Ликвидированный класс

Отрывок из работы
7 апреля 2011

Теперь мы имеем возможность повести решительное наступление на кулачество, сломить его сопротивление, ликвидировать его как класс.

И. В. Сталин.

<…>

Работа краеведов в Воронежском госархиве многое прояснила, на многое открыла глаза. На пожелтевших листах — фамилии кулаков, перчислено их имущество, вынесен приговор: осужден на принудительные работы или репрессирован.

<…>

В Новом Курлаке решительный поход против кулачества был предпринят в феврале 1930 года. Его провели «оперативно и четко». Подлежащих раскулачиванию подвергали основательному разгрому: отбирали все, лишали крова, высылали. Собирали по несколько семей, организовывали обозы, везли в Анну на железнодорожную станцию. Оттуда отправляли в Воронеж. Там определяли, куда выслать «мироедов». Можно представить, сколько было бессильной злобы, страданий, обид, слез…

Как же выглядел «механизм» раскулачивания изнутри? Вряд ли кто может дать более точный ответ на этот вопрос, чем подлинные документы того времени. Проследить все «круги» кампании можно на примере крестьянина из села Моховое (ранее онo называлось Второй Старый Курлак) Веретина Федора Емельяновича, чьи корни есть и в Новом Курлаке. Моховое расположено на расстоянии одного километра от нашего села, связи между жителями двух деревень настолько тесны, что о каких-либо «границах» нет и речи, и все «мероприятия по ликвидации кулака как класса» проходили в Моховом и в Новом Курлаке одинаково и в те же сроки.

В 1930 году Веретину Ф. Е. было сорок лет, то есть он находился в том возрасте, когда сил для работы много и немал жизненный опыт. Федор Емельянович занимался мелким кустарным производством, не хотел, видимо, вступать в колхоз, за что и поплатился.

Впрочем, предоставим слово беспристрастным (теперь) документам.

«Протокол № 1

заседания комиссии по ликвидации кулака как класса при II Ст. Курлакском с/совете.

9.02. 1930 г.

Присутствуют члены комиссии: Кузнецов Р. А., Подлесных С. Ф., Денисов B.C., Калаев В. Т., Веретин П. Т., Калаева Е.П., Корыпаев И.М. Председатель — Подлесных

Секретарь — Веретин А.Г.

Повестка дня:

1. Распределение по категориям кулака.
2. Разное.

Слушали: Распределение кулака по категориям.

Постановили: Как яро выступающих против есех мероприятий соввласти, социально опасных определить к 1 категории следующие хозяйства: 1 <…>.

3. Веретин Федор Емельянович…»

За этим заседанием от 9 февраля последовала серия собраний, заседаний, сходок, похожих друг на друга, как близнецы. Решения, принятые там, нетрудно было предугадать заранее:

«Протокол № 1

бедняцкого собрания II Ст. Курлака Аннинского района Усманского округа.

10 февраля.

Участвовало 110 человек,

из них женщин — 11 человек.

Присутствовал уполномоченный РИКа[fn] Районного исполнительного комитета[/fn] Прокудин Н. И. Председатель собрания — Чунихин П.И.

Секретарь — Калаев И. И.

Повестка дня:

1. О ликвидации кулака как класса.
2. О работе комиссии.

Слушали: о ликвидации кулака как класса;

докладчик – Прокудин Н.И.

Постановили: Заслушав доклад тов. Прокудина Н.И. о ликвидации кулака как класса, собрание бедноты и актива колхозников единогласно считает, что проводимые правительством и партией мероприятия по ликвидации кулака как класса одобрить в целях оздоровления колхозного строительства. Ликвидировать кулака как класс. Имущество передать в колхоз».

«Протокол №5

пленарного заседания членов II Ст. Курлакского с/совета Аннинского района

Усманского округа ЦЧО[fn] Центрально-Черноземной области[/fn]

от 11 февраля 1930 г.

Участвовало:

членов с/совета – 14 человек,

членов сельККов[fn] Возможно, сельских крестьянских комитетов[/fn] – 8 человек?

комиссия – 5 человек.

Всего – 27 человек.

Присутствовали от ячейки ВКП/б/ т.т. Прокудин Н.И., Долниковский А.П., Корыпаев В.М., Калаев И.И., Торопцев И.М.
Председатель – Озолина М.И.

Секретарь – Васильев И.М.

Повестка дня:

1. Доклад комиссии по ликвидации кулака.
2. Разное».

Заслушав материалы о работе комиссии по ликвидации кулака и постановление бедняцкого собрания, пленарное заседание постановило:

«…Веретина Федора Емельяновича выселить из пределов ЦЧО всем семейством».

«Протокол № 1

общего собрания женщин и бедняков,

актива колхозников

при II Ст. Курлакском с/совете.

11 февраля 1930 года.

Участвовало 86 человек.

Присутствовал уполномоченный от РИК Прокудин Н.И.

Председатель – Калаева А.С.

Секретарь – Кузнецова А.Г.

Повестка дня:

1. О ликвидации кулака как класса.
2. Работа комиссии по ликвидации кулака.
3. Разное.

Заслушав доклад Прокудина Н.И. о ликвидации кулака как класса, общее собрание женщин и бедноты отмечает следующее: постановление бедняцкого собрания (состоялось 10 февраля) утвердить, кулаков ликвидировать из района, а имущество передать колхозу. Доклад комиссии принять к сведению».

Тогда же, 11 февраля 1930 года, комиссия взялась за дело. Были обойдены все крестьяне, чьи хозяйства признали кулацкими, их имущество описали, а с них самих взяли подписку о невыезде.

Опись имущества предваряют общие сведения о семье Веретиных:

«Веретин Федор Емелъянович — 40 лет, жена Евдокия Дмитриевна — 40 лет, сын Петр — 20 лет, сын Михаил — 17 лет, сын Степан — 14 лет, дочь Мария — 7 лет, отец Емелъян Павлович — 66 лет, мать Прасковья Денисовна — 66 лет.

До революции имел: земли 15 десятин, лошадей — 3, коров — 2, овец — 20, свиней — 6, кожевенное производство (30 000 руб.); батраков— 6 человек постоянных.

После революции: земли 12 десятин, лошадей — 2, коров — 2, овец— 15, свиней – 2. Перекупал готовую обувь с оборотом. Оштрафован на 196 руб. Лишен избирательных прав в 1930 г.

В настоящее время имеет в хозяйстве: хата, крытая железом, (100 руб.), надворные постройки (25 руб.), рига (40 руб.), корова (45 руб.), лошадь (75 руб.), личное имущество на 179 руб.60 коп. Всего – 459 руб. 60 коп.

К мероприятиям относится враждебно, замечается подпольная работа
против коллективизации.

Конфисковано: хата, надворные постройки, рига, лошадь, корова, личное имущество на 137 руб.»

Опись имущества Веретина Ф. E., самая что ни на есть мелочь, самые незначительные предметы быта были включены в нее: старые дерюжки, «самовар подержанный», доски, кадушки, сковороды, рогачи… сделанная комиссией, поражает воображение:

Опись заканчивается так:

«Описанное имущество принял на хранение, в случае пропажи отвечаю по закону — Веретин».

Крестьянин-хозяйственник, названный теперь мироедом, почувствовал себя в капкане. Видимо, он понимал, что ему не удастся вырваться из этого капкана, но все-таки он делает попытки, хочет объясниться, ищет оправдания (хотя оправдываться ему не в чем):

«В райвик

от гражданина Веретина Федора Емельяновича

Заявление.

Сообщаю, что я, Веретин Федор Емельянович, до 1914 года занимался кустарным сапожничеством, а с 1914 по 1918 гг. имел кожевню. Три года работал на себя, а один год — на сельский совет. При кожевне имел троих рабочих.

В 1918 году поступил в ряды Красной Армии. После гражданской войны я стал заниматься сапожничеством со своими подростками-сыновьями и все время работал своим трудом. Перекупкой товара или готовой обуви не занимался, со стороны власти и агентства[fn] Налоговый орган[/fn] в этом замечен не был, никогда не штрафован инспектором или агентом.

По хлебопашеству работал своим трудом: пахал, возил, молотил, убирал. Только во время уборки ржи поднанимал поденно одного или двух человек. Арендованной земли не имел ни одной борозды. С начала революции никогда не сопротивлялся кампаниям, проводившимся советской властью, как по налогам, так и по хлебозаготовкам.

В настоящее время меня поставили кулаком первой категории и облили к тому же грязью. На собрании зачитали, что я — перекупщик товара и эксплуататор чужого труда; что занимаюсь агитацией против коллективизации. Я считаю, что на меня нанесена клевета, это неверно.

Прошу райвик сделать точное дознание, на общем собрании установить факты.

— К сему проситель — Веретин.

1930 года 21 февраля».

На этом документе начертана резолюция какого-то чиновника:

«Отказать».

«От гражданина Веретина Федора Емелъяновича

II Старого Курлака Аннинского района Усманского округа

Справка.

Ввиду того, что мною утеряна военная книжка, мой односельчанин Баранников Алексей Васильевич может подтвердить, что мы с ним служили в Красной Армии осенью 1919 года. А в 1920 г. я служил в городе Царицыно с Прониным Петром Антоновичем, жителем села Новый Курлак. Он тоже может подтвердить. К сему подписуюсъ — Веретин.

20 марта 1930 г.»

Из района на ходатайства Веретина пришел кратко-стандартный ответ:

«II Ст. Курлакскому с/совету.

Объявите гражданину вашего с/совета Веретину Федору Емельяновичу, что в его ходатайстве об исключении его из списков кулаков ему отказано постановлением Президиума райисполкома от 20.03, протокол №49».

Не найдя правды в районе, Веретин Ф. Е. все еще верит, что в более высоких инстанциях его дело рассудят по справедливости. Он собирает подписи своих односельчан и отправляет прошение на имя областного прокурора:

«Областному прокурору гражданина села

2 Старый Курлак Аннинского района Усманского округа ЦЧО Веретина Ф.Е.

Заявление

Настоящим заявлением сообщаю о том, что я, Веретин Федор Емельянович, крестьянин, от роду 40 лет, происхождения крестьянского, до революции занимался сапожничеством, кустарной выделкой кож. При этом имел одного работника, Торопцева Ивана Никифоровича, и одного ученика, Торопцева Ивана Абрамовича. После революции, в советское время, с 1919 по 1921 гг., находился в Красной Армии. Все время занимался чернорабочим физическим трудом (земледелием), земли арендованной не имел, имел только надельную и обрабатывал своим собственным трудом. Кроме этого, в период с 1925 по 1926 гг. занимался кустарным сапожничеством, в своем хозяйстве чужой труд не эксплуатировал. Семейное положение — 8 едоков. Имущественное положение до раскулачивания: изба с сенями, рига, надворная огорожа, 1 лошадь, 1 корова.

В настоящее время мое трудовое хозяйство отнесли к 1 категории, постановили кулаком и отняли все имущество до основания, лишили права гражданского голоса. Покорнейше прошу Вас содействовать возвращению имущества, зачислить мое хозяйство в трудовое и восстановить право гражданского голоса.

Настоящее заявление подтверждают граждане-односельчане точно и правильно — бедняки Чунихин П.И., Красноскулов В.И., Хабарова Т.Г., Денисова А.А., Денисов С.В., Веретин И.И., Васильев И.Г., Подлесных М.Д., Торопцев И.М., Баранников П.П., Кузнецов И.О., Денисов П.П.

Мое хозяйство дообложши индивидуальным налогом за наемный труд, но я в хозяйстве чужой труд не эксплуатировал. К сему заявлению подписуюсъ —

Веретин. 2.06.1930г.»

На документе начертаны две резолюции, и если первая оставляет просителю какие-то надежды, то вторая приводит все его хлопоты к нулю:

«Раскулачен кустарь-сапожник. Прошу проверить и в случае подтверждения — поставить вопрос о восстановлении.

Помощник обл. прокурора (подпись)»

«Согласно постановлению окружной комиссии от 19 мая хозяйство Веретина Федора Емелъяновича нашли раскулаченным правильно.

Секретарь комиссии (подпись)»

Таким образом, решение комиссии по ликвидации кулака осталось без изменения: Веретин Федор Емельянович был признан кулаком 1 категории и сослан. Заседание комиссии состоялось 12 марта 1930 года, причем среди ее членов многие из тех, кто затем подписался под заявлением Веретина областному прокурору:

«Протокол № 1

заседания комиссии по ликвидации кулака с участием

актива и бедноты при II Старо-Курлакском с/совете

Аннинского района Усманского округа

от 12.03.1930 г.

Участвовали: члены – Подлесных С.С., Денисов B.C.,

Веретин Г.Г., Прокудин Н. И., Калаева Е. П.. Кузнецов Р. А.;

актив — Веретин С.А., Красноскулов В. И., Кузнецов А.Н., Веретин Ф.И., Озолин В.И., Хабарова Т.Г., Денисов П. П., Калаев А.Ф., Торопцев И. М., Прокудин Г.И., Васильев И. М., Калаев Е. А.

Председатель — Подлесных С.С.

Секретарь — Васильев И.М.

Повестка дня:

1. Пересмотр кулацких хозяйств 1 и 2 группы.
2. Разное.

…Веретин Федор Емельянович.

Решили: постановление подтвердить, так как систематически прибегал к наемному батрачеству. —

Характеристика

Веретин Федор Емельянович, 40 лет, жена 40 лет, отец 66 лет, мать 66 лет, сын 20 лет. До революции имел кожевенное производство с эксплуатацией до 10 человек. Все время полевые работы производил с применением наемного труда; производил перекупку готовой обуви. Обложен в индивидуальном порядке, штрафован за хлебозаготовку.

К мероприятиям относится враждебно. Замечается организованная подпольная работа против соввласти, в частности, коллективизации. По мнению комиссии, подходит к кулаку 1 категории. Подлежит высылке.

Комиссия: Кузнецов, Денисов, Подлесных,

Веретин, Калаева, Веретин, Корыпаев».

Откликом, эхом этой трагедии стало обращение к властным структурам жены Федора Емельяновича — Веретиной Евдокии Дмитриевны. Сам Веретин уже год как был в ссылке. Семью пощадили, но жить им было не сладко: при первой возможности им напоминали о кулацком прошлом. По существу, они стали людьми второго сорта, против которых можно беззастенчиво совершать противоправные действия.

Весна 1931 года выдалась поздней, затяжной. На полях еще лежал снег, когда была объявлена кампания «первого выезда в поле». Выезжать были обязаны все, у кого имелись повозки. В случае невыезда грозили штрафом.

Веретина Е.Д. не выехала — трудно сказать, только ли из-за того, что ее двор был занесен снегом, как она объяснит потом районному начальству. Как «кулацкий элемент» она должна была уплатить штраф 10 рублей, но денег у нее не было, и местные власти поспешили «отчудить» у нее овцу.

На жалобу Веретиной они ответили, что овца теперь стала частичкой социалистического сектора, а значит, возврату подлежать не может.

Однако и в те времена были проблески справедливости. Из архивных документов следует, что «отчужденная» овца должна была все-таки вернуться к хозяйке. Остается только гадать, согласился ли «социалистический сектор» с решением «соввласти».

Вот она — переписка по поводу «отчуждения» овцы в пользу строительства социализма:

«Аннинскому РИКу

от гражданки Веретиной Евдокии Дмитриевны

Заявление.

Прошу вышеназначенные органы разобраться в моем деле. На первый день Пасхи был пробный выезд весенней посевной кампании, мой двор был занесен снегом, а сеялка и повозка были во дворе, поэтому выехать мне не было возможности. Единоличники выехали только на 5 процентов, а штраф брали безо всякого разбора. Когда на меня наложили штраф, денег у меня не было. С меня взяли овцу. Потом я понесла деньги, а овцу уже сдали в колхоз.

Прошу вышеназначенный орган возвернуть мне овцу, так как она у меня одна.

К сему —

Веретина. 28.04.1931г.»

«При обращении в РИК гражданка Веретина Е.Д. заявила о том, что ее за невыезд на смотр готовности к весенней посевной кампании оштрафовали на 10 рублей. Между тем при уплате ею суммы денег с/совет взять деньги отказался и взял овцу, в три раза превышающую стоимость штрафа. Предлагается проверить, в чем дело, сообщить о результате в Анну.

Зав. общим отделом Аннинского райисполкома

советов рабочих, крестьян

и красноармейцев ЦЧО (подпись)

28.04.1931г».

«Аннинскому РИКу

Гражданка Веретина при взыскании штрафа уплатить деньги отказалась. У нее была отчуждена овца. После отчуждения она также в течение 5 дней деньги не уплачивала, а лишь тогда пришла с деньгами, когда овца была президиумом с/ с передана колхозу им. Красной Армии.

В настоящее время овца считается имуществом социалистического сектора.

Председатель с/совета (подпись).

28.04.1931 г».

«Начальнику Аннинского У.М.Р. [fn] Управление милицейской работы[/fn]

С возвращением прилагаемой переписки сообщаем, что II Старо-Курлакский с/совет наложил в административном порядке на гр-ку Веретину Ев. Дм. 10
руб. штрафа за неучастие в пробном выезде к весеннему севу и отчудили в уплату штрафа овцу, которую передали в колхоз, деньги за которую с/советом еще не получены. Принимая во внимание, что на этот счет не существует обязательного постановления, в печати не опубликовано, а потому и не было основания для наложения штрафа, а президиум с/совета в данном случае руководствовался лишь «Общим положением», которое дает ему право наложить штраф до 10 руб. за нарушение обязательных постановлений, то тут я усматриваю недопонятие работниками с/совета этого «Положения». И потому считаю, что штраф наложен неправильно, подлежит отмене, и полагаю с/совету возвратить гр. Веретиной отчужденную овцу, о чем сделайте соответствующее распоряжение с/совету.

Уч. инспектор (подпись)

29.05.Ш1 г.

с. II Ст. Курлак»

В мае 1930 года из Нового Курлака отправляли в Анну подводы с раскулаченными.

С. П. Рогулькин поведал о таком случае.

Здоров Степан Иванович, уроженец Нового Курлака, жил с семьей в Дубровке, небольшом поселке, куда вместе с другими односельчанами переехал в начале 20-х годов. С ним в одном доме жили его дочери с мужьями. Зятья вели хозяйство, и семья ни в чем не нуждалась, жила в достатке. Иногда Степан Иванович навещал сестру, жившую в Новом Курлаке. Так было и на этот раз. Он собрался в дорогу, жена положила ему в котомку нехитрые гостинцы
для племянников.

Как раз в этот день готовили обоз для отправки в Анну семей кулаков. На улицах не слышалось смеха, слышалась голосьба: провожали навсегда из Курлака близких — родителей, братьев, сестер.

Молодой Егор Михайлович Борзаков, комсомолец, активный помощник партячейки, шел в сельский совет по комсомольским делам. Тут-то и встретил он Степана Ивановича. Смекалист был Егор: не упустил «кулака», на которого два работника (имелись в виду зятья) гнули спину. Остановил его на дороге (видели все это соседи сестры, но не слышали, о чем они говорили) и заставил идти с собой. Старик не сопротивлялся — так и повел его комсомолец Борзаков Егор. Подошли к сельскому совету, где как раз собирались отправлять обоз. Мужчин на всякий случай увезли раньше: от баб, кроме плача, нет никакой опасности.

В Анне поджидали свои семьи Дьяконский Сергей Ефимович, Фырин Андрей Павлович, Корнюшин Лука Яковлевич, Борзаков Егор Яковлевич, Шивинский Андрей Трофимович. Все волновались, но старались успокоить друг друга: «Не пропадем, мужики, если не расстреляют…». К ним присоединили и Здорова Степана Ивановича, который не успел даже попросить, чтобы сестре передали о его неожиданном отъезде.

Эту группу кулацких семей увезли на Север, на Печору. Оставили в поселке Ичитды, откуда они писали в Курлак родственникам. Степан Иванович не вынес удара, не выдержал трудностей в дальней дороге, умер где-то, не доехав до места. Никто даже не знал названия станции, где сняли с поезда труп старика, «врага народа».

Так и не понял несчастный курлаковец, в чем его вина, почему он враг народа, почему его косточки должны покоиться не в родной земле вместе с прахом прадедов, а где-то в безвестном краю…

Мы советуем
7 апреля 2011