Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
7 марта 2012

Растревожить тишину. О свободе выбора в закрытом городе

Фрагмент будущей книги

Артур Фредекинд родился в 3 июля 1959 года в Днепропетровске (на улице Ленина, так же она зовется и сегодня), а будучи годовалым «переехал» в Казахстан, куда советская власть депортировала его отца – врача из волынских немцев, которому во время высылки в 30-ых не было и семи лет. В школу он пошел в Днепропетровске, откуда происходила семья его мамы – еврейки (если совсем точно – происходили они из Нового Буга, а переехали в Днепропетровск где-то после Большого голода 1932–33 гг., так как дедушка стал работать в НКВД – этот факт мучал и мучает Артура до сих пор).

В 1959 году в космос полетел первый человек. С того же 1959 года Днепропетровск стал «закрытым» для иностранцев городом из-за ракетного производства на заводе «Южмаш». Многими днепропетровчанами закрытость города воспринималась как избранность, тем более, что в Кремле на ключевых постах были их земляки (именно тогда появилась шутка про три периода российской истории: допетровский, петровский и днепропетровский). Однако закрытость города означала и более жесткий идеологический контроль, и большую подозрительность, тем более, по отношению к «потенциально опасным элементам», которыми считались и немцы, и евреи (в частности, людей с такой национальностью в паспорте не принимали на физтех университета им. 300-летия воссоединения Украины с Россией, готовивший инженеров для «Южмаша»). Отвергая «потенциально неблагонадежных», система сама учила их приспосабливаться, а некоторых – подталкивала к сопротивлению.

Артур окончил школу в одном из рабочих районов Днепропетровска в 1975 году, в самый расцвет «застоя». И он точно знал, что хочет уехать из Советского Союза, чтобы свободно слушать «Deep Purple» и «The Beatles», чтобы носить длинные волосы, не ожидая в ответ на это агрессии со стороны окружающих. Ни мать, ни отец отъезда из СССР представить себе не могли. Артур с друзьями мечтал построить яхту и отправиться на ней Днепром за границу. Одноклассник, родители которого работали в Египте, приносил иллюстрированные журналы – они были окном в другой, недоступный и идеализированный мир. Участковый, узнавший, что Артур слушает «Black Sabbath», немедленно поставил его на учет в милиции.

Родители не всегда понимали устремлений и настроений своих детей, которых уже не удовлетворяла советская массовая культура. Мать подруги звонила в органы, чтобы сообщить, что ее дочь учит иврит. Родители знакомого искали по квартире его написанные «в стол» пьесы и относили их в КГБ. Мать Артура приняла решение отдать сына в армию, чтобы там он стал «настоящим человеком».

В армии (служба проходила в Брянске) Артур осознал, что он еще и украинец. Прапорщик-земляк убедительно разъяснял: «Мы все из Днепропетровска, мы – украинцы». Брянск ощутимо отличался от Приднепровья, несмотря на относительную географическую близость. Вернувшись из армии, Артур знал, что Украина – его Родина.

В Днепропетровске Артур решил поступать на истфак (в то время, один из самых престижных, потому что идеологических факультетов), но в приемной комиссии ему откровенно заявили, что с фамилией «Фредекинд» шансов у него нет. Поэтому поступил на отделение русской литературы.

Тем более, что пробовать писать начал с четвертого класса школы.

В 1979 году советские войска вошли в Афганистан. На той войне погиб школьный друг Артура. В 1980 году на весь мир прогремела, дав надежду на перемены, польская «Солидарность». Польские газеты, которые тогда в Днепропетровске можно было свободно купить как прессу соцстраны, стали новым окном в другой мир. Коллеги по областному телевидению, где Артур работал параллельно с обучением в университете, дали ему прочесть произведения украинского диссидента Олеся Бердника. Под впечатлением от текстов Артур отправился в Киев, где в Союзе писателей получил адрес тогда уже арестованного Бердника. Придя по этому адресу, он шокировал дочь писателя словами поддержки на русском языке, а сам был удивлен, что она отвечала ему по-украински.

Введение в Польше в 1981 году военного положения совпало с увольнением Артура с телевидения и окончательным уходом в самообразование. В отличие от большинства своих сверстников, занявших типично днепропетровскую позицию: «Лучше подождать и все само собой разрешится», Артур в мае 1981 года с друзьями придумал первый хеппенинг – листовки со словом «Солидарность» и знаком вопроса. Они хотели растревожить тишину будто бы культивировавшего серость города. Самодельные листовки разбросали по почтовым ящикам. И ждали реакции. Следующая партия листовок, с интуитивным предупреждением о наступлении времени репрессий, вышла по случаю прихода к власти Юрия Андропова в 1983 году. Один из приятелей тогда прямо сказал ему: «Если баптисты к власти придут, или хипаны, они тоже так гайки закрутят…».

Через два года, в 1985-ом, уже при Горбачеве Артур Фредекинд и Юрий Дыхан были арестованы (за те самые, антиандроповские листовки). По статье о «клевете» на советский строй Артур и Юрий получили по три года лишения свободы. Оба частично признали свою вину, в написанном по просьбе КГБ объяснении «Почему они сделали это?» мотивируя свой поступок желанием обратить внимание властей на важные общественные проблемы.

Несогласных и осмелившихся выражать свое несогласие в миллионном закрытом городе было немного. И они были очень разные: баптисты и пятидесятники (особенно «отделенные»); русские (или, правильнее, ориентированные на общесоюзное диссидентское движение) интеллигенты Г. Сахаров, М. Рытяев, Джим (Владимир) Михайлов; украинская национально ориентированная молодежь – авторы «Письма творческой молодежи Днепропетровска»; посещавшие синагогу молодые евреи; авангардный художник Сергей Просветов, хиппи Валерий Нестеренко, поэт Андрей Жвакин; рок-группа «Сад» как с русскими, так и украинскими песнями. Себя, вместе с Юрием Дыханом, Игорем Бывальцевым и музыкантом Игорем Михайловым Артур Фредекинд относит к группе «полуанархистов-полухиппи».

Срок Артур отбывал под Киевом. Там, на зоне свидетель Иеговы Анатолий Дикий дал ему почитать «Историю Украины-Руси» Михаила Грушевского. В 1987 году после Чернобыльской аварии ему показалось, что начальство стало добрее, как будто почувствовав, что в некотором смысле его судьба, как и судьба заключенных, зависит от тех же процессов в стране. Мирный атом оказался страшнее военных ракет, проектирумых и производимых в Днепропетровске.

На свободу Артур вышел в разгар перестройки. Поездки в Прибалтику стали школой организованного, институционализированного противостояния советской системе. В Днепропетровске он становится членом Народного Руха Украины, пишет украинские эссе и русские повести. Большую роль в этом сыграла его встреча и дружба с украинским диссидентом Иваном Сокульским, «тонким интеллигентом, который думал о Украине, а потому не мог быть оптимистом». Иван Сокульский умер в 52 года после жестокого избиения «афганцами». Артур был с ним в последние дни его жизни. Своего сына он назовет в честь Сокульского Иваном.

В 1988 году Артур Фредекинд выпускал литературно-публицистический журнал «Свободный ребенок» (название – вольный перевод с немецкого его фамилии). В 1989 году он впервые увидел Германию, еще разделенную Берлинской стеной. Тогда он вернулся в Днепропетровск, из которого уже массово уезжали евреи, немцы, русские, украинцы. Уезжали в Германию и Израиль, США и Канаду, уезжали в Россию, уезжали в Киев. По словам одного из днепропетровцев, все же оставшихся в городе, «развивались те, кто вырвался отсюда». Именно в обыденной серости города рождались яркие личности, которым для своего развития было необходимо изменить обстановку. Они уезжали, но и город подталкивал их к этому. Тем более что власть сменила флаги, но не принципиальные правила игры. 

Артур участвовал в основании и деятельности многих общественных организаций и движений. Днепропетровское общество «Мемориал», по его воспоминаниям, почти сразу стало раскалываться как по национальному принципу (украинцы настаивали на проблеме русификации, а слишком многие русские считали это национализмом), так и по политическим соображениям («консервативная» часть концентрировалась на изучении сталинских репрессий, более радикальная начинала с 1917-го и доходила до «перестройки»). Общество немцев Wiedergeburt возглавила некая госпожа Соловьева, член КПСС и даже юрист (получить подобное образование и должность немцам в СССР было крайне трудно), которая при первой же поездке в ФРГ решила остаться там…

Сионисты из группы С. Хлавновича «Йегудим га-морим» отчетливо не вписывались в основанное официально общество еврейской культуры (первое массовое собрание проходило в театре им. Тараса Шевченко), где активистом абсолютно неожиданно для многих религиозных или просионистских евреев стал бывший врач Аркадий Шмист.

После распада СССР Фредекинд стал наконец печатаемым, его тексты увидели свет в различных СМИ. В конце 1990-ых ему повезло стать интервьюером Фонда Спилберга, и с тех пор проблемы Холокоста станут очень важными для его творчества.

 В 2001 году Артур Фредекинд выехал в Германию. Тем не менее, после событий «Оранжевой революции» он практически постоянно работал в Киеве (в Центре изучения истории Холокоста, а также во многих СМИ), но все же покинул Украину в 2007-м и сейчас живет в городе Кобленц. В статье памяти Ивана Сокульского он написал: «Иногда мне кажется – мы специально не хотим жить нормально. Хотим погибать. Хотим проигрывать. И делать при этом героическое выражение лица».

7 марта 2012
Растревожить тишину. О свободе выбора в закрытом городе
Фрагмент будущей книги

Похожие материалы

22 ноября 2013
22 ноября 2013
Как, что и зачем мы читали в 60–80-е гг., чем было чтение: новым взглядом на действительность или бегством от неё (а может быть, ни тем и ни другим), что выбирали читатели и возможен ли был выбор в условиях «единомыслия»? Таковы темы «круглого стола» Международного Мемориала на ярмарке «Non/Fiction» в субботу, 30 ноября.
8 ноября 2012
8 ноября 2012
Не только поколения делают историю, история также создает поколения. Польский историк Том Юнес о Поколении-89 в Польше
13 февраля 2014
13 февраля 2014
Каково это – быть ребёнком солдата Первой Мировой? Образовательный портал The Army Children Archive рассказывает об этом, публикуя семейные фотографии столетней давности.
27 июня 2012
27 июня 2012
Как посмертная история образа Богдана Хмельницкого показывает, насколько противоположные по смыслу ассоциации может вызвать противоречивый исторический персонаж XVII века.

Последние материалы