддерживаться крестьянами селений, расположенных друг от друга в 5–10 верстах, в Бобровском уезде: Тишанке, Садовом, Ясырках, Новом Курлаке и других ближайших. Кто был инициатором слухов, едва ли можно установить, но в течение времени разговор об этом между крестьянами названных селений повторялся всё чаще и чаше и в значительной части крестьян вызвал убеждение, что это так должно и быть. Это обстоятельство и было главною причиною теперь улегшихся волнений между крестьянами Тишанского сельского общества, оно же лежит в основании и настоящих волнений крестьян села Нового Курлака.

Вслед за тишанцами возникло продолжающееся и теперь волнение между крестьянами Ново-Курлакского сельского общества, выражающееся несколько в иной, более резкой форме и поражающее безосновательностью требований крестьян и их поведением.

К земле крестьян села Н. Курлака прилегает лес и земли господина Станкевича, всего в размере до 22 000 десятин. Имущество это поступило в род Станкевичей около 100 лет тому назад путём покупки его у князя Безбородко, которому оно было Высочайше даровано. Когда между крестьянами, как сказано выше, распространился слух о переходе помещичьей земли к крестьянам, крестьяне Нового Курлака, почему-то будучи уверены, что г-н Станкевич документов на владение землёю не имеет, приобрели в Чертёжном отделении Воронежского губернского правления план земли того времени, когда она находилась во владении князя Безбородко. На плане, между прочим, значится, что в числе дарованной князю земли находится и казённая земля, мерою в 16 000 десятин, находившаяся в то время в пользовании крестьян, которые также перешли к князю Безбородко. Основываясь на этом указании и истолковывая, что дарованную землю можно использовать только в течение века, то есть 100 лет, и что о переходе земли к г-ну Станкевичу документов не имеется, курлакские крестьяне заявляют, что в настоящее время земля эта – их собственная, так как ранее пользовались ею их предки. Этим толкованием и объясняются дальнейшие действия курлакских крестьян. В первой половине истекшего февраля месяца арендатор лесной дачи Станкевича приступил к рубке леса. Курлакские крестьяне тотчас послали в Воронеж к г-ну Губернатору ходоков, которые заявили Его Превосходительству, что лес рубят незаконно, так как он принадлежит им. Ходокам было разъяснено, что имеющийся у них план ничего не доказывает, что в настоящем деле он не имеет никакого значения, и что ни лес, ни земля им не принадлежат. Ходоки вернулись в Курлак. Был собран сход, приговором которого было объявлено, что словам начальника губернии, переданным им, курлакским крестьянам, их ходокам, они не верят, а потому постановляют: рубку леса не допускать и потребовать от господина Станкевича документы, определяющие его права на владение лесом и землёю, причём для представления документов назначили ему срок 17 число сего марта месяца. В силу этого приговора от арендатора Морозова Дм. Дм. было потребовано, чтобы он прекратил рубку леса, что им из боязни и было исполнено. Управляющий г-на Станкевича (сам Станкевич больной, постоянно живёт в Москве) обратился к содействию полиции. На место рубки леса прибыли чины полиции, рубка леса возобновилась; со стороны крестьян никакого сопротивления не было оказано, но как только удалились чины полиции, на место рубки явилось до 500 чел. кр-н, вновь предъявивших к арендатору своё требование о прекращении рубки леса, что им и было исполнено. Снова является полиция, рубка возобновляется, полиция уходит, рубка леса прекращается. 27-го февраля в село Курлак прибыл г-н Воронежский вице-губернатор, который старался объяснить крестьянам всю незаконность их действия, но они не стали и слушать его, дерзко галдя: «Не верим ничему, всё ваше, Станкевич всех подкупил» и тому подобное. 28 февраля рубка леса началась под наблюдением полиции, но только что большая часть чинов полиции удалилась и на месте осталось только 3 урядника и несколько сотских, как крестьяне явились туда и, прогнав их, заставили прекратить рубку леса. В таком положении дело находилось к 1-му сего марта.

Главным воротилой дела курлакских крестьян является их односельчанин и однообщественник Андрей Сидоров Малаховт – бывший кабатчик, пользующийся громадным влиянием на крестьян. Толпа в 500-600 чел. крестьян, не желавшая прекратить шум и гам по призыву Вице-Губернатора, немедленно смолкла при поднятии кверху руки Малахова; местный волостной старшина Иван Абрамов Стеганцов 26-го февраля был спасён от ярости такой же толпы крестьян тем же Малаховым, приказавшим не трогать старшину, т.к. он был «при знаке и в присутствии» (волостном управлении). По делу курлакских крестьян Малахов имел совещание с Михеевым, предводителем тишанских крестьян, и, кроме того, будто бы с неким Егором Константиновым Колосовым, бывшим когда-то писарем у станового пристава, а теперь занимающийся «ходатайствами по делам». Колосов будто бы для совещания с Малаховым приезжал из Задонска в село Анна, отстоящее от Н. Курлака в 10-ти верстах. Как на ближайших пособников Малахова указывают на крестьян: Артамона Степанова Водолазова, Алексея Маркелова Шигина, Петра Васильева Токовицкого и Тихона Леонтьева Курганова.

Крестьяне окрестных селений (Садового, Ясырок) от какого-либо активного проявления своих взглядов воздерживаются, выжидают, чем кончится дело курлакских крестьян. Насколько интересуются делом курлакских крестьян крестьяне не только окрестных селений, но и ближайших селений Тамбовской губернии и смежного с Бобровским Воронежского уезда – видно из того, что в села Курлак и Тишанку ежедневно являются ходоки для совещаний с Малаховым и Михеевым; некоторые из крестьянских обществ посылают ходоков для «выправки» планов времён императора Павла. Общее положение дела вызывает немедленное принятие решительных мер против курлакских крестьян. Если дело это останется в настоящем его виде до весны, то могут произойти громадные осложнения; теперь уже некоторые из крестьян высказываются: «Подождём лучше весны, да и выйдем прямо пахать». Если дело примет этот оборот, то, несомненно, крестьяне всех обществ северной части Бобровского уезда с весны приступят к запашке помещичьих земель, и справиться с ними тогда будет довольно трудно.

О вышеизложенном доношу Вашему Высокоблагородию, вследствие предписания Вашего от 27-го прошедшего февраля за № 485.

Подполковник Глоба.

3-го марта наказано 22 крестьянина, зачинщиков, розгами, после чего волнения как будто приостановились. Войска оставлены на месте».

[Донесение жандармского подполковника Глобы командиру отдельного корпуса жандармов // Крестьянское движение в воронежской губернии в 1864-1904 гг.: Сборник документов. Воронеж, 1964 г. С. 71-72]

Наш комментарий

Земельный вопрос всегда был самым больным в России. Все реформы, которые предпринимались правительством, так и не стали панацеей. Именно нехватка земли заставила новокурлакских крестьян взбунтоваться: участок, выделенный им в 1861 году, не увеличился в размерах, тогда как количество едоков неуклонно росло (в 1859 году в Новом Курлаке проживало 2700 человек, а в конце XIX века уже свыше четырёх тысяч).

Ещё приведённый документ очень ярко свидетельствует о том, сколько воды утекло после отмены крепостной зависимости. 40 лет «воли» научили крестьян выходить из проблемных ситуаций сообща, у них в значительной степени повысилось правосознание, хотя до цивилизованных форм разрешения вопросов было ещё далеко.

Документ

«<…> В начале 1901 года крестьянин села Ново-Курлакского той же волости Бобровского уезда Андрей Сидоров Малахов по своему убеждению начал распространять между жителями этого села, что землёю владеет Александр Владимирович Станкевич неправильно, при этом указывал на «Сельский вестник» за 1901 г., где сказано, что Государь Император разрешил всем искать свою землю, посему если общество не даст ему денег для исходатайствования земли в суде посредством иска, то он может на свой счёт вести это дело, а после возвратить из общества израсходованную им сумму своих денег. 28 мая 1901 года Андрей Сидоров Малахов и Архип Дионисов Гутков избраны обществом по приговору доверенными с целью отыскивать свою землю, и что этого числа доверенный Гутков явился в село 1-й Старо-Курлак и объяснил многим крестьянам о выборе его и Малахова доверенными для отыскания земли, при этом сказал он: «Вы чего же ждёте? Надо действовать вместе», после чего обратно ушел в село Новый Курлак. Узнавши об этом, бывший старо-курлакский сельский староста Савелий Батраков отправил в погоню несколько человек крестьян, которые остановили Гуткова и побили его. Гутков подал прошение земскому начальнику 5-го участка Петрову, прося его взыскать с виновных за нанесение Гуткову побоев. Земский начальник Петров, разбирая дело Гуткова, потребовал допросить последнего по его же делу, но крестьяне села Ново-Курлакского запретили явиться Гуткову к земскому начальнику для допроса, и таким образом, о деятельности Гуткова дознание прекращено. <…>. 26 февраля, прибыв в имение Станкевича при с. Новый Курлак, уездный исправник Клокачёв, на требование которого Ново-Курлакский волостной старшина Иван Стеганцов не явился к нему, потому что крестьяне около 100 человек не выпускали последнего из волости, угрожая ему, что если он осмелится выйти из волости, то растерзают его, а на поданной старшине лошади отправили в лес крестьянина Ивана Наумова Фырина сообщить о приезде к Станкевичу уездного исправника. И таким образом старшина сидел в волости, а исправник в усадьбе Станкевича ожидал старшину более 6 часов, т.е. до тех пор пока не возвратилась из леса лошадь. <…>2-го сего марта в село Новый Курлак прибыл сводный из Скопинского и Коротоякского по 2 роты батальон пехотных солдат под командою подполковника Коробова. В село Новый Курлак прибыл 3-го сего марта Вице Воронежского губернатора Хвостов, в присутствии которого зачинщики и подстрекатели вышеизложенного происшествия в числе 22 человек: Андрея Сидорова Малахова, Григория Акимова Прокудина, Антона Андреева Сысовского, Данила Иванова Борзакова, Михаила Данилова Ускова, Александра Титова Пасашилина, Антона Игнатова Лахина (Лыгина), Андрея Иванова Бассардинского, Якова Филиппова Прокудина, Павла Павлова Вощинского, Тита Васильева Токовицкого, Ивана Наумова Фырина, Ильи Карпова Высевкова, Фёдора Данилова Бурлова, Алексея Сидорова Малахова, Алексея Маркелова Шигина, Ивана Иванова Корыпаева, Кондрата Иванова Бабенкова, Филиппа Сидорова Малахова, Ивана Иванова Шобанова и Алексея Терентьева Калугина – которые были подвергнуты телесному наказанию. При разговоре со священником с. Новый Курлак Константином Тростянским последний объяснил, что крестьяне считают землю Александра Владимировича Станкевича в количестве 16000 десятин своею, потому что в плане, исходатайствованном Малаховым, написано: земля С. и Нов. Курлаков пожалована Его Императорским Величеством Павлом Петровичем князю Безбородко со всем: с крестьянами, которые покупкою перешли к Александру и Ивану Станкевичам. Полюбовная сказка о размежевании земли братьев Станкевичей при разделе между собой совершена около 1898 года, в которой расписывались все доверенные от обществ, примыкающих своей землёй к земле Станкевичей, и некоторые из землевладельцев, но крестьяне говорят, будто бы в этих полюбовных сказках расписывались мальчики, то это неправда, потому что священник Тростянский читал копию из полюбовной сказки, где не встречал ни одной подписи мальчика. Приговор на свод лесных дач, называемых Борзые, новокурлакское общество давало ли Станкевичу, сказать верно Тростянский не может, но уверен в том, что крестьяне всегда говорят неправду и выдают не за то, что есть на самом деле. Относительно того, кто распространил слух о розыске земли сел Ст. и Нов. Курлаков, священник Тростянский сказать верно не может, но слышал 1-й раз от сборщика казённой винной монополии Сергея Петрова Лабутина, который передавал, что доверенный Андрей Сидоров Малахов разыскивает какую-то свою землю, которой владеет Станкевич, и что Малахов вычитал в «Сельском вестнике» за 1901 год № 17, где написано, что царь разрешил всем искать землю в продолжение трех лет, трёхлетие это кончается 17 мая 1902 года. Вначале Малахов брался ходатайствовать за свой счёт, а потом брал с крестьян деньги, и будто бы на словах крестьяне обещали Малахову дать 500 десятин земли и барский дом в пользование на 12 лет. К Малахову за советом ездили многие крестьяне, т.е. из посёлка Генеральского Бобровского уезда и др. сёл. А также Малахов знаком был и с частным поверенным Колосовым. <…>

Вахмистр Степан Сиволапов»

[Из донесения вахмистра Степана Сиволапова начальнику Воронежского губернского управления от 11 марта 1902 года № 25. // Крестьянское движение в Воронежской губернии в 1864-1904 гг.: Сборник документов. Воронеж, 1964. С. 73–77].

Наш комментарий

Крестьянский бунт заглушили жестокостью – по старинке, хотя телесные наказания к тому времени были отменены. Видимо, власти полагали, что с русским мужиком иначе поступить нельзя. Однако тем самым готовилась почва для того, что в годы революции и гражданской войны крестьянство в основном первоначально поддержало большевиков.

Из документа видно, что К.В. Тростянский внёс свою лепту в жандармское расследование. Он обязан был это сделать, ведь ещё со времён Петра I церковь являлась придатком государственного аппарата, и священникам вменялось следить за политической благонадёжностью паствы, а в случае чего докладывать куда следует. Отец Константин говорит о крестьянах неприязненно. Они платили батюшке той же монетой.

Цитата

«… Со стороны имения показались две пары лошадей, запряженных в большие сани. На одних из саней везли солому, а на вторых везли хворост, уже приготовленный и связанный по несколько хворостин.

Лошади подъехали к волостному правлению. Солому и хворост свалили. Тут народ понял, какие речи будет говорить его превосходительство. Одни говорили, что будут пороть всех выборных, другие говорили, что это только для острастки, ведь телесное наказание царём отменено, но дело сводилось к одному, что пороть будут.

Через несколько минут из дверей волостного правления стали выходить все власти во главе с его превосходительством. Урядник со своими стражниками оцепил крыльцо волостного правления. Наконец вышел сам вице-губернатор и о чём-то посовещался с батальонным командиром. Батальонный командир подал команду солдатам: «Смирно! Ружья зарядить!» Вице-губернатор Хвостов встал около разложенной соломы, и к нему подошли два переодетых в полушубки урядника. Он им тоже что-то сказал и отошёл в сторону.

Народу приказали отступить на вытянутую винтовку от солдат. Тысячная толпа отступила. Наступила гробовая тишина в ожидании речи вице-губернатора. По команде волостного старшины стоящие переодетые урядники стали расстилать солому и подготовлять хворост.

Местный урядник стал громким голосом вызывать по списку уполномоченных, собранных в волостном правлении. Малахов шёл без шапки, одетый в крытый чёрный полушубок. По указанию урядника он подошел к разостланной соломе. Лицо его было бледно и выражало какой-то трудно уловимый ужас. По приказанию вице-губернатора Хвостова вышли ещё четыре человека, тоже переодетые стражники. Малахову приказали ложиться на солому. В это время Малахов стоял, высоко подняв голову, как бы смотрел куда-то вдаль, не замечая даже народа, стоявшего зa цепью солдат. Четыре человека взяли Малахова под руки, остальные два взяли его за ноги и стащили штаны. Два переодетых урядника взяли хворостины, связанные по две-три штуки, зашли по обе стороны, и по взмаху руки его превосходительства началась экзекуция.

Сам его превосходительство считал удары, и через каждые десять ударов хворост менялся, тело наказуемых рассекалось клочьями.

Малахову дали сорок ударов. Он ни крика, ни стона за всё время порки не издал, лежал, как труп, похоронив под сердцем злобу, давно кипевшую к кровопивцам-палачам, и когда окончилась экзекуция Малахова, он встал и громко сказал: «Братцы! За что? Убейте, но земля и лес наши. Наша кровь вам отзовется».

Его схватили и повели в волостное правление. Подбежавший урядник не дал ему договорить ещё что-то, ударил его кулаком в лицо. Обливаясь кровью, он был посажен в отдельную комнату при волостном правлении.

Так выводили одного за другим: Гудкова, Бурлова, Туркина, Перепёлкина и других, и всех несчастных нещадно пороли.

Народ волновался, гудел, кричал, но сила оружия и окружавшие толпу несколько рот солдат заставили замолчать.

Экзекуция закончилась. Было подвергнуто ужасному наказанию 23 человека, как зачинщиков. Глава же губернии сказал:

– Вот видели? То будет и вам, если ещё посмеете посягнуть на чужую собственность.

Были поданы лошади, и под усиленной охраной его превосходительство поехал в имение помещика, где целую ночь гремела музыка и рекою лились вина.

А несчастных «бунтовщиков» распустили по домам. Малахова же и его товарищей отправили в Бобровскую тюрьму. Несмотря на их жалобы хотя бы перевязать рассечённое тело, им было отказано.

Рассечённое тело ныло и щипало, так как говорили, что хворост был накануне положен в крепкий раствор соли.

Несчастных за 50 вёрст в сильный мороз повезли в тюрьму. Народ долго не расходился, пока не проводили своих ходоков и вождей в тюрьму, обсуждал их дальнейшее положение. По всему селу вновь пошли военные патрули и переодетые стражники.

Виновников предали суду. Суд приговорил: Малахова, как главного зачинщика, в Сибирь на выселение, а всех остальных его товарищей к разным срокам наказания.

Местный священник в церкви в своей проповеди рассказал своим «заблудшим овцам», что чужая собственность неприкосновенна и что тот идёт против своего помазанника божия государя и даже самого бога, который государя помазал на царство. Есть помазанник божий, его и слушайте.

Крестьяне, выходя из церкви, почёсывая себе кое-где, говорили: «Настанет, батя, время, круто вам придётся рассчитываться с нами. Возьмём свое за пролитую кровь наших братьев. Дорого заплатите нам, если не вы, так ваши детки.»

Так расправилось царское правительство с непокорными людьми, искавшими правду. Долго новокурлакские крестьяне хранили в своей груди злобу в своих сердечных тайниках, пока не наполнился сосуд горечи. И только в 1917 году чаша народной горечи переполнилась и полилась через край.

Теперь на тех полях, облитых кровью наших дедов и прадедов, строятся колхозы и идёт беспощадная борьба за выкорчевывание последних остатков гнилого капитализма. В разгар полевых работ круглые сутки без устали поют трудовую песнь стальным голосом десятки, сотни, тысячи мощных тракторов, поднимая седые, мощные пласты, пропитанные кровью родимой земли. И мы движемся вперёд, к светлому будущему – коммунизму».

[Отрывок из новеллы В.П. Бурлова «Камни пробуждаются» – Архив краеведческого объединения Новокурлакской средней общеобразовательной школы, арх. № 38]

Наш комментарий

В этом отрывке явно наличествует художественный приём – гипербола. Трудно представить себе, что Малахов после наказания мог громко говорить. К тому же выслали его не в Сибирь, а в Ставропольскую губернию.

В.П. Бурлов описывает здесь новокурлакские события 1902 года с противоположной точки зрения, нежели жандармские чины. Если для последних А.С. Малахов «воротила», то для революционно мыслящего Бурлова он становится вождём, на пролитой крови которого взрастает новая жизнь. На самом же деле он не был ни тем, ни другим, а лишь обыкновенным русским крестьянином, которому милее всего личная собственность – земля.

Изображение B.П. Бурловым К.В. Тростянского – «местного священника» – не поддаётся никакой критике. Это просто-напросто штамп, бытовавший в советское время.

Документ

«<…> Один император отдал курлакских крестьян в неволю, а теперь, с ведома другого, проливается крестьянская кровь. Приведём некоторые подробности, касающиеся самой экзекуции.

Первоначальный список крестьян, подлежащих экзекуции, был составлен уездным исправником Клокачёвым, а затем он был утверждён вице-губернатором Хвостовым. В качестве палачей были приглашены: урядник Алексей Иванов (живёт в селе Щучье, Бобровского уезда) и городовой Григорий Кошелев, причём оба они были переодеты в штатское платье. Этим переодеванием начальство, очевидно, хотело избавить палачей от грозящей им народной мести, но палачи скоро были узнаны. При исполнении своих гнусных обязанностей особенным зверством отличался урядник Алексей Иванов; наоборот, Кошелев упорно отказывался от возлагаемого на него поручения и даже плакал.

По заявлению очевидцев, наказывали таловыми прутьями с плохо обрезанными сучками, и эти сучки причиняли страшную боль. Все наказываемые, кроме одного, громко стонали: у всех тело после первых ударов делалось черно-багровым, а у многих текла кровь. У несчастного Малахова было потом вынуто из тела его женою до 40 заноз. С некоторыми сделался во время экзекуции обморок, так что их подняли потом на руках. Как до экзекуции, так и после никто не был осмотрен врачом, хотя перед началом экзекуции один офицер громко сказал, что по закону нужно предварительно всех осмотреть. Слова офицера произвели было замешательство; но стоявший возле вице-губернатора военный врач Чериков ответил: «Нет, этого по закону не полагается», и протестующего офицера оттеснили подальше от толпы. <…>

На другой день после экзекуции по просьбе крестьян был отслужен молебен на том месте, где как говорили крестьяне, «пролита была наша кровь». Начальство, видя в этой просьбе нечто вроде раскаяния, разрешило этот молебен и только после спохватилось, что молебен «на месте пролитой крови» носил демонстративный характер.

Крестьяне до сих пор от притязаний на землю не отказываются, а предполагают весною пахать барскую землю.

Войска продолжают проживать в Курлаке на счёт Станкевича, который устраивает в честь начальства роскошные пиршества. «Усмирители» (в особенности 17 человек офицеров) пьянствуют, целый день и ночь сидят за картами и развратничают. <…>

Воронежский губернатор Слепцов весьма недоволен спокойным поведением курлакских крестьян: ему хотелось бы вызвать их на сопротивление, чтобы иметь возможность пустить в ход оружие. Губернатор говорил своим подчинённым: «Неужели вы не могли пожертвовать каким-либо урядником, чтобы устроить настоящую расправу…»

[Выдержки из статьи в газете «Искра», № 21 за 1902 год. (Полностью статья помещена в приложении к работе). ЦДНИ Воронежской области, Ф. № 290. Оп. 2. Д. 4].

Наш комментарий

Это ещё один документ, показывающий взгляд на курлакские события с оппозиционной правительству стороны. Мы выяснили, что автором заметки была В.Н. Анитова, работавшая земским врачом и жившая в начале XX века в Новом Курлаке. Она была во время экзекуции на площади и всё видела своими глазами. Автор изобразила крестьянские волнения с социал-демократической точки зрения. При этом, как нам кажется, она во имя идеи грешит неточностями. А может, всему виной редакторская правка?

Например, заявление о том, что крестьяне и после наказания собирались распахивать помещичью землю, чересчур смело. Да и рассуждения о губернаторе Слепцове – всего лишь домысел, не подкреплённый фактами.

Цитата

«В 1902 г. крестьяне с. Нового Курлака выступили против помещиков Шлихтинга и Станкевича с требованием передачи помещичьего леса и части земли. Восстание было подавлено полицией и войсками, 27 крестьян выпороли розгами. Другое активное выступление крестьян Нового Курлака было 3 марта 1905 года. История его такова. В 1898 году помещики – братья Станкевичи обманным путём добились от «представителей крестьян окружающих селений подписей на так называемой «полюбовной сказке», согласно которой крестьяне отказывались от своей земли. В 1901 году крестьяне стали «искать свою землю». Доверенными крестьян была взята копия обманной «полюбовной сказки» и получены из Воронежа план и межевая книга, доказывающие, что большая часть земли Станкевичей принадлежит крестьянам. Возмущённые крестьяне направились в лес, прогнали оттуда помещичьих объездчиков и порубщиков. Движение было подавлено с особой жестокостью. «Усмирял» крестьян вице-губернатор Хвостов. Под его руководством была проведена порка (телесному наказанию было подвергнуто 22 человека) «зачинщиков», часть из которых затем была посажена в тюрьму».

[Александров Н.П., Пошарников В.П. «Анненский район ЦЧО, его прошлое, настоящее и будущее». Воронеж: Книгоиздательство «Коммуна», 1932. С. 6].

Наш комментарий

Эта выдержка из исторической работы – свидетельство того, как в эпоху социализма создавались мифы. Из одного события сделали два, соответственно вдвое возросло число наказанных. Это необходимо было для того, чтобы показать масштаб и непрерывность революционного брожения масс. А может, виной всему просто нерадивость авторов, не слишком усердно корпевших над первоисточниками.

Реплика

«Вас интересует священник Константин Васильевич Тростянский. Он много лет был священником, но это был не священник, а шибай, как его все называли, бабник. И песенка про него была, как он дрался со своей попадьей:

С неба звёздочка упала,

На земле растаяла.

Поп за милочкой гонялся,

Попадьиха лаяла.

А однажды попадья била его калошей, да ещё грязной, это было известно всему селу. В школе он преподавал закон божий, и в селе мужики все смеялись, говорили: «Учит, как на собак брехать». А учительницы, этот народ вообще-то большие бестии, просмеивали его от альфы до омеги».

[Из письма В.П. Бурлова новокурлакским краеведам от 2/Х – 1966 г. – Архив краеведческого объединения Новокурлакской средней общеобразовательной школы, арх. № 34.]

Реплика

«Напомню вам: до революции был единственный велосипед у попа Тростянского, за которым мы бегали как за диковинкой».

[Из письма С.Д. Шапкина новокурлакским краеведам от 25VIII – 1964 г. – Архив краеведческого объединения Новокурлакской средней общеобразовательной школы, арх. № 34].

Свидетельство очевидца

«В Курлаке говорили: – Как поп Костюха – оттарабанил, а там хоть и не рассветай.»

[Макарова А.И., 1928 г.р.].

Наш комментарий

Все эти высказывания говорят о том, что Тростянский К.В. не пользовался большим уважением на селе.

С одной стороны, такое отношение крестьян к священнику обуславливалось его личными качествами. Он, по всей видимости, достаточно формально исполнял свои обязанности, раз его «оттарабанивание» вошло в пословицу. И уж конечно не к лицу священнику, который должен быть образцом добродетельности, аморальное поведение.

С другой стороны, вольное обращение с батюшкой связано и с тем, что изменились общественные порядки и статус церкви в глазах сельчан значительно понизился.

Из дела № П-10577

(ЦДНИ Воронежской области, Ф. 9353 Оп. 2). «Во время забастовки 1901 г. у нас в с. Новый Курлак проживали попы Тростянский Константин Васильевич и Аристов Дмитрий. Они имели тесное знакомство с купечеством и полицией. Связь с полицией вышеуказанных попов заключалась в том, что приезжающие становые приставы, а также и местные всегда останавливались у этих попов и устраивали кутежи. К бедноте же относились с презрением. Но зато очень занимались насаждением вероучения подчинения старшим. Эти попы вели тесную дружбу с помещиком Станкевичем. Часто ездили к нему и вместе с разными приставами и др. такими же лицами устраивали кутежи. Когда крестьянство было почти задушено эксплуатацией Станкевича, поднялось восстание крестьян в марте 1902 года против своего угнетателя Станкевича. Последний выехал в Воронеж к губернатору, который послал своего вице-губернатора Хвостова с четырьмя ротами солдат. Нас всех собрали и стали избивать розгами. Тут же присутствовали попы Тростянский и Аристов в кругу начальства. И когда крестьяне кричали от испытываемых во время избиения мучений, и Тростянский, ликуя, кричали, подбадривая палачей (т.е. двух урядников, переодетых в штатское платье, один из них, я и сейчас помню, это Иванов Алексей Иванович, живёт сейчас в Боброве): «Прибавь им ещё больше», а когда же хотели избивать и зажиточных, тоже принимавших участие с целью набить свои карманы, то попы кричали «не надо». И всё же полиция с их мнением считалась, кому прибавляли больше, кого (зажиточных) совсем не били. Это ещё раз говорит за то, что попы имели тесную связь с полицией. Результаты же были таковы. У гp. Высевкова Ильи Карповича после избиения вытаскивали вершковые щепки, ввиду чего он потерял своё здоровье и ходит на костылях. У др. же крестьян и сейчас ещё пооставались глубокие шрамы. После этого побоища над крестьянами «победители» вместе с попами отправились к Станкевичу, где устроили по случаю своей победы пир».

[Из показаний свидетеля Лыгина А.И., протокол допроса от 6.07.1927 г., лист дела 19].

Справка

Аристов Дмитрий Иванович – второй новокурлакский священник, служивший одновременно с Тростянским К.В., так как приход был крупным (свыше 6000 человек). По иерархическому положению стоял несколько выше Тростянского. Старожилы вспоминают о нём как о тихом, благонравном, рассудительном человеке. Он пользовался любовью и уважением прихожан. Именно Аристов Д.И. служил молебен на следующий день после экзекуции на месте наказания.

Справка

Орфография и пунктуация материалов дела № П-10577 здесь и в дальнейшем по возможности приведена нами к норме.

Наш комментарий

Лыгин Антон Игнатьевич был одним из наказанных крестьян. Свои показания он даёт спустя 25 лет после произошедшего, поэтому допускает неточности или, в угоду следствию, преувеличивает факты.

Так, помещик Станкевич А.В. в Воронеж к губернатору, конечно, не ездил, так как зимой постоянно жил в Москве (к тому же в 1902 году ему было уже 82 года). О февральско-мартовских событиях в своей вотчине он узнал значительно позже и, говорят, сильно разгневался на самоуправство управляющего, которого уволил за превышение полномочий.

И, безусловно, глагол «ликовать», описывающий состояние священников во время наказания, чересчур экспрессивен.

Из дела № 10577

«При аграрных беспорядках я никогда ничего не предпринимал во вред крестьян, что, я уверен, могут подтвердить все крестьяне. Разговор о том, что я что-то мог говорить при избиении крестьян, ни на чём не основан, так как была цепь солдат и туда никого не допускали. До избиения я был на крыльце дома против волости и как началось избиение, то я тотчас же ушёл огородами домой, что может подтвердить акушерка Анитова, которая и сейчас жива и проживает в Воронеже».

[Из показаний обвиняемого Тростянского К.В., протокол допроса от 8.07.1927 г., лист дела 21].

Наш комментарий

Тростянский К.В., по нашему мнению, говорит неправду. Во время наказания он находился всё на том же крыльце. Мы заметили, что в отчёте подполковника Глобы в качестве главных пособников Малахова А.С. указаны А.С. Водолазов и Т.Л. Курзанов, тогда как среди наказанных их нет. Оба входили в число наиболее зажиточных крестьян Нового Курлака. Вполне возможно, что из «чёрного» списка их вывели по ходатайству священников.

Резюме

На фоне новокурлакских событий 1902 года К.В. Тростянский смотрится неблаговидно. Он не вызвал симпатии в наших глазах. Впрочем, его поступки достаточно типичны для низшего духовенства того времени. Они не были богачами, но стояли по уровню материальной обеспеченности на ступеньку выше крестьян (лишь одна деталь – единственный на всё село велосипед – говорит за себя). Священники были вхожи в имения помещиков, дома купцов, наиболее тесную связь поддерживали с зажиточными крестьянами (это выражалось, например, в том, что они становились крёстными отцами их детей). Государственная система в России вынуждала пастырей доносить на прихожан, из-за чего падал как авторитет священников, так и церкви в целом.

Перед бурей (1901-1907 годы)

Факты

В начале XX века в Новом Курлаке действовал тайный политический кружок, который возглавляли интеллигенты – врачи и учителя. После реформ 60-х годов XIX века их становилось на селе все больше. Новокурлакские старожилы хорошо запомнили врача-акушера B.Н. Анитову и учителей Е.Н. Журавлёву и Л.Н. Архангельскую. Считалось, что священник К.В. Тростянский следил за деятельностью кружка и доносил на политически неблагонадёжных полиции.

Из переписки новокурлакских краеведов с B.П. Бурловым

«Вся Ново-Курлакская волость бурлила и клокотала, как исполинский котёл расплавленной стали. В 1905–1907 гг. под руководством местной акушерки Анитовой Веры Николаевны, учительниц Журавлёвой Екатерины Михайловны и Архангельской Лидии Николаевны и при участии земского врача села Старая Тойда Антаколенко Алексея Ивановича было организовано революционное ядро в селе Новый Курлак. <…>

14 декабря 1907 года в село Новый Курлак прибыл карательный отряд казаков и стражников (мы уже были из уезда предупреждены за несколько часов до прибытия карательного отряда). Мы приготовились к встрече этих незваных «гостей». Литература была вся прибрана в надёжные места, и вот ночью начался повальный обыск по списку у подозрительных лиц. При обыске ничего ни у кого не было обнаружено, но всё же одного из всех обысканных забрали с собой — Хмелёва П.М., у которого при обыске был обнаружен поломанный револьвер какой-то старой системы. Хмелёв был взят в Бобровскую тюрьму, где и просидел 3 месяца, а остальные за недоказанностью были отпущены под строжайший надзор полиции. Акушерку и учительниц немедленно уволили, и они срочно выехали из пределов Воронежской губернии».

[Из письма от 31.12.1965 г. – Архив краеведческого объединения Новокурлакской средней общеобразовательной школы, арх. № 34].

«С Анитовой я познакомился в 1903 году, а почему познакомился – ведь у нас в Курлаке библиотеки-то не было, и я у неё брал книжечки Гоголя «Вечера па хуторе близ Диканьки» и многое другое – она давала мне по моему возрасту, и никогда не отпускала без того, чтобы не спросить, как я понял прочитанное, и просила пересказать подробно. К ней прибывала после занятий и Журавлёва, она была сильной учительницей и неплохим оратором. В 5-х годах она выступала на собраниях и умела хорошо давать отпоры некоторым контровикам, а уж потом приехала Архангельская. Эта стала снабжать политической литературой. Мне в то время было 15–16 лет, а может, и 14, точно не помнится – всё это было так давно. Я больше был на посылках, правда, читал много, но собрать и известить кого – это уж я стрелой выполнял все поручения, и для злых глаз особенно заметен не был, везде проскользну и выполню, за что меня очень уважали. А если убежать, так я хорошо бегал, меня и на тройке не догонишь».

[Из письма от 27.01.1971 г. – Архив краеведческого объединения Новокурлакской средней общеобразовательной школы, арх. № 34].

Справка

В.П. Бурлов родился в 1890 году в Новом Курлаке. С раннего детства увлёкся революционными идеями, испытав на себе влияние учителей Е.М. Журавлёвой и Л.Н. Архангельской. Был связным между тайными кружками Нового Курлака и Старой Тойды. В 1911 году он был призван в армию, воевал в Первой мировой. На фронте и застала его Октябрьская революция, которую он горячо приветствовал. Участвовал в Гражданской войне на стороне красных. Демобилизовался в 1922 году и сразу же активно включился в строительство новой жизни. В 1924 году как делегат рабочих совхоза, устроенного в бывшей помещичьей усадьбе, он поехал в Бобров на уездный съезд советов да так там и остался: его избрали заместителем уездного землеуправления (УЗУ). До пенсии работал на руководящих должностях – там, куда его направляла партия.

До конца дней оставался пламенным коммунистом, шедшим в авангарде всех партийных начинаний. Конечно, он не мог находиться в тени и во время борьбы с «врагами народа».

Из дела № П-10577

«В 1905 г. он (Тростянский) имел тайную связь с полицией. Несомненно, эта связь была с политической целью, т.е. он делал разные доносы на политических работников».

[Из показаний свидетеля В.П. Бурлова, протокол допроса от 4.07.1927 г., лист дела. 12].

«Мой отец Шигин Иван Павлович умер 23 года тому назад, когда мне был только 1 год от роду. По рассказам моей матери, он в прошлом (в дореволюционное время) состоял в какой-то революционной организации, в которую входили также Ширяев Леонид Константинович, который, по сведениям, уехал в Ташкент, Юрин Иван Кузьмич – умер, Хмелёв Пётр Максимович, который, по сведениям, убит во время гражданской войны, и другие, мне не известные. Мой отец служил тогда конторщиком у помещика Станкевича. Однажды, по словам моей матери, был такой случай. Поп Тростянский Константин, каким-то путем пронюхавший о принадлежности моего отца к революционной организации, предупредил об этом помещика Станкевича или его управляющего Циммермана о политической неблагонадёжности моего отца. Управляющий же Циммерман в свою очередь предупредил моего отца, заявив, что если вы принимаете участие в революционной работе – делайте это так, чтобы сведения об этом не дошли до урядника.

Откуда мог поп Тростянский узнать о принадлежности моего отца к революционной организации, я не знаю, но допускаю мысль, что об этом могла сказать священнику Тростянскому моя мать, как бывшая в то время женщиной религиозной, или кто-либо ещё. Примерно в тот период времени у других лиц, вместе с моим отцом принимавших участие в революционной организации, были обыски. У моего отца обысков не было.

Отец мой настолько был возмущён поступком священника Тростянского, что хотел его поколотить, заявляя священнику Тростянскому, что я сейчас у тебя косу вместе со шкурой оторву».

[Из показаний свидетеля Шигина П.И., протокол допроса от 25.06.1927 г., лист дела 6].

«По делу священника Тростянского могу показать, что мой муж действительно в дореволюционное время неоднократно ссорился со священником Тростянским Константином, по какой причине, я не помню. Передавала ли я своему сыну Павлу о том, что священник Тростянский предал моего мужа в руки помещика, я не помню, во-первых, за старостью, а, во-вторых, за давностью происходившего».

[Из показания свидетеля Шигиной H.Н., протокол допроса от 1.07.1927 г., лист дела 7].

«До революции я никогда не дружил с полицией, что может подтвердить всё село».

[Из показаний обвиняемого Тростянского К.В., протокол допроса от 8.07.1927 г., лист дела 21].

«Шигина Ивана Павловича я знал, революционной работой он никогда не занимался и говорить я никому не говори».

[Из показаний обвиняемого Тростянского К.В., протокол допроса от 22.07.1927 г., лист дела 24].

Наш комментарий

Участие новокурлакских крестьян в тайном революционном кружке не было политически осознанным. Видимо, крестьян влекли новизна и необычность обращения с ними интеллигентов-разночинцев.

Вероятность того, что К.В. Тростянский являлся источником информации для полиции, весьма высока. Мы считаем, что о революционной деятельности И.П. Шигина Тростянский узнал во время исповеди его жены.

В 1722 г. в «Духовный регламент», регулировавший внутрицерковные порядки в России, были внесены поправки, которые обязывали священника даже раскрывать тайну исповеди, если речь шла о происках против монарха или политического строя, и доносить об этом полиции.

Подобное правило иначе, как безнравственным, назвать нельзя. Священнослужителям приходилось вести борьбу между обязанностью и честью. Очень часто эта борьба заканчивалась не в пользу последней.

Смутное время (1917-1919 годы)

Факты

Советская власть в Новом Курлаке была установлена в декабре 1917 года. Вплоть до 1919 года село находилось в прифронтовой полосе.

Из газетных сообщений

«Бои под Бобровом

Начиная с субботы 26 октября под Бобровом происходили упорные бои. Утром 26 октября происходил сильный бой на таловском направлении. Артиллерийская канонада была слышна и в городе. В результате боя наши войска отошли к линии Хреновое – Никольское. 28 октября казачьи банды произвели натиск и захватили с. Анновку и подошли к Хреновому. К утру 29 октября казаки почти по всему фронту были отбиты и отброшены на довольно значительное расстояние.

На павловском направлении успешное наступление наших войск продолжается. По слухам, нами захвачено большое количество припасов.

Празднование годовщины октябрьского переворота (в Боброве)

30 октября состоялось заседание комиссии по организации празднования дня октябрьского переворота.

Установлена следующая программа празднества; празднование начнётся 6-го ноября вечером и будет продолжено 7-го ноября весь день.

Вечером 6-го ноября будут функционировать все кинематографы, в городском саду будет устроено народное гуляние, в театрах будут происходить спектакли, концерты и митинги.

7-го ноября празднование начнется парадом войск, после которого будет устроен митинг, а затем манифестация по городу с летучими митингами. Вечером опять будут народные спектакли, гулянья и пр.

Конец винного склада Калгина

По распоряжению начальника гарнизона тов. Середы уничтожены запасы вина, находившиеся в складе Калгина. Таким образом, знаменитый склад, при помощи которого в последние две недели перепивалась чуть ли не половина Боброва, перестал существовать.

Найдено

108 руб. николаевских денег. Утерявшему получить у заведующего канцелярии Совета.

Комитет бедноты при Бобровской волости

(Письмо из деревни)

При каждой волости Советской России организованы комитеты бедноты. Задачей этих комитетов (по идеалу самой советской России) должна быть помощь бедноте, комитеты бедноты должны не давать богачу сидеть на шее бедняка, как было раньше. У нашего же комитета наоборот.

Бобровский совет установил при нашей волости дежурства определённого количества подвод лошадей для военной надобности. Совету, конечно, безразлично, как эти подводы будут выставлены, лишь бы были. Но здесь туго приходится бедному мужичку, безлошаднику, от деревенского кулака.

Приходит очередь дежурства бедняка, идет он к богачу попросить лошадь, а тот: «Дай 40 целковых, тогда дам, я виноват, что ты не нажил себе лошадь?» У бедняка, конечно, нет таких денег; да ничего ещё платить раз-два, а то ведь дежурства приходятся приблизительно через 4–5 дней, следовательно, 6–7 раз в месяц – вот и плати.

А в добровольное согласие с богачом разве войдёшь? «Если нет лошади, – говорит он, – плати нам 3 руб. с едока».

Это тоже закуска для бедного. Если есть у него 8–9 едоков, значит, нужно заплатить 200 или около того руб. в месяц.

Вот здесь-то, казалось бы, и должен вмешаться комитет бедноты, и он вмешался, но не за бедняка, а за того же кулака. Комитет постановил, если кто не отбудет очередь, плати в комитет 25 руб. за каждый раз дежурства, если при этом безлошадник не войдёт в добровольное соглашение с своей сотней (лошади берутся с каждых ста душ).

И выходит, нет бедному покоя, с одной стороны стал богач, а с другой его же брат (как это нужно бы думать), комитет бедноты, и гоняют из угла в угол.

Я знаю одну вдову, мужа у ней убили на войне. У вдовы четверо детей, живёт при самой бедной хозяйственной обстановке – нет ни лошади, ни коровы, даже есть нечего, а с неё мироеды требуют и лошадь на дежурство, и сено, и овёс.

Знаю, и есть ещё много бедных, не чающих прожить до следующей весны от голода, и на всех на них сидит и тянет последнее наш деревенский богач, а наш комитет бедноты поддерживает, чтобы не упали!

«Неужели так надо?»

Крестьянин».

[Газета «Известия Бобровского Совета Крестьянских и Рабочих Депутатов», № 75 от 1.11.1918 г. – ЦДНИ Воронежской области. Ф. 290. Оп. 2. Д. 88].

Наш комментарий

Только один сохранившийся в архиве номер уездной газеты даёт представление о том, насколько запутанной и неустоявшейся была жизнь в те годы. Настоящим пиром во время чумы кажутся нам народные гуляния и театральные действа под грохот артиллерийских снарядов. Кстати, интересно вот что: в 1918 году отмечали годовщину не Великой Октябрьской социалистической революции, а всего лишь октябрьского переворота (даже слово «октябрьский» писалось с маленькой буквы). Значит, тогда вещи назывались своими именами, и лишь позже переворот стал революцией.

Советская власть не отличалась особой прочностью. Вот почему можно было беззастенчиво грабить брошенные хозяевами магазины. Имели силу разные денежные знаки – иначе зачем печатать объявление о находке царских денег?

Власть тех, «кто был никем», сразу же показала свои зубы. Автор письма в газету подписался псевдонимом «Крестьянин». Это символично: крестьянству достаточно скоро стало ясно, что и от новых хозяев им не дождаться райской жизни.

Из дела № П-10577

«Священника Тростянского я знал до революции и после революции. В 1917 г. он был руководителем кучки эсеров, которых он натравлял против организованной подготовки в октябре 1917 г. советской власти на местах, а после октябрьской революции во время гражданской войны, когда Новый Курлак имел границу территории красных войск, а село Тишанка было занято белыми, то сам и его семейство в ожидании белых войск были арестованы и направлены в трибунал 13-й дивизии. Факт был установлен путём прихода в их дом людей в форме белой армии».

[Из показаний свидетеля Татаринского Г.К. протокол допроса от 2.07.1927, лист дела 11].

«Могу показать на священника Константина Тростянского следующее, что Тростянский как монархист старался вредить делу революции, а именно работал всегда с кулачеством, и я не сомневаюсь, что им подпольно были доносы. Во время нашествия белых банд красные переодевались белыми офицерами, его дома не было, но его попадья и дочь, которая в настоящее время находится в Воронеже врачом, изъявили желание всеми силами помогать белым, за что были наказаны, но по какой-то поддержке из Воронежа освобождены».

[Из показаний свидетеля Бурлова В.П., протокол допроса от 4.07.1927 г., лист дела 12].

«В 1907 г. я уехал на заработки. В 1916 г. был призван на военную службу, и 20 мая 1917 г. демобилизовался и приехал в с. Новый Курлак. Во время выборов в Учредительное собрание попы Тростянский и Аристов вели усиленную пропаганду среди крестьян, предлагая им голосовать за кадетский список. Во время октябрьской революции означенные попы были против сов. власти и также агитировали за то, чтобы крестьяне сов. власть не признавали, говоря, что это есть не народная, а кучка бандитов силой захватила власть, без желания народа, в свои руки.

В период гражданской войны попы Тростянский и Аристов встречали белых, как-то: генерала Мамонтова, бандита Антонова с распростёртыми объятиями, угощая их и жалуясь на красных. Когда последние об этом узнали, то решили проделать следующее. К семье Тростянского (его самого в это время не было в с. Новый Курлак, уехал куда-то на 3 суток) под видом белых пришёл отряд красных. Узнав об этом, жена Тростянского радушно приняла их, говоря: «Вы мне и нужны были», за что красные арестовали их. Но потом почему-то освободили. С белыми же попы не уходили, всё время проживали в с. Новый Курлак.»

[Из показаний свидетеля Лыгина А.И., протокол допроса от 6.07.1927 г., лист дела 19-20].

«При выборах в Учредительное собрание я агитировал за него, потому что тогда и все считали это единственным выходом из положения, с программами партий я был мало знаком. До революции я работал в кооператорах, был членом Воронежского Центрального Союза Кооператоров, и когда по делам Союза в гражданскую войну был командирован в Московский народный банк, кому-то вздумалось заподозрить меня, что я уехал к белым. Мой дом и семья были разгромлены, но тот же час по возвращении моём из Москвы трибунал оправдал меня, наказал виновных разгрома. С белыми я никогда никакой связи не имел и не видел их».

[Из показаний обвиняемого Тростянского К.В., протокол допроса от 8.07.1927 г., лист дела 21].

Наш комментарий

По показаниям свидетелей дела № П-10577 невозможно сделать вывод о связях К.В. Тростянского с белогвардейцами. Собственно, он не мог бы с ними «сотрудничать», даже если бы захотел: в Новом Курлаке белых не было.

Что же касается переодетых красноармейцев, то нам кажется, что эта «акция» планировалась просто с целью поживиться за счёт священника, то есть это было обыкновенное мародёрство.

Однако можно предположить, что новокурлакский батюшка не благоволил к красным, и окажись село в руках белых частей, он принял бы их сторону. Начиная с 23 января 1918 года, когда большевиками был принят декрет об отделении церкви от государства, против «служителей культа» велась настоящая война: отбиралось имущество, конфисковывались банковские счета, священнослужителей арестовывали и убивали. Простое благоразумие заставило бы Тростянского К.В. поддержать тогда белое движение, несшее на щите среди прочего Святую Русь – веками складывавшееся православие.

Пожар (1924 год)

Факты

Летом 1924 года в Новом Курлаке из-за недосмотра старосты, который не затушил одну из свеч, сгорела Богословская церковь, построенная ещё в 1762 году. Церковное здание было застраховано. Сумма страховки составляла 15000 рублей. За неё шла долгая борьба между священниками и верующими с одной стороны и коммунистами и активистами новой власти – с другой.

Свидетельства очевидцев

«Я в няньках тогда была. Вышла утром из дома, хотела идти к Перепёлкиным – у них и нянчила. Гляжу – а из окон церкви дым так и валит. А я боюсь крикнуть, что церковь горит, – вдруг это грех. Потом услышала голоса. Все бежали к пожару. И я туда. В первую очередь иконы выносили. А Таткин Яков звонил и звонил в колокол. До тех пор не спускался вниз, пока не рухнула колокольня. Не знаю, как он тогда спасся.»

[Горынина Н.П., 1913 г.р.].

«Пожар был летом. Жара стояла страшная. Видно, от свечки загорелось. Всё выгорело дотла, как ни старались.

Отец Димитрий до последнего не хотел выходить из церкви — так ему было ее жалко. Уж лампады стали плавиться, по его лицу тёк воск, а он всё стоял и стоял. Кое-как вывели.

А отец Кистянтин убежал домой.»

[Бассардинская М.В., 1910 г.р.]

«Деревянная церковь-то была. Навроде аннинской, поменьше конечно. Высокая, красивая, а внутри старинные иконы. Колоколов было много.

Пожар помню как сейчас. Жалко, что сгорела этакая красота.»

[Козлова М.Е., 1914 г.р.]

Наш комментарий

Пожар стал огромным несчастьем для верующих села, а таких было большинство. Надежды на восстановление храма они вряд ли питали: полным ходом шла антирелигиозная кампания советской власти.

О поведении Тростянского К.В. во время пожара нельзя однозначно судить по словам одного очевидца, так как в той суматохе, что, без сомнения, царила вокруг церкви, невозможно было за всем и всеми уследить. И всё-таки высказывание М.В. Бассардинской – это определённый штрих к портрету священника.

Документ

«На собрание пришли бедняки, середняки и кулаки. Явился и «батюшка». Собрались и коммунисты. Расселись: поп и кулаки на одном ряду, бедняки и середняки – на другом. Коммунистами был приглашён районный лектор Цыцурин, который выступил с речью о том, что теперь, в новых условиях, надо думать не о церкви, которая многие века обманывала народ, а о школах для детей и о культурных учреждениях. Его поддержали и коммунисты.

Выступил Дмитрий Павлович Комлевский. Он сказал, что строительство церкви – это не первостепенная нужда села. В первую очередь надо думать о школе и читальне, о вдовах и сиротах, чьи отцы погибли на фронтах гражданской войны. Бедняки то и дело прерывали его одобрительными репликами, зато кулаки хмурились и обзывали шёпотом выступающих нехристями.

Слово попросил поп. Он пустил в ход всё своё красноречие, говорил смиренно, убитым голосом, что он всю жизнь служил святой церкви, богу и молился о господнем снисхождении к грешным людям. И теперь он взывал к верующим христианам и просил их помочь ему получить деньги на новую церковь. Закончив речь, поп сел на своё место, а кулаки ему аплодировали: «Верно, батюшка, докажи им!»

Дмитрий Павлович снова взял слово. Обращаясь к крестьянам, он сказал, что всем давно известно, почему «батюшка» хлопочет о строительстве церкви: церковь и её прихожане – это источник обеспеченной, сытой жизни для попа, который ещё надеется на темноту и невежество народа, обращается к нему за помощью, но он, «батюшка», наверное, забыл, как в 1902 году секли крестьян. «Товарищи односельчане! – продолжал Дмитрий Павлович, – Вы сами же рассказываете, что когда секли крестьян у волостного управления, «батюшка» стоял на крыльце, смотрел на экзекуцию. Почему же тогда он ни о чём не спрашивал вас, почему тогда не помог вам и ничего не присоветовал? А теперь он требует помочь ему. Почему же тогда не похлопотать перед начальством за мужиков? Ведь мог же он заступиться за мужиков?»

Это было правдой. Многие из числа сидевших здесь мужиков помнили, что поп при экзекуции стоял на крыльце своего дома. А когда попа допрашивали как свидетеля по делу новокурлакских крестьян, он заявил, что крестьянам верить нельзя, потому что они всегда говорят неправду и «выдают не за то, что есть на самом деле». Вот так «святой отец» относился к крестьянам, которые по его указаниям соблюдали посты, молились богу и каялись во всех «грехах». А когда жена Малахова, руководителя восстания, пришла к нему после ареста мужа и стала просить защитить её с детьми, повалившись к нему в ноги, он оттолкнул её ногой и закричал: «И меня с вами запутают! Твой муж смутьян, его сошлют!» – «Заступись, батюшка, – плакала бедная женщина, – может, воротится муж-то…» – «Когда на ладони шерсть вырастет, тогда твой муж из ссылки придёт». Вот как «батюшка» помог тогда крестьянам. На барском дворе, бывало, поп был желанным гостем, так как передавал разговоры и толки мужиков управляющему и барину. Мужички стали недолюбливать «батюшку» после «секучей». И однажды, когда он собирал с прихожан семена для посева, мужики отвечали ему: «Батюшка, как у волости по нашим задам рассевали рожь, она не взошла, засуха её взяла, иди с миром». И поп ни с чем уходил от бедняка, зато кулаки «жаловали» батюшку Константина.

Всё это вспомнили на собрании. Батюшке нечего было сказать в своё оправдание, но кулаки кричали с мест, что они не допустят, чтобы церковные деньги истратились не на церковь, а на что-либо другое.

Высказывали своё мнение и бедняки, но кулаки громко насмехались над ними, называли богоотступниками. Один из бедняков сказал: «У Станкева было 16000 десятин земли, он нам лишней сажени не продал, а ещё и наш лес присвоил. Разве это по-божески?» Кто-то из кулаков крикнул: «Мало я тебе хлеба даром передавал?! Теперь нас в другую сторону воротишь? Бывало, поможешь на рубль, а получишь на десятку. Эх ты, нехристь!» – «Будьте вы прокляты, мироеды! Мало вы крови попили у нас! Вы нас за людей не считаете. Нам советская власть дала землю, а вы и теперь её поскупили у нашего брата, безлошадного!»

Президиум собрания дал возможность высказать всё, что давно наболело на бедняцкой душе. Кулаки шипели. Вопрос о церкви поставили на общее голосование. И вдруг среди общей тишины раздалось злобное ругательство Курзанова Петра Тихоновича: «Есть бог! Есть!…..!!»

Дальше следовала площадная матерщина. Взрыв хохота потряс собрание. Поп брезгливо поморщился. Директор совхоза Сожигаев, вытирая слёзы смеха, сказал, что и сам матерщинник, который уверяет, что бог есть, грешит перед богом, употребляя в своей речи «небожеские» слова. Опять смех.

Батюшка попросил слово. Он сказал, что просит народ не решать этого вопроса сейчас, а подумать дома хорошенько, а потом уж и голосовать. «Это вопрос, – добавил он, – серьёзный, и решать его надо тоже серьёзно». Так сход и решил, а коммунисты не стали мешать этому: они чувствовали, что моральную победу одержали они и беднота, а не поп с кулаками.

После первого собрания коммунисты и комсомольцы организовали сбор подписей населения за и против строительства церкви.

Через месяц было второе собрание. И опять бедняки против, а кулаки за строительство церкви. Началось голосование. Поднятые руки считать трудно. Чтобы не обиделась ни та, ни другая сторона, чтобы точно подсчитать голоса, президиум предложил такой порядок: из собранных подписей уже видно, кто за и кто против, поэтому попросили защитников церкви выйти в другую комнату, а голосующих против строительства остаться. Кулаки вскочили и бодро зашагали к выходу, считая, что за ними пойдут все – как за самыми умными и рассудительными людьми, какими они привыкли себя считать. На ходу то тот, то другой звал с собой сына, кума, свата, но те оставались на местах.

Кулаки не пошли в другую комнату, а сразу выбежали на крыльцо, а там и на улицу. Видя, что их немного, оскорблённые потерей авторитета у односельчан, они было опять ринулись в помещение, на собрание, но комсомольцы-дежурные стояли в дверях и говорили: «Подождите, граждане, мы вас сосчитаем, чтобы точно знать количество голосов». Вот как раз это и больше всего их оскорбляло и возмущало. Как! На сходе обошлись без них?! Теперь уж и все вопросы решали батраки? А раньше на сходах слушали их, богатых да умных!

Пересчитанные, они нерешительно топтались на месте: не могли же они покинуть сход, не узнав, чем закончится дело, да и обида своё брала. В это время на собрание шёл опоздавший Иван Кириллович Шеногин. Они обратились к нему за сочувствием. Выслушав их, Шеногин сказал: «Ишь, богомольцы какие! Видно, мало попы на наших шеях катались, так вы им ещё и денег дайте на церковь!» Иван Кириллович добавил и ещё кое-какие слова, которые пришлись не по вкусу «обиженным».

Бедняки и актив села победили. Деньги были получены председателем сельского совета Каширским Михаилом Тимофеевичем.

А церковный совет посылал своих членов по сёлам за подаянием на церковь. Построили небольшую церквушку, которая в сущности была уже никому не нужна.»

[Микляева М.М., Макаров Н.А.. История села Новый Курлак. Рукопись. C. 71-74].

Наш комментарий

Это очерк, написанный новокурлакскими краеведами в начале 60-х годов. То было время так называемых хрущёвских гонений на церковь. Поэтому в ином ключе писать тогда вряд ли представлялось возможным. Наверное, краеведы искренне думали, что они слагали истину.

В действительности всё обстояло по-другому. Во-первых, бедняки в основном были верующими. Во-вторых, эти собрания созывались просто для отвода глаз. Изначально было ясно, на чьей стороне окажется победа: никто не стал бы идти против решения могущественной партийной ячейки.

На многое проливают свет материалы из дела № П-10577.

Из дела № П-10577

«В январе, число не помню, был командирован в Новый Курлак Анненской волости Укомом для проведения агитационного диспута с попами в связи с использованием средств от страховки сгоревшей церкви. На указанном диспуте присутствовал поп Тростянский, который, чувствуя свою слабость и видя силу моих выступлений на крестьянскую массу, которых было до 1000 человек, начал применять демагогические приёмы в том, что якобы я неправильно излагаю священное писание. После этого мною была показана гражданам Библия, издана в 1908 г. Тогда Тростянский проворно сбежал с собрания.

В своих выступлениях Тростянский говорил, что все несчастья идут от коммунистов, что безбожники сидят у власти. Кроме того, говорил, что все, кто вскрывал мощи Митрофания, покарался господом богом, и некоторые умерли, некоторые ослепли, некоторые онемели, причём добавил, что об этом коммунисты запрещают говорить под страхом смерти, что только «мы, заступники веры, не боимся, ибо и первые христиане мучились и обреклись на смерть». Моментами такое было впечатление от его диалогов, что кулачьё готово было броситься в рукопашную».

[Из показаний свидетеля Цыцурина М.М., протокол допроса от 27.06.1927 г., лист дела 10.]

Справка

«Митрофан (1623-1703) – русский церковный и государственный деятель петровского времени, воронежский епископ. В конце XVII – начале XVIII в. активно сотрудничал с Петром I в организации воронежского кораблестроения. Русской православной церковью Митрофан выделялся в числе наиболее прославленных святителей.

Его «мощи» хранились в Митрофановском монастыре, открытом в 1836 г. и названном его именем, а после закрытия монастыря – в фондах воронежского областного краеведческого музея. В 1989 г. «мощи» Митрофана возвращены русской церкви и помещены в Покровском кафедральном соборе».

[Загоровский В.П. Воронежская историческая энциклопедия. Воронеж: Истоки, 1992. С. 146].

«В 1926 г. поп Тростянский организовал кулацкую группу, задачей которой поставил следующее. Когда речь пойдёт на общем собрании граждан об использовании средств, полученных в виде страховой премии за сгоревшую в 1924 г. церковь, – срывать эти собрания посредством поднятия шума и ухода с собрания. Однажды, когда для проведения собрания приезжал пред Уикома т. Жуков, группа, созданная попом Тростянским, действительно ушла с собрания и на устроенном этой группой своём нелегальном собрании всячески дискредитировала перед массой граждан пред Уика Жукова, употребляя ругательские слова и т.п. Поп Тростянский без всякого разрешения сельсовета собирал подписки среди граждан, дискредитируя при обходе Бобровский УИК.

В 1927 г. поп Тростянский заставил неграмотных граждан Долниковского Василия Максимовича, Корнюшину Анну Ивановну и Гоголева Андрея Денисовича дать такую подписку, что местная власть якобы насильно отбирала у граждан подписки об обращении церковных денег на общественно культурные надобности. На самом же деле никакой принудительности не было, и 75 % граждан села Новый Курлак и участков дали подписку добровольно. Подписку отбирали в большинстве беспартийные, и принудительности быть не могло».

[Из показаний свидетеля Каширского М.Т., протокол допроса от 1.07.1927 г., листы дела 8–9.]

Блиц-комментарий

Если следовать логике, то сразу же напрашивается вывод: значит, коммунисты все свои акции проводили в принудительном порядке!

Справка

Каширский Михаил Тимофеевич в то время работал председателем сельского совета. Именно он получил страховую сумму на «общественные надобности».

Наш комментарий

Мы считаем, что требования священнослужителей и верующих были совершенно справедливыми. Кстати, ни клуба, ни библиотеки, ни школы в то время в селе так и не воздвигли. Остаётся только строить гипотезы, куда пошли страховые денежки.

Новая церквушка (Горынина Н.П. назвала её сараем) действовала до 1937 года, когда арестовали последнего новокурлакского священника Юменского А.А. Здание для своих нужд использовал Макаров А.Г., работавший в местном колхозе завхозом.

Тростянский К.В. в этом эпизоде действовал несколько неосмотрительно. Видимо, на него повлияла атмосфера относительной свободы периода нэпа. Он по инерции вёл себя так, как привык до 1917 года, когда он был одним из главных людей в селе. Но время его владычества над умами прихожан уже уходило.

На перепутье (1923-1927 годы)

Факты

Советская власть всё более и более утверждалась в Новом Курлаке. Немногочисленная вначале (в 1918 году насчитывала 12 человек), коммунистическая ячейка увеличивалась. Все главные должности были в руках большевиков. Им усердно помогала молодая поросль – комсомольцы и пионеры.

И всё же многое из веками бытовавшего в прошлом оставалось незыблемым, в том числе и приверженность к православной вере, которую теперь называли религиозными предрассудками.

Село находилось на перепутье между разрухой военных лет и крепостническим закабалением колхозами.

На перепутье оказалось и духовенство. С одной стороны его преследовала безбожная власть, с другой – раздирали внутренние расколы.

Во время обыска на квартире К.В. Тростянского у него был изъят лист переписки.

Документ

«Из газет я узнал, что идут заседания собора. Очень больно для верующего, что ему в самой близкой, самой больной области его жизни приходится из газет узнавать, что…где-то кем-то, ему совершенно неизвестным, решаются все его духовные нужды.

С нас – деревенских верующих – собраны деньги, строго собраны, чуть не с пулемётом – на поездку делегата на собор, на наш запрос, кто же поедет?! И какой наказ ему?! Даже не сочли нужным ответить, не нашего ума дело, наше дело только деньги давать. Ни одного собрания не только уезда, далее благочиннического. И это в Советской республике, где правительство стремится как можно больше привлечь граждан к делу строительства, как можно больше развить самодеятельность граждан, и они правы, и этим весьма и весьма привлекают к себе любовь граждан. Мы же живём с ними, видим всё это и ничему не научились. Собрались на собор и трактуем, что мы ничем не отличаемся от «Тихоновщины»… Я бы сказал, что это-то и плохо, что ничем… Жизнь ведь идёт. Но с этим согласиться я не могу, что ничем. Не знаю и не могу знать, как дело поставлено в других епархиях, но в нашей Воронежской один стиль всех бумаг кое-чего стоит. Стиль военного коммунизма, уже давно изживаемый советской властью, и это в духовном ведомстве. Во главе епархии до сих пор стоит протоирей Адамов, член Синода, настоятель главного Воронежского собора, конечно, главный член ЕЦУ[fn]Епархальное Церковное Управление [/fn] – это тот самый Митрофан, который в Боброве читал лекцию, предварительно вывесив плакат: «Помпадуры и помпадурши, приходите слушать». И на этой лекции договорился до такого абсурда, что ему задали вопрос: «Для чего же Вы носите крест?» Для украшени – был ответ.

Сам я на этой лекции не имел удовольствия быть и посему не могу утверждать, что это так и было, хотя допускаю, что от него всего можно ожидать. Но предположим, что это сплетни, что этого не было, что если и были у него дефекты – он в них раскаялся, но разговор про это по всему уезду, самая такая выдумка служит характеристикой лидера не какого-либо лица, а именно члена Синода. «Лидера» обновлённой церкви. Антонин — «Бим-Бом» московский, а Адамов – «Бим-Бом» воронежский, но от Антонина все отделались, а воронежский светильник до сих пор в самом верху стоит и светит, но не греет. По сей причине весь Бобровский уезд одно время почти целиком потянул к Тихону, и только вмешательство ГПУ попятило низы. ГПУ попятит, только молчит, но не укрепит, и в настоящее время снова начинается в нашем уезде тяга к «Тихоновщине».

Я сам был одно время «тихоновцем» и даже исполнял функции Тихоновского Благочинного, но ГПУ выдворило меня… к Вам. И «тихоновцем» я был не потому, что чувствую сильную тягу к самодержавию, к единоличной власти, – ещё в 905 году числился в политически неблагонадёжных, – но эти разговоры про деятельность разных Бим-Бомов они и у нас в Боброве естъ возмущают верующих, и они потребовали от меня отречения от них, но куда же? в «Тихоновщину». В настоящее время «Тихоновщина» отказалась от всяких разговоров с выбором – окончательно этим дискредитировала себя в моих глазах, и это побудило меня к моему посланию.

Я писал в Бобров епископу Гермогену – симпатичный человек – о бобровских и указывал ему, что для поднятия авторитета надо переманить УЦУ [fn]Уездное Церковное Управление [/fn], но он или не хотел со мною связываться, забывая притчу о заблудшей овце, или по каким другим побуждениям, не ответил мне.

Странно это стремление махнуть рукой на всякое писание, нужно бы понять: человек пишет, интересуется. Значит, у него душа болит – если я заблуждаюсь – укажи на моё заблуждение. Пусть я маленький человек – деревенский из глуши священник, но Спаситель определённо сказал, что добрый пастырь оставляет стадо и идёт в горы разыскивать заблудшую овцу.

На соборе много разговоров о женатом епископате и второбрачии церковных. Разрешите Вас информировать о взгляде народа, простого народа, крестьян на эти вопросы: женатый епископат их мало смущает, но второбрачие очень. У них своя логика, с которой так или иначе приходится считаться. Если, говорят они, вдовец согрешит – это грех на его душе – на это есть покаяние. Человек же, вступая в брак, о покаянии не думает. Грешить все грешим и каемся, един Бог безгрешен. Мужик, вступая во второй брак, – берёт себе работницу, матерью детям она никогда не будет, а…»

[Изъятый при обыске у Тростянского К.В. лист переписки – ДП-10577. Л. 5].

Наш комментарий

У этого письма нет ни начала, ни конца. Долгое время нам очень многое было в нём непонятно. Когда, кому и зачем К.В. Тростянский написал его? Почему не отправил?

Обыск и арест новокурлакского священника последовали в июле и августе 1927 года. Значит, полагали мы, примерно тогда письмо и было написано.

Письмо адресовано, по всей видимости, одному из руководителей «живой церкви», противнику митрополита Антонина – судя по заискивающему тону и пренебрежительной характеристике, данной Антонину. Тростянский жалуется на уездное и епархиальное руководство и, без сомнения, хочет показать перед высоким чином свою образованность и умение философствовать.

Мы обратили внимание на то, что К.В. Тростянский обладал красивым почерком. Обилие уместных тире и восклицательных знаков говорит о его грамотности. Его послание не лишено и стилистических достоинств.

Вероятно, обнаруженный при обыске лист был черновиком письма: текст написан простым карандашом, в нём множество исправлений. Трудно сказать, почему он в течение четырёх лет пролежал среди бумаг Тростянского – скорее всего, он просто забыл о его существовании.

Из содержания письма явствует, что Тростянский окончательно отошёл от «Тихоновщины» и горячо приветствует «новую, обновлённую» церковь. Правда, он мог так написать, чтобы угодить адресату. Собственно, после тщательного анализа письма выходит на поверку, что автор не знает, в каком направлении ему двигаться.

Его можно понять: на перепутье живётся нелегко, а выжить хочется каждому.

Документ

«Что сделал собор?

В беседе с сотрудником «Бедноты» митрополит Антоний поделился впечатлениями о втором Всероссийском поместном церковном соборе, почётным представителем которого он был:

– Съезд осуществил свою историческую роль – разрешение церковно-политической программы, – сказал митрополит Антоний. Съезд – церковный собор – произвёл своего рода церковный октябрь.

Наша революция оказалась глубиннее и внутреннее, чем французская, она явилась не только политической, но и социальной, а так как церковь осуществляет тоже социальную задачу, то революция не могла не поставить церковь лицом к лицу перед необходимостью нового социального строительства.

Коренная и главная задача закончившегося съезда была – признать правду социального переворота.

Непосредственным выводом отсюда было нравственное признание церковью советской власти, а вторым выводом было – отмежевание от прежней церковности, полный разрыв с ней, суд над ней и разрушение доселе действовавшего аппарата церковной власти.

Основным постановлением собора было уничтожение патриархата и осуждение бывшего патриарха Тихона, ведшего церковь по неправильному, нехристианскому и пагубному пути. Отныне патриарх Тихон является для православной церкви только мирянином Василием Белавиным. Под этим постановлением подписалось 344 члена собора и в том числе 52 епископа.

Собор вынес чрезвычайно важную резолюцию по вопросу о брачном епископате. Отныне в православной церкви разрешено посвящать в епископы лиц, состоящих в браке, наравне с безбрачными. Собор разрешил второбрачие священнослужителям (кроме епископов), разрешил священнослужение женатых на вдовах или разведённых и допустил к священнослужению тех, кто оставил его лишь вследствие вступления своего во второй брак.

Собор осудил уклад современной монашеской жизни и единогласно потребовал превращения монастырей в союз трудовых общин, удалённых от городов, причём впредь жизнь монахов должна строиться на началах свободы, труда, равенства и братства.

Относительно мощей собор принял резолюцию, в которой указывает, что мощи являются телом угодника, своей высокой жизнью предавшего ему нетленность. Нетленность эта, однако, не бесконечна. Для верующих священны и кости угодника.

Чрезвычайно важным достижением собора явился переход православной церкви от юлианского календаря к григорианскому, издавна принятому всей Западной Европой и Америкой.

Во главе управления церковью будет стоять, вместо временного бывшего Высшего Церковного Управления – Высший Совет Российской Православной церкви. В совет избраны 18 человек.

Собор закрылся молебствием, которым впервые было произнесено новое многолетие: «Стране Российской и правительству её, устраивающему судьбы народа по правилам труда и общего благополучия».

[«Наша газета» (орган Воронежского губисполкома и губкома РКП(б)), № 152 от 20 мая 1923 г. – ЦДНИ Воронежской области, Ф. 290, Оп. 2. Д 149].

Наш комментарий

Вот эту статью местной газеты вполне мог прочесть Тростянский К.В. Конечно, его многое здесь смутило. Священникам из глубинки трудно было ориентироваться у себя дома: с одной стороны, их «пятило» ГПУ, с другой – нововведения церковной верхушки, бесцеремонно захватившей власть, не нравились деревенским верующим. Так что сельские священнослужители оказались как бы между молотом и наковальней.

Кстати, некоторое время церковные праздники отмечались действительно по новому стилю (об этом мы узнали также из газет той поры) – в 1923 и 1924 годах. Это вносило большую путаницу: верующие не знали толком, когда надо идти в церковь.

Свидетельство очевидца

«Я любила девчонкой ходить в церковь перед Пасхой ко всенощной. Бывало, батюшка скажет: «Исус воскресе!», а в ответ ему вся церковь в один голос: «Воистину воскрес!» А комсомольцы в это время ходили вокруг с балалайками да частушки распевали».

[Желнинская A.M., 1914 г.p.]

Документ

Красная коляда

Хор: Приходила коляда

Наперёд рождества

Красно солнце вызволять,

Темноту воевать.

Запевало: Не крестите, девки, лоб –

Поглупеете.

Посмотрите, дома ль поп,

Крестом сеятель.

Попадья: Не шумите на дворе,

Поп работает.

Он мочалкой во дворе

Мощи штопает.
 

Хор: Проходила коляда

Красной нивою.

Подавай попа сюда

Долгогривого.
 

Попадья: Поп накушался да спит!

Что тут надо вам?

Панихидою сопит,

Смердит ладаном.

Хор: Вокруг келейки хожу,

Вокруг новенькой.

Попа палкою бужу

Да сосновенькой.

Попадья: Кой вас вихорь приволок

К нам к околице:

Поп глядит на потолок,

Богу молится.

Поп: Ой, стучат прихожане!

Всем приветствие!

Панихиду служить станем

Иль молебствие?

Запевало: Панихиду нам не пой

Понапрасному.

А пришли мы с колядой

Нашей красною.

Поп: Будем господа молить

Всею улицей.

Поросёнка принесли

Или курицу?

Хор: Приходила коляда

С красным веником

Попа с богом выметать

По ступенькам.

Запевало: Ты учил нас спины гнуть

Богомольные.

Вышло солнце на весну –

Стали вольные.

Поп: Что же делать мне, попу

Толстобокому?

Не переть же на толпу

Одинокому?

Запевало: Много лапой и полой

Попы хапали.

Рясу скидывай долой,

Трудись на поле!

Хор: Приходила коляда

Наперёд рождества

Красно солнце вызволять,

Темноту воевать.

Объяснение к игре. Играющие с красными звёздами идут хороводом и поют. В середину круга входит сначала запевало и поёт: «Не крестите, девки, лоб». После этого куплета хоровод начинает искать попа. В середину круга выходит попадья. После куплета попадьи «Кой вас вихорь приволок» выходит в середину круга – поп. Когда хор поёт: «Приходила коляда с красным веником» – запевало с веником ходит за попом, фигура которого в виде обычной «козы».

[«Наша газета» (орган Воронежского Губисполкома и Губкома РКП(б)), № 1 от 1января 1923 г. – ЦДНИ Воронежской области. Ф. 290. Оп. 2. Д. 149].

Наш комментарий

Тайно советская власть через ГПУ поддерживала обновленцев, но на деле большевикам была ненавистна любая церковь, ибо она являлась конкурентом по влиянию на мировоззрение «масс».

Вот поэтому устраивались комсомольские антирелигиозные оргии, а газеты отводили целые полосы под рубрикой «Безбожник» бичеванию церкви, не важно, какой. Тихоновская, по определению идеологов, открыто шла против коммунизма, была перекрашенной церковью богатеев, купцов и кулаков, а обновленческая хоть и приветствовала советскую власть, но всё равно была обращена против «авангарда пролетариата коммунистической партии».

Документ

«Учитель и наставник

Первый день Пасхи. Батюшка 1-го Старого Курлака с причтом шествует с молебном собирать свою мзду. Не отказываются они также и от подносимых им одурманивающих капель. И так усердно молились, что растеряли друг друга. К вечеру кое-как добрались до ктитора и там распоясались вовсю. Батя уж совершенно не мог идти дальше, а только бессмысленно ворочал глазами. Узнав об этом, попадья прибежала, чтоб вывести своего батю, но это ей не удалось: ктитор, ещё не совсем пьяный, желая защитить своего собутыльника, набросился на нее. Попадья бросилась бежать. Ктитор погнался за нею по улице, крича: «Не смей мешать нам, иначе убью!»

Вернувшись обратно, он добавил капель, и пьянка продолжалась дальше.

Кто-то повесил кадило на крыльце, иконы в беспорядке валялись в углу, крест был утерян, а ящик с собранными деньгами только на другой день был найден на улице в грязи. И уже поздно вечером верующие наняли детей отнести иконы в церковь, а батюшку отвезли домой.

На насмешки мужиков батя отвечал: «Сей день, его же сотвори господь, возрадуемся все», а ктитор добавлял: «На всё, братцы, разруха».

В. Бурнов».

[Газета «Пахарь» (орган Бобровского укома, уисполкома и упрофбюро), № 30 от 1 мая 1923 г. – ЦДНИ Воронежской области Ф. 290. Оп. 2. Д. 156].

Справка

Под псевдонимом В. Бурнов, без сомнения, скрывается В.П. Бурлов.

Наш комментарий

Священников на газетных страницах клеймили как только могли. Но если в 1923–1925 годах в основном их обличали в пьянстве или аморальном поведении, то в 1926–1927 годах редакторы заказывали внештатным корреспондентам материалы с политической начинкой: о контрреволюционной агитации «попов» против советов, землеустройства, кооперации, сельхозналога, комсомола и пионеров, о натравлении «попами» беспартийных верующих людей на коммунистов, безбожников и «советски настроенных» учителей.

Из дела № П-10577

«В 1925 г. в сельсовет заявился поп Тростянский, которого в это время земельное общество лишило земельного надела как нетрудового элемента и кричал на зампредседателя сс т. Татаринского: «Вы лишили меня земельного надела неправильно, я обжалую и засажу вас в тюрьму и выгоню из партии». Такие слова Тростянский произносил в присутствии беспартийных крестьян, дискредитируя тем самым зам. предсельсовета т. Татаринского. Фамилии присутствовавших крестьян за давностью времени не помню.

Вообще за период своего пребывания в Новом Курлаке поп Тростянский зарекомендовал себя как ярый черносотенец и враг Советской власти.»

[Из показаний свидетеля Каширского М.Т., протокол допроса от 1.07.1927 г., листы дела 8–9].

«Тростянский поговаривает, что советская власть долго не просуществует, потому что она однобокая: любит и защищает только одних жидов. <…>А уже в 1925 г. он своё выступление совсем обнаружил: в пьяном виде встретил меня на дороге между Коршевым и Бобровом и сказал, я жив не буду, но у вас партбилеты отниму, я покажу, как направлять свою политику против церкви. Свидетелем данного дела был Бурлов В.П.».

[Из показаний свидетеля Татаринского Г.К., протокол допроса от 2.07.1927 г., лист дела 11].

«Священник Тростянский Константин ведёт среди своего прихода во время его обхождения по верующим перед каким-либо праздником агитацию и говорит: вы, старые, терпите, молитесь и не сбивайтесь с пути на коммунизм, а кто заблудится, то это ни к чему не может привести, кроме плохого. И удерживайте по возможности своих детей, а то они окончательно сбились и не ходят в церковь. Он говорит, что я 20 лет тому назад проходил науку и всё знаю, что всё это новое – просто заблуждение людей, и этому недолго быть».

[Из показаний свидетеля Лабутина И.Я., протокол допроса от 2.07.1927 г., лист дела 13].

«Вообще, поп Тростянский, как я помню, с 1924 и по 1927 г. ведёт себя консервативно и всё время копает яму под коммунистами. В 1927 г. священник Тростянский оскорбил женщину Ефремову Анфису Ивановну, каковая подала на Тростянского в народный суд. Тростянский об этом узнал и написал Ефремовой письмо, в каковом писал, что ты прекрати суд, ты попала под влияние идиотов-коммунистов и идёшь против бога».

[Из показаний свидетеля Бурлова И.И., протокол допроса от 1.07.1927 г., лист дела 14].

«В настоящее время Тростянский и Аристов являются ярыми черносотенцами, но открыто не выступают, а проводят свою агитацию за тихоновщину и против соввласти и тонко распространяют разные слухи втайне через купечество и бывших полицейских, с которыми беспрерывно держат тесную связь. Эти лица, т.е. попы, очень хитры и тонко проводят свою paботу, используя темноту и безграмотность народной массы, особенно женщин, влияя на них под маркой священнослужителей и призывают твёрдо держаться за единую апостольскую церковь».

[Из показаний свидетеля Лыгина А.И., протокол допроса от 6.07.1927 г., лист дела 20].

«Никогда и нигде я не агитировал против советской власти – просто потому, что считаю таковую самой подходящей по моим культовым делам, так как в силу отделения церкви от государства я подчинён только Союзу верующих, но избавлен от вмешательства в мою службу благочинных, консистории и т.п.»

[Из показаний обвиняемого Тростянского К.В., протокол допроса от 8.07.1927 г., лист дела 21.]

Наш комментарий

Видимо, Тростянский всё-таки перешёл в лоно патриаршей церкви, раз один из свидетелей утверждал, что он призывал «твёрдо держаться за единую апостольскую церковь». Заблудшая овца вернулась к пастырю.

Его трения с властями закономерны, а юление насчёт лояльности к коммунистическому режиму во время допроса объяснимо: ему, конечно, было известно о мерах ГПУ по отношению к его собратьям.

Оправа

В Новом Курлаке до сих пор стоит дом К.В. Тростянского. Так получилось, что сейчас в нём живёт один из авторов этой работы (Татаринская Анна). Дому почти сто лет, он срублен из цельных дубовых брёвен, прочен, удобен, хоть и не слишком велик.

Мы решили заняться «археологическими раскопками» вокруг дома и неожиданно для себя обрели интересные находки. Мы нашли две серебряные монеты достоинством в 20 копеек, одна 1867 года выпуска, другая – 1924 года.

В 1867 году К.В. Тростянский родился. Мы не знали точно, где именно. Но в деле № П-10577 «шапка» протокола допроса обвиняемого оформлена им самим (об этом мы догадались, сличив почерки, которыми написаны изъятое послание и протокол допроса). У Тростянского в данном случае нет причин давать неверные сведения. Итак, он родился в Новом Курлаке. Видимо, тут поселился ещё его отец, получив здесь место псаломщика. А вообще-то фамилия Тростянский не входит в число исконных курлакских фамилий.

В 1924 году он всё ещё жил в селе.

Кроме того, мы раскопали серебряный нашейный медальон с изображениями Митрофания Воронежского и Тихона Задонского.

Мы почти уверены, что все эти вещи могли принадлежать нашему герою.

9 августа 1927 года по его делу было вынесено обвинительное заключение. Затем дело передали на рассмотрение Особого Совещания при Коллегии ОГПУ, где оно попало в руки помощника уполномоченного 6-го отделения СООГПУ Якимовой (интересно: женщина-чекист). Якимова, не колеблясь, подтвердила выводы предварительного следствия и своей резолюцией передала дело на рассмотрение тройки при секретном отделе ОГПУ. Тростянскому вменяли в вину поддержку царского режима до революции, а также реакционную тихоновщину в настоящем.

С позиций сегодняшнего дня К.В. Тростянский не является преступником, но по законам того времени он «достаточно изобличался» в проведении антисоветской деятельности.

Правда, особое совещание при коллегии ОГПУ на своём заседании от 7 октября 1927 года вынесло гораздо более мягкий приговор, чем того требовала статья 5810 УК. Тростянского К.В. освободили из-под стражи и лишили права проживания в Москве, Ленинграде, Харькове, Киеве, Одессе, Ростове-на-Дону, Воронеже и «означенных» губерниях, прикрепив его к определённому месту жительства сроком на три года. Наверное, сыграло свою роль то, что Тростянский ни по одному из пунктов не признал своей вины, а также и его заверения в чуть ли не пламенной любви к советской власти. Надо полагать, в 1927 году всё это принималось к сведению.

В заключение хотелось бы без комментариев привести высказывания тех, кто знал К.В. Тростянского, и некоторые показания из дела № П-10577, которые, на наш взгляд, дополняют его портрет.

Свидетельства очевидцев

«Помню, идёт он по приходу, а бабы и девки не знают, куда им деваться».

[Горынина Н.П., 1913 г.p.].

«Лицо у него было белое, волосы русые, карие глаза, роста среднего, не дюже толстый. Село у него с Димитрием пополам было поделено. Один идёт по одной слободе, второй – по другой. А за ними везут тачку. Кто что выносил: зерно, хлеб, яйца. А как же – они ведь тоже скотину держали, кормить-то её надо. Накладут полную тачку и ещё приезжают.

Димитрий-то смирный был, а Константин – дюже шустрый. А куда зайдёт, не дай Бог баба одна дома – так и начнёт гонять за ней по избе.»

[Бассардинская М.В., 1910 г.р.].

«В Курлаке и сейчас его внуки и правнуки живут. Рядом с ними жила солдатка Прорехина, вот она-то и родила от попа сына. И назвала-то его в честь отца Константином. А потом и дочь. А когда пришёл со службы муж, она сказала: «Яша, дочь-то вся в тебя».

[Макарова Е.И., 1913 г.р.].

Из дела № П-10577

«По прибытии из Ленинграда на работу в деревне по лозунгу «Лицом к деревне», ко мне пришёл председатель артели инвалидов «Дружба» тов. Ширяев, который указал мне на происходящий произвол священника Тростянского в селе Новый Курлак. Заинтересованный подобным случаем, мною было тов. Ширяеву сказано, чтобы он познакомил меня с его сестрой Анфисой Гоголевой, что и было сделано.

Тов. Гоголева мне рассказала подробно, как священник при исполнении служебных обязанностей ругал её матерными словами и выталкивал её из церкви. Между прочим, ею, Гоголевой, было указано, что он, Тростянский, через посредство одной из певчих церкви подал на неё в суд. Суд приговорил её, Гоголеву, к 15 руб. штрафу.

После решения суда Гоголева Анфиса пришла ко мне с просьбой написать на священника Тростянского в суд, где попросила сначала обжаловать решение первого суда. Решение первого суда обжаловано с её стороны в конечном счёте не было, а было подано заявление, написанное мною в 6 отдел нарсуда Бобровского уезда с просьбой сделать этот суд показательным. В результате чего Тростянский был приговорён к штрафу в доход казны в сумме 100 рублей.

Вообще крестьяне с. Новый Курлак страшно недовольны Тростянским».

[Из показаний свидетеля Смирнова А.И., протокол допроса от 1.07.1927 г., лист дела 15].

«Со священником Тростянским мне пришлось столкнуться при сборе средств на дет. ясли. При разговоре с ним в его доме он говорил нам, т.е. тов. Ефремовой А.А. и мне, что настоящая власть на селе не умеет управлять и берётся не за своё дело. Местные учителя напрасно вмешиваются в работу соввласти, их дело учить детей, а не работать на общественной работе.

Кроме этого, мне пришлось быть очевидцем его вульгарного отношения к женщинам. Проходя мимо одного дома, где женщина мазала, я видела, Тростянский начал её обнимать, приговаривая: «Хорошо мажешь». Неоднократно бывали случаи на улице, что он не пропускал женщин, стараясь их затронуть».

[Из показаний свидетельницы Чудаковой С.П., протокол допроса от 1.07.1927 г., лист дела 17].

«С 1903 по 1905 г.г. поп Константин Тростянский был духовником моей жены и детей (я, как толстовец, в попах и церкви не имею нужды).

В 1905 году я по желанию моей семьи отказал ему от дома и пригласил второго священника Дмитрия Аристова. С тех пор ни я у Константина Тростянского, ни он у меня не были. Слышал о нём как человеке-сплетнике, безобразнике и о том, что он занимался травлей против своего товарища Дмитрия Аристова.

Вообще, я им мало интересовался, и если встречался с ним, вступал в разговоры, то эти разговоры были пустые: я высказывал ему своё удивление, что он чисто беспризорник ходит оборванный, иной раз на босу ногу в лаптях, и говорил ему, что он оригинальничает, трепет дурочку. Он отшучивался».

[Из заявления гражданина Ширяева Л.K. от 2.07.1927 г., лист дела 18.]

К.В. Тростянский выбрал в качестве места жительства город Козлов (теперь – Мичуринск) Тамбовской губернии. 24 декабря 1927 года Тамбовский губотдел ОГПУ рапортовал о прибытии «адм.-высланного» в Козлов. Интересно, что Тамбовский губотдел ОГПУ располагался по адресу: быв. Казанский монастырь. Вот и ещё один результат борьбы против «опиума для народа».

В Новом Курлаке больше об отце Константине ничего не слышали. Мы сделали запрос в Управление ФСБ по Тамбовской области, и нам ответили, что никаких сведений о Тростянском у них нет. Можно только гадать, какой была его дальнейшая судьба.

Когда портрет завершён, его вставляют в оправу. Нам, конечно, хотелось бы иметь настоящий портрет Тростянского, но в селе мы его не нашли, а родственников разыскать непросто. К.В. Тростянский был реабилитирован заключением Воронежской областной прокуратуры от 28 декабря 1992 года. В графе «Сведения о родственниках» написано: «Сведений нет».

Константин Васильевич Тростянский был обыкновенным «деревенским из глуши священником» (по его собственному определению), знавшим годы благополучного и достаточно обеспеченного житья и испытавшим на себе планомерные гонения победившей в стране советской власти.

Мы советуем
1 апреля 2011