Дело Расторгуевых

Механизм утверждения сталинских методов борьбы с инакомыслием в 1926–1927 гг.
7 апреля 2011

Сначала я работал вместе с одноклассниками совсем над другой темой, но затем получилось так, что мне почти нечего было делать. Мне предложили взяться за дело Расторгуевых. Я не отказался и теперь не жалею об этом.

Я решил в этой работе как можно подробнее изложить ход событий, случившихся семьдесят пять лет назад в отдалённом от политических эпицентров местечке – селе Новый Курлак Бобровского уезда Воронежской губернии. В некоторых случаях я посмел вмешаться своими замечаниями. Иногда мне приходилось излагать высказывания свидетелей и обвиняемых по-своему, кое-что сокращать, но основной сюжет не претерпел изменений.

По-моему, это дело является ярким примером того, как в Советском Союзе конца двадцатых годов прошлого века происходило утверждение сталинских методов поиска и уничтожения инакомыслия, то есть его пытались найти даже там, где им и не пахло.

Когда вместе с одноклассниками и руководителем я ездил в Воронежский архив и листал там подшивки местных газет за двадцатые годы, то обратил внимание на два момента. В декабре 1923 года в городе Боброве проходил уездный съезд советов. Делегаты произносили пафосные, хоть и грамматически далеко не корректные речи и в итоге послали приветственные телеграммы главным людям страны. Их не преминули напечатать в газете. Видимо, это было своеобразным ритуалом, ведь трудно представить себе, что председатель совнаркома (который в тот период ко всему прочему был прикован к постели) или «всесоюзный староста» всерьёз относились к таким посланиям. В числе почтённых вниманием бобровскими парламентёрами вождей находились Ильич, которому съезд желал «скорейшего выздоровления на радость крестьянам и рабочим всего мира и на страх врагам революции – капиталистам и помещикам», товарищ Калинин, «любимый всесоюзный староста» и товарищ Троцкий, «славный вождь рабоче-крестьянской Красной армии». Товарищу Сталину телеграмму не отправили: в 1923 году он ещё не входил в тройку лидеров среди вождей революции, хотя номинально главой руководящей в стране большевистской партии он стал с 3 апреля 1922 года.

А в газете за 1926 год я обнаружил совсем иную картину. На первой же полосе уездной газеты была опубликована фотография членов политбюро ЦК партии большевиков. Она выглядела как цветок подсолнуха, в большом центральном круге которого помещался портрет Сталина, а в куда более маленьких лепестках расположились А. Рыков, Н. Бухарин, Л. Каменев, Г. Зиновьев, М. Калинин, К. Ворошилов. Беспощадный защитник дела революции Лев Троцкий был уже подвергнут опале.

За три года произошли решающие перемены в политическом руководстве страны: И.В. Сталин выдвинулся в единоличные лидеры. Естественно, ему хотелось удержаться на Олимпе, поэтому он повёл настоящую войну с возможными конкурентами. Через несколько лет почти все члены политбюро образца 1926 года будут уничтожены. Но одновременно в глубинке политическая полиция вела тщательный поиск «приверженцев» «отщепенцев».

Вот почему частное, на первый взгляд, дело братьев Расторгуевых можно рассматривать и через призму общероссийской истории.

***

Братья Расторгуевы были известными в Новом Курлаке землесобственниками, владели до революции крупным по сельским масштабам кустарным производством. Они жили в лесу, на берегу реки Битюг.

После революции, в 1918 году, их имущество было конфисковано, но с началом новой экономической политики братьям всё возвратили. Это не могло не вызвать зависти со стороны тех, кто «был никем», а хотел стать всем. Наверное, главная причина возникновения дела Расторгуевых заключается именно в зависти.

Первый камень в дело заложил Василий Петрович Бурлов, который числился среди самых пламенных борцов за соблюдение всех канонов социализма. Он всегда следовал наказу партии быть бдительным, а поэтому не мог спокойно смотреть на то, как у него под боком наживалась буржуазия, и накатал «телегу» в уездный комитет партии большевиков. Оттуда «бумага» перебралась в ОГПУ.

Дело было открыто…

Его первый документ (сейчас дело хранится в ЦДНИ г. Воронежа и имеет номер П-6661) датирован 18 августа 1926 года. Бурлов писал:

«По рассказам дедов и как я помню, потомство братьев Расторгуевых принадлежит кущам, деды и прадеды их были купцы (крупные лесопромышленники), и с давних времён имели в своём лесу водяную мельницу, каковая у них сгорела, не припомню, в каком году, за которую они, получив солидную страховку и продав часть леса в 1908 или в каком году, я не помню, построили новую двухэтажную мельницу, каковая, по ихним словам, им встала в 30 или 40 тысяч рублей, технически хорошо оборудованную, которая была изо всех водяных мельниц по уезду, и, кажется, в эту колоссальную сумму не входила ни плотина этой мельницы, ни два вспомогательных предприятия, которые обслуживали несколько районов; имели при ст. Анна лесной двор и хорошо оборудованную баню, каковая, как видно, дала им убыток, или какая их была хитрость, дело, конечно, тёмное, была хорошо застрахована и сгорела в первый же год, конечно, они получили хороший куш страховки, это было приблизительно в 11-м или 12-м году, и, как видно, баня тоже строилась с целью наживы, дабы расширить свои дела, вести какое-либо следствие нельзя, да и кто поведёт, потому что как пристава и земские всегда были у Расторгуевых на попойках, и они всегда пользовались среди местных купцов и деревенских кулаков популярностью, так что всякие делишки утопали бесследно даже где-то не в архивных делах; и взгляд на крестьян был не что иное, как на самое ничтожное человечество; было даже и мордобитие, но всегда проводили эту линию, только имели около себя несколько верных рабов, каковые у них служили шпионами, имели «свашков», которые водили им деревенских девушек, даже были случаи, по рассказам, и насиловали, но кто же в то время мог на них жаловаться, если они были на всяких попойках с земскими следователями и приставами, да и земские начальники и судебные следователи были местные крупные лесопромышленники: Хренниковы и Яицкие, словом, вожжи царской власти держали крепко.

Вспыхнула волна революции, мельница, как громадное предприятие, была отчуждена и вообще вся постройка, но они продолжали там жить, а когда фронт был в Курлаке и их искали расстрелять, то они успели скрыться и где-то скрывались несколько месяцев, а дома оставались одни женщины: жена старшего брата Анатолия и ихняя сестра, которая училась в Воронеже на медицинских курсах и будто бы имеет удостоверение, что она происхождения крестьянского, так что её из школы, благодаря широкого знакомства, не исключили, не мешало бы посмотреть, кем же было подписано удостоверение. По уходе фронта они, все три брата, вернулись и женились на деревенских девках, дабы прикрыться хоть чем-нибудь крестьянским, и поселились в своём же доме на этой мельнице, и быстро примазались к зав. мельницей как спецы, и быстро, очевидно, через хорошо знакомых в Губмуке уже сделались главными на мельнице, а зав. мельницей стал плясать под их дудку; плотина, по слухам, была прорвана ими, дабы придраться, что тот мол руководить мельницей не умеет, и даже, по последнему показанию самого Расторгуева, им была отпущена сумма денег на ремонт ихней плотины, и рабочая сила им давалась из работавших там рабочих батальонов, а крестьянская дежурная гужевая сила возила на плотину песок, землю и кирпичную щебень, так что плотина была укреплена даровой силой; руководили этой работой сами Расторгуевы и укрепили так, как им хотелось. Губмукой будто бы, да и сам Расторгуев не отрицает, были отпущены средства, но уплачиваться рабочим не уплачивалось, хотя он и говорит, что платил, а кто работал, говорит – нет. План проведён был блестяще, но всё же Расторгуевы чувствовали, что не ныне-завтра им придётся лишиться лакомого куска и, очевидно, выработали новый план: весной 1922 года от неизвестной для нас причины мельница ночью загорелась, а эти два предприятия (сукновалка и коноплянка) остались, также остались и дома и постройки, которые стояли немного дальше, и, очевидно, план был таков: мол, самое крупное сгорело, а эти мелкие останутся в нашу собственность, так и случилось: съездили они в Воронеж: в Губмуку и получили остальное в своё пользование, и по акту, хранящемуся до сих пор в деле УЗУ, какие-то два крестьянина, по слухам, неблагонадёжные в пьянстве, им передали, что мол это ерунда осталась, а эта ерунда, по последнему допросу Расторгуева, обслуживает 7 районов и даёт дохода около 2 тыс. рублей, но когда поднимали вопрос крестьяне, то они были под защитой зам. зав. УЗУ тов. Акимова <…>

В настоящее время толкут коноплю крестьянству, берут от 70 до 80 коп. с пуда и сваливают сукно крестьянского производства, на последнем допросе сам Расторгуев заявил, что за осенний сезон он прорабатывает конопли 700-800 пудов и сукна 10 000 аршин, уж Расторгуев сказал, что это минимум, а за аренду мельницы и плотины с 23-го года ничего не платит, кроме того, братья Расторгуевы почему-то восстановлены в правах голоса.

Опросить следующих крестьян: Каширского Михаила Тимофеевича, ныне пред. с/с, Гоголева Николая Григорьевича, Корнюшина Ивана Григорьевича, Бассардинского Андрея Ивановича, Косолапова Кирилла Андреевича, Белова Ивана Кирилловича, Басманова Александра Семёновича (ком. рабочей роты), Лыгина Антона Игнатьевича, Бебнева Семёна Григорьевича, Панина Ивана Прохоровича, Татаринского Григория Карповича, Комлевского Дмитрия Павловича».

Пламенный борец за социалистическую законность В.П. Бурлов не отличался грамотностью, правда, считал себя видным литератором, полагая, что его стиль чем-то схож со стилем И.С. Тургенева. Я не стал корректировать его «руку», однако орфографию (частично) и пунктуацию «привёл в порядок». Синтаксису Бурлова мог бы позавидовать даже Л.Н. Толстой – таких длинных предложений мне, например, встречать до сих пор не доводилось.

Вообще меня очень удивило то, насколько безграмотен язык всего дела. С ошибками писали все: купцы Расторгуевы, следователи, даже прокурор. Кое-где я исправлял их, а где-то (специально) оставлял.

В своём доносе В.П. Бурлов неоднократно повторяет словосочетание «на последнем допросе», что свидетельствует о том, что братьями Расторгуевыми уже интересовались тогдашние силовые структуры. Но, подумав, я пришёл к выводу, что «допрашивающим» был сам Бурлов. Он – выходец из Нового Курлака, в 1924 году обосновался в уездном центре Боброве, где занимал различные советские и партийные должности средней руки. В 1926 году он работал заместителем заведующего УЗУ. Скорее всего, кто-то из братьев Расторгуевых приезжал по земельному вопросу в Бобров и разговаривал с Бурловым. Эту беседу «зам. зав. УЗУ» и называет допросом.

Василий Петрович оперативно отреагировал на «произвол». Новая экономическая политика клонилась к закату. Газеты пестрели угрожающими статьями в адрес кулаков и всячески рекламировали коллективную форму хозяйствования на селе. И хотя в чиновничьем «сочинении» нет ни слова о политике, инакомыслии и агитации против советской власти (дореволюционные связи с приставами и отношение к крестьянам как к «ничтожному человечеству»-единственные «улики»), делом занялось ГПУ, которое уже тогда, по всей видимости, выполняло прямые указания Сталина. Разглагольствования Бурлова о намеренной порче Расторгуевыми собственным трудом нажитого имущества просто смехотворны.

28 августа 1926 года зам. уполномоченного ОГПУ по Бобровскому уезду Дубровин направляет председателю Анненского ВИКа запрос об имущественном положении братьев Расторгуевых. Несколько позднее (датируется 27.02.1927 г.) можно найти на страницах дела ответ на этот запрос:

«Опись

имущества бр. Расторгуевых Анатолия, Михаила и Василия Ивановичей.

– Дом деревянный, обитый тёсом, крашеный, крытый железом.
Размер 20х8 аршин. Стоимость — 3 тыс. руб..

– Дом (связь) деревянный, крытый железом, размером 20х8
аршин, стоимостью 1200 руб.

– Амбар деревянный, крытый железом, размером 10х20 арш., с
полом и закромами, стоимостью 700 руб.

– Сукновалка деревянная с полным оборудованием, водяная. Крыта
железом, разм. 7х10 арш., с соединением к ней коноплянки,
размером 7х7, крыта железом, стоимостью в общем 2500 руб..

– Кузница деревянная, крытая тёсом, размером 5х5 арш., с
полным оборудованием, стоимостью в 70 руб.,

– Баня деревянная, крытая железом, размером 6х7, ст. в 100
руб.

– Лошадей – 2, обе рабочие, ст. в 400 руб.

– Коров – 4, ст. 360руб.

– Овец – 14, ст. 98руб.

– Свиней – 2, ст. 160 руб.

– Плуг двухлемешный – 25 руб.

– Повозка на железном ходу – 35 руб.

– Сани – 30 руб.

– Пасека с 30 ульями – 300 руб.

– Конюшни деревянные, крытые камышом, разм. 12х20 арш. ст. в 200 руб.

– Всего земли удобной и неудобной на трёх братьев 19 десятин, из коих пахотной 6 дec, а остальная находится под лугами, плотиной и др..

– Всего имущества у бр. Расторгуевых на сумму 9 тыс. 178 руб.».

Если принять во внимание, что это имущество принадлежало трём семьям, то братья Расторгуевы не покажутся такими уж и богачами. Конечно, по сравнению с основной массой крестьянства они были весьма зажиточными, но кто же мешал остальным достичь такого же достатка? В нынешнее время в Новом Курлаке есть немало крестьянских хозяйств, опись имущества которых оказалась бы куда более солидной, но никто не называет этих собственников кулаками. Все знают, каким трудом достаётся подобное богатство. Я уверен, что и в 1926 году большинство курлакских крестьян прекрасно это понимало.

Двадцать восьмого же августа и всё тот же Дубровин с грифом «Секретно. Весьма срочно» направляет запрос на имя начальника Анненской волмилиции. Резолюцией этот запрос передан старшему милиционеру 2-го участка тов. Сопову. В запросе приводится перечень вопросов, по которым необходимо беседовать со свидетелями:

«1. Знает ли братьев Расторгуевых, кого и с какого года?

2. Каково было до революции их имущественное положение (перечислить всё подробно, до земельного надела)?

3. Сколько рабочих имели Расторгуевы (зарплата, условия труда, обращение, случаи грубой эксплуатации – в чём заключалась?)

4. Случаи попоек у Расторгуевых. Кто принимал в них участие?

5. Что знают об изнасиловании Расторгуевыми девушек (когда, где и кого именно, где проживают) и кто ещё может подтвердить?

6. Где были Расторгуевы в 1917–1918 гг.?

7. Где проживали в период занятия Ново-Курлакского района белыми?

8. Их отношение к белым и к населению (в чём выразилось), случаи мести, издевательства (над кем именно и где проживают потерпевшие).

9. Служили ли Расторгуевы у белых (кто, где и когда) и уходили ли
с белыми (когда) и время их прибытия (с кем)?

10. Что знают о деятельности их после гражданской войны?

11. Что знают о прорыве плотины на мельнице хутора, кто подозревается в этом и почему?

12. Какими силами ремонтировалась эта плотина?

13. Что знает о пожаре на мельнице хутора, кто подозревается в этом и почему?

14. Что знают о наделе Расторгуевы землёю и мельничным участком?

15. Что могут показать о деятельности Расторгуевых?»

10.10.1926 г. дознание было закончено. Старший милиционер Сопов допросил 16 свидетелей. Вот их показания в моём изложении:

Каширский Михаил Тимофеевич (30 лет, женат, трое детей, низшее образование, член ВКП (б), середняк, служил в царской (пехота) и Красной Армии (кавалерия).

Он показал, что знает братьев Расторгуевых с детства.

Имущественное положение – «эксплоататарское», имели свой лес, мельницу, просорушку водяную, толчейку, сукновалку, хутор в два дома, один в 6 комнат, другой в 5 комнат, деревянный двор «при обоих домах», один амбар около 7х20 аршин, крытый железом, выездных рысаков трёх и к ним около 4 рабочих лошадей, коров около 10, свиней тоже, индеек «без счёту», овец.

Семья состояла из 6 человек: три брата, старшего брата жена и двое родственников (племянники). Когда братья были холостые, вели «беспощадное развратничество».

Рабочих до революции имели более 10 человек, обращение грубое.

В 1917/18 г.г. братья Расторгуевы скрывались неизвестно где, но дома не были.

Новый Курлак белыми не занимался, за исключением Мамонтова.

Мельница сгорела по неизвестной причине, «идут слухи, что от их же рук, чтобы избавиться от национализации».

Гоголев Николай Григорьевич, 49 лет, грамотный, вдов, беспартийный, из крестьян.

Он добавил, что Расторгуевы платили 3–4 рубля в месяц.

«Кутили» с Расторгуевыми купцы Яицкие, Ларин И.К.

Отношение к белым у Расторгуевых было «хорошим» «Были даже случаи в гражданскую войну, что не пускали крестьян через плотину».

Бассардинский Андрей Иванович, 64 года, неграмотный, беспартийный.

«Попойка в доме Расторгуевых происходила часто. Участвовали собственники Шмарин Михаил Захарович, Яицкий Иван Андреевич и другие».

«Плотина прорвалась в полую воду от сильного напора воды. За ремонт никому не платили».

Татаринский Григорий Карпович, 26 лет, грамотный, кандидат в члены ВКП (б), середняк, женат.

«В общем, судя по всему, братья Расторгуевы и до сих пор не потеряли вид помещиков. Иксплоатацию продолжают, держут рабочих. Даже имеют участок земли, который сами не обрабатывают».

Рогулькина Ульяна Васильевна, 47 лет, неграмотная, беспартийная, крестьянка-беднячка, вдова, не судима.

«До революции, 21 год тому назад (в то время я была солдаткой), я прислуживала у братьев Расторгуевых на хуторе около 3-х лет; во время моей службы я была обольщена, т.е. отдавалась старшему брату Анатолию Ивановичу, от которого имею двух детей, сына и дочь, и когда пришёл со службы мой муж, то он меня бросил, и ничего на этих двух детей мне не дал, так и пришлось с горем пополам выхаживать их. Что же касается того, какую жизнь они вели, то я должна сказать, что разгульную, так как они жили хорошо, и что хотели, то и делали, кого хотели, того и любили, к рабочим относились очень плохо, а особенно их мать. Были случаи такие: я ходила за харчами, а мясо давали гнилое, чёрный хлеб – кормили рабочих очень плохо».

Лыгин Антон Игнатович, 53года, малограмотный, женат, крестьянин-хлебороб, беспартийный.

«… А сами гуляли повседневно и пили хорошие вины и т.д., приезжали бывшие собственники Ларин Сергей Казьмин, Яицкий Андрей Андреевич, поп Тростянский и др., даже были случаи, что прикажут гражданке с. Новый Курлак Лыгиной Дарье Григорьевне, чтобы она нашла им девок для ихних желаний, и приходили Щербакова Антонина Антоновна, Прокудина Анна Михайловна, Стеганцова Ульяна Филипповна, Фырина Евдокия Прокофьевна и др., которых напоят пьяными и делают над ними, чего хочешь».

– – Комлевский Дмитрий Павлович, 25 лет, грамотный, женат, крестьянин-середняк.

«… Между тем сами Расторгуевы пьянствовали день и ночь совместно с купцами Яицкими, Лариным, попами и другой сворой, и после, и во время пьянки заводили крестьянских девушек, напаивали допьяна и делали то, что им было нужно, т.е. отнимали невинность, за что платили от 20 до 30 рублей. Это было с жительницами с. Новый Курлак Татаринской Анастасией Семёновной, Желнинской Александрой Карповной, ныне числящимися умершими, а также и другими.

Кроме того, добавляю, что однажды был случай между братьями Расторгуевыми таков: меньшой брат с женой украл их общий капитал, “золото”. После тяжёлых побоев ему пришлось признаться и отдать деньги (что может подтвердить работник Сысовский Митрофан Алексеевич). В данное время их брат, кажется, на несколько процентов потерял умственную способность».

Через год или около того младший брат, Расторгуев Василий Иванович, умер. В селе ходили слухи, что его отравила жена. По словам Рогулькина Н.П., работавшего на мельнице Расторгуевых сторожем, у них пропало сколько-то денег. Подозревали его жену. Он помешался. То ли надоел ей помешанный, то ли ей самой захотелось стать хозяйкой, но только он умер. Пена, бьющая изо рта уже трупа, навела братьев на мысль о насильственной смерти. Через полгода после похорон по настоянию братьев могилу раскопали, труп, почти сгнивший, осматривали врачи-эксперты. Никто не знает, к какому заключению они пришли. Жена же куда-то уехала из Нового Курлака.

Прокудина Анна Михайловна, 46 лет, неграмотная, замужем, беспартийная, беднячка.

«По делу знакомства с бывшим купцом Расторгуевым Михаилом Ивановичем в половом сношении, то это действительно было верно, я была знакома с ним около 3-х годов, причина знакомства с ним – меня заставляло материальное положение, а он, как зажиточный, делал что хотел с нашим братом, гуляли чуть не день и ночь».

Некоторые свидетели (Шеногин И.К., Бебнев С.Г., Панин И.П., Корнюшин И.Г., Косолапов К.А., Сысовский М.А., Фырина Е.П.) не показали каких-либо новых фактов, а лишь повторили уже известное со слов других. Если рассуждать трезво, отбросив эмоции относительно «интимных прегрешений» Расторгуевых, то вывод становится очевидным: ни о каком противодействии советской власти ни один из свидетелей не сказал, да и связь с белогвардейцами во время гражданской войны, на которую так уповал в своём «докладе» В.П. Бурлов, не была доказана.

20 ноября 1926 года М.И. Расторгуев был вызван в Бобровский угрозыск и допрошен агентом Наруевым.

Он показал:

«До революции я имел отруб 31 дec. и кустарное предприятие: мельницу и просорушку, лошадей 3-4, коров 2-3, свиней 1-2. Жил я обыкновенно, разгулов у нас не было. В момент революции всё было отобрано; мельница и все предприятия, – а усадьба оставлена со всеми постройками. В белых войсках мы не служили. С белыми мы не уходили, а наоборот, всё время были в тылу красных. Впоследствии имущество возвращено было назад по распоряжению властей.

Больше добавить ничего не могу, в чём расписуюсь».

Датой 14.12.1926 г. помечен ещё один документ: постановление Наруева, где автор «живописует» братьев Расторгуевых почти как А.С. Пушкин своего Троекурова. Заканчивается постановление так:

«Со своей стороны полагал бы весь материал представить на рассмотрение прокурору по Бобровскому уезду».

Затем в течение полугода в деле не появилось ни одной новой бумаги. Видимо, «материал» ходил по инстанциям. Наверное, успокоились и братья Расторгуевы, которые, безусловно, слышали о ведущемся следствии, а ноябрьский вызов в уезд изрядно пощекотал им нервы…

18 июня 1927 г. у братьев Расторгуевых был произведён обыск, во время которого «ничего обнаружено не было».

21 июня постановлением пом. уполномоченного Воронежского губотдела ОГПУ по Бобровскому уезду Ромащенко братья Расторгуевы были арестованы и взяты под стражу при Бобровском исправительном доме. Они обвинялись в преступлении, подпадающем под ст. 58 п. 11 УК РСФСР.

23 июня братьям Расторгуевым было объявлено обвинение, а 24 июня был произведён следственный допрос.

Михаил Иванович (50 лет, род. в г. Епифань Тульской губ.) показал:

«В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю и в своё оправдание показываю следующее. До революции я с тремя братьями имел 31 дес. земли, из которой удобной было только 6 дес. Арендной же земли у нас не было. Имел также дом с надворными постройками, мельницу, сукновалку и коноплянку. Постоянных рабочих до 4 человек, сезонных — до 8 человек. Зарплата постоянным рабочим была: на наших харчах от 6 до 20 рублей. Грубых обращений и избиений рабочих у нас никогда не было. У нас устраивались вечера со своими близкими знакомыми, с помещиками Яицкими, но случаев, чтобы на такие вечера приглашали женщин-крестьянок, которых спаивали и заставляли вступать в интимную связь, не было. Я лично в молодости имел связь с девушками-крестьянками, но последствий от этих связей, т.е. сыновей и дочерей, никогда не было. В период гражданской войны я уезжал на отруба Курлакского общества и проживал у гр. Блинова Ивана Ивановича, т.к. время было слишком тревожное, были разные, которые грабили и от которых и мы спасались. Но с белыми я никуда не убегал».

Анатолий Иванович (60 лет) показал:

«Виновным себя я не признаю.

В дореволюционное время у нас служили постоянные рабочие, от 3 до 6 человек, и сезонных до 10 человек, с последними я обращался всегда хорошо, платили от 6 до 25 рублей. Последнюю сумму получал мастер по мельнице.

В попойках и кутежах с приглашением женщин я никогда не участвовал, т.к. не пью водки и до настоящего времени. Правда, в молодости я имел интимные связи с женщинами-крестьянками, но с ними я жил по 2-3 года. Эти женщины жили у меня на иждивении. Я также имел связь с солдаткой, которая жила у нас в доме, кухаркой, но фамилии я её сейчас не помню. Но детей от меня ни у кого не было.

В период гражданской войны я никуда не выезжал, когда были белые, я всё время находился дома.

Моё отношение к сов. власти самое хорошее. Она нас не обижает, налогами не слишком обременяет».

Тогда же, 24.06.27 г. «материал, вместе с личностями Расторгуевых Анатолия и Михаила Ивановичей» направлен в ОО ОГПУ МВО (Московского военного округа).

30.06 к расследованию приступил пом. уполномоченного по ОО ОГПУ Хованский.

7.07 братья вновь были допрошены, они показали, что контрреволюционных слухов они не распространяли, враждебной политики по отношению к сов. власти не вели, виновными себя не признают.

12.07.27 г. было вынесено постановление «мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда в отношении обвиняемых граждан Расторгуевых избрать содержание под стражей при Губисправтруддоме».

Между тем не дремлет революционное око В.П. Бурлова. 16 июля он вновь пишет заявление в ГПУ:

«Довожу до вашего сведения, что братья Расторгуевы безусловно самый враждебный элемент сов. власти, что было мною ранее заявлено. В настоящее время они были арестованы, и, когда приезжала в Бобров ихняя сестра Ольга Ивановна, которая у уездного лесомелиоратора Сумского высказывалась, что мои братья сидеть не будут и что я смогу всё сделать через Александрова. Александров какой-то влиятельный человек в Воронеже. Интересно выяснить, что это за личность Александров, который оказывает, даже преступное содействие, если, конечно, она, т.е. Расторгуева Ольга, не врёт. По этому вопросу не мешало бы допросить Сумского, она была у него и вот кое-что говорила».

Упомянутый Сумской был приглашён в ГПУ и дал следующее объяснение:

«Расторгуевы известны мне с 1918 г. в бытность мою на службе в Анненском лесничестве с 1918 по 1920 гг.. По разным сведениям населения, в частном порядке, отзывы были слишком разноречивы в сторону плохого и хорошего.

В конце июня 1927 г. жена Расторгуева Михаила Ивановича явилась ко мне в город Бобров как знакомая и сказала, что её муж арестован и что она хочет видеться с ним, и выразила желание об отправке арестованного мужа и брата его в г. Воронеж:, где, по её словам, у них имеются знакомые (или знакомый — хорошо не припомню) Александров, и он их дело уладит. Кто этот знакомый Александров, не знаю».

Под датой 18.07.27 г. значится такой документ:

19 июля пишет заявление Анатолий Расторгуев:

«Как я помню с малых лет, наша семья 8 человек была в жызни сплашною неудачю, на мой долю выполы больше всех. Отец был Алкоголик, какая имущество осталас посля деда, была брошено на произвол со ослаблением, которая шло с каждым годом на убыл. 20-ти лет я потирял отца и вступил в хозяйство, на долю маю осталос не работа спасобных человек малолетних сестёр и братев с матерю, воденая мельница с опустевшем хозяйством; с помощю добрых людей, катораи вошли в мае полажения, мне удалос отстроит мельницу, но через 3 года, в 1903 г., мельница сгорела до тла, не страхованная; поджигатели были обнаружены, и им угрожала ссылка, я поговорил с своим семейством, и из сожеления к ихним семьям и малолетних детей, дело было прекращена, простив им. Положения было потресающея, нам не было оплочино, и перед нашем семейством лежало толка груды пепла; с общим усилием пришлося занять по 2-й закладной у заемника деньги, и с помощю добрых людей отстроит внов мельницу.

Перваи годы работали толко на % и на прожытия, оплаченые ежегодно понемногу долгу. В 12 году заступили на мельницу братя, а я занялся на средства жены пчеловодством окончательно, не принимая в хозяйстве на мельнице ни какова учястия. Младшева брата (ныне душевно болнова) взяли в Красную Армию. 2-й брат Михаил поступил инструктором в кредитное товарищество.

Я с 12 года некакова учястия в мельнице не принимал. Согласно декрета мельница подашло по количеству под денацилизацеи, т.к. слишком мало должной. Государством было назначена она сдачей в Аренду. Братя с 1 июня 22 года сняли её в аренду, а 12 июня в нас она сгорела, поджыгат не мне, не братям смысла небыло. Тем больше я уже небыл заинтересован мельницей, а работал на пчельники, работаю до настоящево время, дело поставлено образцово, имею Атестат Бобровского Узо, и она служыт сичяс как обрасцовый показателной, целай раеон пользавается нашеми советами.

Следователем предявлено обвинения в контревалюцие, в этим также сщетаю себя невиновным, нигде на собраниех и вбеседах не учяствовал».

23 июля Мих. Расторгуева допросили ещё раз:

«Вопрос: Скажите, кто из имеющихся у Вас знакомых есть Александров и где таковой находится?

Ответ: Александров Александр Александрович есть знакомый, каковой последнее время служит в Губрозыске, но точно не помню, на какой должности, кажется, секретарём. Есть сестра в гор. Воронеже, служит в клинике, какой не знаю, – Александра Ивановна Расторгуева, и племянница Корченева Мария Павловна, проживает по Пятницкой ул., дом 8/2, и двоюродная сестра – старушка 80 лет».

10 августа было вынесено обвинительное заключение. По нему братья обвиняются в том, что они, как бывшие помещики, настроены против советской власти и её мероприятий, распространяют разного рода провокационные слухи с контрреволюционными целями, что предусмотрено ст. 58 п. 9 и 15 УК, но ввиду того, что и в настоящий момент «личности Расторгуевых крайне социально-вредны» и что их социальная вредность подтверждается имеющимися в деле материалами о поджоге мельницы «государственного значения», ранее им принадлежавшей, что, будучи помещиками, они «деспотически» относились к населению, что подтверждается рядом свидетельских показаний.

Дело было направлено на заключение Воронежскому прокурору. Арестованных перечислили за ОО ОГПУ МВО.

На этом работа Хованского была закончена.

А пресловутый Александров всё-таки облагодетельствовал братьев Расторгуевых. Судя по грамотности и ясности изложения, каллиграфичности почерка (и в то же время корявости букв подписей), следующая петиция составлена именно им:

«Воронежскому Губпрокурору

Гр. Анны Максимовны и Ольги Андреевны Расторгуевых,

живущих в с. Новый Курлак Бобровского уезда

Заявление.

20-го числа июня месяца наши мужья Михаил и Анатолий Ивановичи Расторгуевы по распоряжению Бобровского уполномоченного Воронежского отдела ГПУ были арестованы по причинам, нам совершенно неизвестным. Арестованные содержались с момента их ареста при Бобровском Удомзаке[fn] Уездный дом заключения[/fn] и 5-го с/месяца были этапом переведены в Воронежский Гидом[fn] Губернский исправительный дом[/fn], где в настоящее время и содержатся с зачислением за Губотделом ГПУ. После ареста наших мужей дома осталось хозяйство, а именно сенокос и уборка хлеба, осталась совершенно без присмотра пчела и, кроме того, остаётся без ремонта плотина и кустарная сукновалка.

Оставшиеся дома, мы и дети: мальчик 10 лет и девочка 14 лет – не в состоянии справиться со всеми делами, кроме нас, в семье рабочих рук больше не имеется; находящийся на иждивении мужей ещё брат их Василий ни для каких работ не пригоден, т.к. он душевно-больной и нуждается всегда в уходе и врачебной помощи..

Вследствие изложенного ходатайствуем о пересмотре дела арестованных мужей Михаила и Анатолия Расторгуевых и просим в то же время их законного освобождения.

А. Расторгуева.

О. Расторгуева.

21 июля 1927 г».

Вслед за этим заявлением, не получившим, по всей видимости, никакого отклика, следует другое, написанное также Александровым:

«Прокурору Воронежской губернии

Гр-ки Расторгуевой А.М., рож. при селе Новый Курлак

Анненской вол. Бобровского у. По делу по обв. Расторгуевых

Михаила Ивановича и Анатолия Ивановича, содержащихся

в Гпдоме и числящихся за Воронежским отделом ГПУ

Заявление.

В средине июня месяца сего 1927 года, по распоряжению Уполномоченного ГПУ по Бобровскому уезду, были арестованы мой муж: Расторгуев Мих. Ив. и брат его Анатолий Иванович. В первых числах июля месяца названные заключённые переведены содержанием в Воронежский Гпдом и уже допрашивались по предъявленному им обвинению.

После ареста обоих названных Расторгуевых дома при хозяйстве остались их жёны, малолетние дети и психически ненормальный, невменяемый, а потому к труду не способный брат арестованных Василий Расторгуев. И это в то время, когда на поле идёт самая срочная работа по уборке урожая и по подготовке к посеву полей на 1928 год. К тому же кустарное производство (сукновалка) также нуждается в неотложном ремонте, каковой нами, без участия мужчин-домохозяев, не может быть произведён, ибо главные работы по ремонту должны производиться в воде (забивка свай и т.п.). Оставление же указанного мелко-промышленного предприятия без ремонта приведёт к его разорению.

По изложенным основаниям, прошу Прокуратуру принять зависящие меры к ускорению производства следствия по делу обвинения гр-н Расторгуевых, поименованных на обороте сего.

А. Расторгуева. 31№П-1927г».

Неизвестно, какой была участь урожая 1927 года семьи Расторгуевых, только ради борьбы за социалистическую законность братьев не выпустили из «Гпдома». До самой поздней осени дело находилось на рассмотрении в прокуратуре.

Лишь 5 октября 1927 г. из прокуратуры в ОГПУ пришло постановление, в котором зам. прокурора Фролов (ему не откажешь в объективности) делает вывод о том, что «буквально, абсолютно ничего» не установлено в отношении того, почему Расторгуевы привлекаются к ответственности по ст. ст. 58-9 и 58-15 УК.

«Из всей массы допрошенных свидетелей, – гласит далее документ, – ни один из них, ни одним звуком, ни одним намёком не упоминает не только о какой-либо агитации обвиняемых против Советской Власти, но и хотя бы о простой неприязни к ней.

Из всех свидетелей, которых допрошено довольно большое количество, только человека 3-4 упоминают о том, что «по слухам» мельницу сожгли Расторгуевы. Точно и сколько-нибудь конкретно об этом никто не знает и совершенно невозможно найти первоисточники этих слухов. Да и кроме того, с точки зрения здравого смысла, Расторгуевым не было никакой выгоды жечь мельницу, только полученную Михаилом обратно и долженствующую принестъ им больше выгоды, и таким образом пожар этот явился для них крупным несчастьем и убытком.

А потому разъясняю, что в случае, если не будет добыто никаких новых и действительных данных, изобличающих Расторгуевых в совершении преступления, предусмотренного ст. ст. 58-9 и 58-15 УК, дело это подлежит прекращению Вами по силе п. 2 ст. 202 УПК».

После такого постановления людям из ГПУ пришлось нелегко. Но они предприняли ещё одну попытку – дело продлевается на 1 месяц. Задача ясна: найти свидетелей, которые помогли бы разоблачить контрреволюционную сущность братьев Расторгуевых.

Начало по традиции положил В.П. Бурлов. 20 октября на допросе он показал, что Расторгуевы – людишки хитрые, водили до революции дружбу со всеми становыми приставами и доносили им о неблагонадёжных. Фактов Василий Петрович опять не приводит. Его заявление очень похоже по стилю на чеховское «Письмо учёному соседу»: дескать, кто же иначе, ведь крестьяне-бедняки не могли этого сделать. На простых людей братья Расторгуевы смотрели «из коса, много не говорили, но уши держали, как говорят, востро». В конце заявления Бурлов приводит список лиц, кого можно ещё допросить.

Допрошены помощником уполномоченного Ромащенко (25.10.27 г.) были:

1. Бассардинский Андрей Иванович (66 лет).

Он показал, что до революции к Расторгуевым часто приезжали становые приставы и урядники и узнавали от Расторгуевых имена революционно настроенных крестьян. Но о чём говорили Расторгуевы с полицейскими, Бассардинскому точно не известно.

«Расторгуевы в революцию смотрели на крестьян с ненавистью, всё ещё не верили, что сов. власть укрепится, и новые сов. деньги не принимали, а брали николаевские.

В советское время они продолжали быть эксплуататорами на своей сукновалке. Особенно они подняли голову с обострением слухов о войне, обращаться с нами стали грубей. Однажды они сказали мне: «Мало вас били, нужно было бы убить».

Они держали тайную связь с попами, особенно с Константином Тростянским (предателем и контрреволюционером, арестованным ГПУ), с кулаками и торговцами, через которых и распускали слухи о войне».

2. Бурлов Фёдор Данилович (56 лет).

Он тоже сказал, что до революции братья Расторгуевы имели связь с полицией, которой выдавали сведения о революционно настроенных крестьянах.

Расторгуевы сами открыто слухи не распространяли, а делали это через попа Тростянского, «но всё же и у них иногда прорывались словечки», как-то: «В газетах пишут, что скоро будет война» или: «Революция в Китае терпит поражение». Особенно Расторгуевы стали «ликовать» после разрыва с Англией». Они устроили по этому поводу пирушку с гармонью, катались на баркасе по Битюгу, было до 20 человек. Так праздновали они победу буржуазии».

3. Баранов Пётр Васильевич (44 года).

«Во время убийства нашего полномоченного представителя тов. Войкова, когда у нас был траур и гудели в с. Анна заводские гудки, я ловил рыбу на реке Битюге. Вдруг вижу (дело было уже перед закатом солнца): плывёт баркас Расторгуевыми, на котором было до 20 человек народу, которые распевали песни под музыку. На гармони играл Михаил Расторгуев. Когда баркас стал приближаться, я увидел, что там была вся семья Расторгуевых, торговец Кретинин из с. Анна тоже с семьёй, зав. винной лавкой в с. Н. Курлаке Сидоров и др. (не запомнил). Когда я заинтересовался этими событиями, почему это во время, когда траур по тов. Войкову, эта пьяная компания в этот день справляет оргии и вакханалии, я спросил у них, куда они едут, мне с баркаса ответили: «Это вас не касается». А приехали они обратно только наутро. Когда я встретился с Расторгуевым, стал ему говорить, что нехорошо в этот день ликовать, они мне ответили: «До тех пор буду бить, пока не улезешь в грязь по глотку, и останутся только одни столбы». Так монархисты Расторгуевы справляли тризну над могилой убитого буржуазией нашего тов. Войкова. Это безобразие со стороны Расторгуевых открыто издеваться над сов. властью вызвало большое возмущение со стороны крестьян, которые говорили, что вот как допускает сов. власть гулять бывшим помещикам, которые попили с нас кровушки. Поп Тростянский Константин был первый собутыльник Расторгуевых, с которым они и вели свою агитационную деятельность, опираясь на кулаков и торговцев. Мне даже несколько раз Расторгуевы говорили: «Ну что, правители, как ваши дела, слышали о разрыве с Англией» или «А ведь революция в Китае идёт на убыль».

4. Лыгин Антон Игнатович (53 года):

«С 1901 года бывшим врачом (фамилии не помню) и Хмелёвым Петром Максимовичем велась революционная подпольная работа среди местных крестьян. Сначала у нас дела шли хорошо, но впоследствии наши собрания стали известны полиции. Пошли обыски и аресты. И хотя мы принимали меры конспирации, полиции было о нас известно. Тогда мы стали доискиваться виновников-предателей и нашли: это были Расторгуевы Анатолий и Михаил. Делали они это так: выбирали кого-либо из наших членов более неразвитых и бесхарактерных, приближали его к себе и через таких лиц всё узнавали, а потом доносили полицейским, которые часто у них бывали.

Во время правительства Керенского в феврале 1917 года Расторгуевы вели среди крестьян агитацию за поддержку Учредительного собрания. Со мной был даже такой случай: когда я хотел голосовать, Расторгуевы, голосуя за список кадетов, убеждали и меня это сделать.

Часто можно было видеть, как Расторгуевы Анатолий и Михаил собирались у попа Тростянского, где проходили какие-то разговорчики.

Мне приходилось также слышать, как Расторгуевы, выходя от попа, арестованного, прощаясь с ним, говорили, что скоро придут хорошие вести из Москвы. Это было после разрыва дипломатических отношений с Англией».

Ещё Антон Игнатович добавил о фактах издевательства Расторгуевых над девушками. Так, Корнюшину Анастасию Григорьевну, чтобы она молчала, Анатолий бросил в Битюг, который она едва смогла переплыть. Так же он поступил и с Башкировой Анной Максимовной.

5. Татаринский Григорий Карпович (28 лет, член ВКП (б)).

«Братьев Расторгуевых я знал как до, так и после революции, до революции их деятельность была предоставлена им самим. Хорошо это было или плохо, но всё же крестьяне, живущие в окрестностях их участка, набирались терпенья переносить это. После революции их жизнь проходила с известными политическими вылазками.

В 1918 году, когда в нашу местность пришли красные, братья Расторгуевы бежали и скрылись неизвестно где, но именно по их указке отряд Мамонтова искал убить коммуниста Борзакова, служившего тогда заведующим на мельнице Расторгуевых. Помню, во время предвыборной компании с/комов в прошлом году, когда была травля кулаков против представителей партии и соввласти, Расторгуевы стояли и радовались, что их сторона побеждает.

Да и немало Расторгуевы потрудились по поводу страховки за сгоревшую церковь в с. Н. Курлак, не раз проводили нелегальные собрания, для того чтобы отвлечь население от мысли, проводимой представителями сов. власти и партией. Кроме того, какие бы ни были события, складывающиеся в международном положении, они их старались использовать для своей выгоды: мол, советская власть скоро ссыпется. Это исходит от их прихвостней, что знают и другие люди».

Как видно, чекисты действовали старательно. В вину братьям Расторгуевым вменили и неприязнь к советским денежным знакам, и даже радость по поводу поражения революции в далёком Китае. Забавно: видимо, одну и ту же гулянку семьи Расторгуевых в июне 1927 года (убийство советского дипломата П. Войкова произошло 7 июня 1927 года) два различных свидетеля приняли и за «празднование победы буржуазии» (разрыв дипломатических отношений с Англией, убыль революционного движения в Китае), и за «справление тризны над могилой товарища Войкова». На самом деле Расторгуевы отмечали какое-нибудь семейное торжество.

Я думаю, что случись эта история десятью годами позже, исход её был бы очевиден. Приговор «тройки» нетрудно угадать. Но в 1927 году доводы вновь допрошенных свидетелей не показались в прокуратуре убедительными. Поэтому дело Расторгуевых было быстро свёрнуто. Последние документы дела № П-6661 дают возможность проследить за этапами этого свёртывания:

1.11.27 г. Бобровский отдел ГПУ отослал результаты нового дознания в Воронеж.

5.11 было принято решение об изменении меры пресечения: «Граждан Расторгуевых Анатолия и Михаила Ивановичей из-под стражи освободить, обязав их подпиской о невыезде из пределов избранного ими местожительства, о чём им объявить под расписку».

9.11 заседание Президиума ЦИК СССР продлило дознание по делу Расторгуевых до 15 декабря 1927 г. (вот до каких высот добралась молва о курлакских кустарях!)

10.11 Расторгуевы дали подписку о невыезде, и их освободили. Наверное, В.П. Бурлов очень неистовствовал по этому поводу.

22.11 было составлено заключение о прекращении дела:

«Следственное дело за № 507 по обвинению Расторгуева Анатолия Ивановича и Расторгуева Михаила Ивановича дальнейшим производством прекратить, сдать в архив ГО[fn] Губернского отдела ГП[/fn]. Избранную меру пресечения в отношении их (подписку о невыезде) — отменить, о чём объявить обвиняемым под расписку».

Самый последний документ дела Расторгуевых гласит:

«Заседание № 671. 14 декабря 1927 г.

II группа особого отделения просит через уполномоченного по Бобровскому уезду объявить гр. гр. Расторгуеву Анатолию Ивановичу и Расторгуеву Михаилу Ивановичу, местожительствующим в с. Н. Курлак Анненской волости о том, что следственное дело № 507 по обвинению их в преступлении, предусмотренном ст. ст. 58-9 и 58-10 УК, находившееся в производстве особ. отделения – 19, прекращено в порядке ст. 202 п.2 УПК, и мера пресечения, избранная в отношении их (подписка о невыезде), – отменена.

В объявлении о прекращении дела от Расторгуевых отберите расписки, которые немедленно направьте нам».

Вот такое дело… Рассказывая о нём, я старался избегать пространных комментариев, поскольку сами документы «говорили» весьма веско. Но в конце хочется высказать несколько мыслей.

Естественно, судить братьев Расторгуевых не за что. Как и всякий зажиточный русский мужик, они любили жить «на широкую ногу», кутить напропалую. Все их прегрешения – в прошлом, да за эти грехи Бог им судья да совесть.

Не возникает симпатии к обвиняемым, ну, а «свидетели и судьи» просто-напросто вызывают отвращение. Интересно, что В. П. Бурлов свои «довожу до сведения» печатал на той же самой машинке, на которой спустя несколько десятилетий вёл переписку с Новокурлакскими краеведами…

Дело братьев Расторгуевых позволяет сделать предположение о том, что в 1926—1927 г.г. в Советском Союзе действительно утверждались сталинские методы борьбы с инакомыслием. Нет сомнения в том, что служба безопасности, носившая тогда название ГПУ, уже полностью подчинялась «хозяину» страны, коль даже в бобровском захолустье её сотрудники так старались выдать муху за слона. Однако ещё существовало некое разделение властей, и органы прокуратуры могли себе позволить вынести самостоятельный вердикт. Очень скоро наступят совсем другие времена.

А дальнейшая судьба братьев Расторгуевых такова. Анатолий Иванович через два года (в 1929 году) был вновь арестован ГПУ. На этот раз его признали главарём антисоветской шайки и осудили на 10 лет концлагерей. Учитывая, что в то время ему исполнилось 62 года, можно с уверенностью сказать: домой, в Курлак, он больше не возвратился. По крайней мере, никто из старожилов села не помнит, чтобы Расторгуевы ещё когда-либо здесь появлялись.

Михаил Иванович сумел скрыться и никогда не давал о себе знать. Что случилось с остальными членами семьи Расторгуевых, неизвестно. Теперь на месте их усадьбы на живописном речном берегу не осталось никаких следов, лишь буйно шумят деревья и травы.

Список использованной литературы

  • Архивно-следственное дело № П-6661 // ЦДНИ Воронежской области. Ф. 9353. Оп. 2.
  • Архивно-следственное дело № 20599 // Там же.
  • Газета «Пахарь» (орган Бобровского Укома, Уисполкома иУпрофбюро), 1923 г. // Там же. Ф. 290. Оп. 2. Д. 156.
  • Газета «30 октября» (№ 22 и 23 за 2002 г.).
  • «Наша газета» (орган Воронежского губисполкома и губкома РКП (б)), 1926 г. // ЦДНИ Воронежской области, Ф. 290. Оп. 2.Д. 172.
  • Материалы переписки В.П. Бурлова с Новокурлакскими краеведами. – Архив краеведческого объединения Новокурлакской средней общеобразовательной школы, арх. № 34.
  • «Дорогой наш товарищ Сталин!» и другие товарищи…/ Черушев Н.С., сост. М.: «Звенья», 2001.
  • Звенья : Исторический альманах. Вып. 1. М.: Прогресс; Феникс; Аtheneum, 1991.
  • Микляева М.М., Макаров Н.А. История села Новый Курлак. Рукопись.
  • Энциклопедия для детей. Т. 5: История России и её ближайших соседей. Ч. 3: XX век. М.: Аванта+, 1999.
Мы советуем
7 апреля 2011