Оракул перестройки. Политическая судьба академика Сахарова и рождение «Мемориала»

21 мая 2021

21 мая 1921 года родился Андрей Сахаров — ученый, правозащитник, диссидент, политзаключенный, создатель советской водородной бомбы и лауреат Нобелевской премии.
В последние годы жизни он оказался в непривычном для себя качестве, превратившись в политика-практика всесоюзного масштаба. На I Съезде народных депутатов СССР он сразу стал самой яркой фигурой, требуя радикальных реформ под ропот партийной номенклатуры из числа делегатов. 
Тогда же в СССР возникла организация, чьей главной целью было открытие правды о репрессиях советского периода — общество «Мемориал». Сахаров сыграл в создании «Мемориала» ключевую роль, а участники движения были соратниками академика в его политической борьбе. 
В этом тексте мы рассказываем две неотделимые друг от друга истории: рождения «Мемориала» и недолгой, но невероятно яркой политической судьбы Андрея Сахарова.

Прямо сейчас в здании Международного Мемориала проходит выставка «Последний год. Сахаров и Мемориал», на которой представлено множество уникальных документов и фотографий, относящихся к этому периоду жизни Сахарова и становлению «Мемориала». Выставка закрывается 24 мая 2021 года. Записаться на экскурсию можно по ссылке

Исторический разговор

16 декабря 1986 года в квартире академика Андрея Сахарова, седьмой год находившегося в ссылке в Горьком, зазвонил телефон. Нельзя сказать, что этот звонок был для академика неожиданностью: телефон в его квартире установили только вчера, а до этого он был почти лишен связи с миром и содержался практически под арестом. Но все равно этот звонок был очень волнителен для Сахарова. Академик взял трубку и услышал женский голос. «С вами будет говорить Михаил Сергеевич» — сказала референтка генерального секретаря КПСС Горбачева.

В дальнейшем коротком, но эмоциональном разговоре генсек сообщил Сахарову, что тот свободен, и ему с женой Еленой Боннэр разрешено вернуться в Москву. Академик поблагодарил и ответил, что несколько дней назад в тюрьме погиб его друг, политзаключенный Анатолий Марченко; в лагерях находятся многие другие невинные люди, которых он перечислял в своих письмах; и Сахаров умоляет вернуться к вопросу об их освобождении. Горбачев ответил что-то неопределенное, и разговор закончился.

По легенде, именно этот диалог сподвиг генерального секретаря в ближайшие два года выпустить на волю практически всех политзаключенных. Скорее всего, это было не так: вопрос обсуждался в Политбюро еще в сентябре. 

Но для Сахарова этот разговор был поворотной точкой. Он провел в ссылке почти семь лет. В 1980 году его отправили в Горький накануне московской Олимпиады, после выступлений против начала войны в Афганистане. Это стало последней каплей во взаимоотношениях опального академика с государством.

Académicien terrible

Сахаров, московский интеллигент из семьи школьного учителя, с детства показывал талант физика. Во время войны он служил на одном из оборонных заводов, изобретал приборы для контроля качества снарядов, а после поступил в аспирантуру ФИАНа и в конце 1940-х был включен в секретную группу ученых, которые разрабатывали советскую термоядерную бомбу. За следующие несколько лет он добился в этом больших успехов, стал одним из главных разработчиков первой в мире транспортабельной ядерной бомбы с водородным бустером, а в 1955 году — первой советской термоядерной бомбы. В возрасте 32 лет он стал доктором наук и был избран академиком, минуя ступень члена-корреспондента.

Сахаров был обласкан властью, ему была обеспечена максимально комфортная и интересная жизнь, которую могло дать советское государство — включая машину с шофером, спецпаек и статус академика, трижды Героя социалистического труда. Но тогда он уже начал проявлять первые признаки вольнодумства — в частности, выступая против дальнейших испытаний термоядерного оружия и публично оппонируя сторонникам ЛысенкоТрофим Лысенко — снователь псевдонаучного направления в биологии, т.н. «мичуринской агробиологии», согласно которому приобретенные признаки наследуются, а виды способны перерождаться друг в друга. С 1930-х до 1960-х была доминирующим направлением в советской официальной биологии, многие ученые, разрабатывавшие другие теории, были репрессированы.. А в 1968 году открыто выступил вразрез с государственной идеологией, написав (и опубликовав фактически в самиздате) работу «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». Там он рассуждал об опасности термоядерной войны, необходимости «конвергенции» капиталистической и социалистической систем, глобальных проблемах человечества и интеллектуальной свободе. Уже в «Размышлениях» Сахаров прями выступил в защиту советских политзаключенных — Гинзбурга, Галанскова, Буковского и других — назвал их осуждение «позором» и обличил государственную цензуру в советской печати.

Вскоре Сахаров стал одним из самых видных советских диссидентов. Он писал открытые письма главам государств и международным организациям, ходил на суды к политическим заключенным, писал статьи и давал интервью иностранным журналам. В 1970 году он стал одним из трех основателей Московского комитета прав человека — общественной организации, которая (в том числе) собирала, проверяла и публиковала информацию о нарушении прав человека в СССР. В 1972 году Сахаров женился на диссидентке Елене Боннэр, а в 1975 получил за свою публичную деятельностьОфициальная формулировка: За бесстрашную поддержку фундаментальных принципов мира между людьми и мужественную борьбу со злоупотреблением властью и любыми формами подавления человеческого достоинства. Нобелевскую премию мира.

Андрей Сахаров в конце 1940-х

Фото: sakharov-center.ru

Дом, в котором Сахаров жил во время горьковской ссылки

Фото: Wikimedia

В это время многие друзья и знакомые Сахарова подвергались репрессиям, некоторые из них потеряли работу, стали политзаключенными или вынуждены были эмигрировать. Но самого академика долгое время защищал его статус создателя советской водородной бомбы. Хотя он был для властей настоящим бельмом на глазу, репрессировать заслуженного академика за правозащитную деятельность было проблемно из-за имиджевых и международных политических рисков, а выслать его за границу, как Солженицына, было невозможно, так как Сахаров оставался носителем государственных секретов.

В конце концов, после нескольких заявлений академика против войны в Афганистане, терпение советского правительства лопнуло. В январе 1980 года Сахарова без суда выслали в Горький (ныне Нижний Новгород), поместили фактически под круглосуточный надзор в специальной квартире, резко ограничили его контакты с внешним миром. Некоторое время роль связного выполняла Елена Боннэр, курсируя между Горьким и Москвой с письмами, обращениями и новостями, встречалась с иностранными корреспондентами и давала пресс-конференции от имени мужа. Но вскоре и ее приговорили к ссылке. Сахаров оказался в изоляции.

За семь лет ссылки ему пришлось пережить многое: постоянные негласные обыски и слежку, три голодовки и принудительное кормление, кампании травли в прессе и публичные отречения со стороны давних знакомых. Но теперь этому пришел конец: Сахаров возвращался в Москву и, пользуясь всемирной славой и всенародным авторитетом, собирался изменить страну, включившись в большую политику.

«Памятник». Начало

Возвращение Сахарова укладывалось в череду фундаментальных и громких изменений советской жизни — перестройку. Она официально началась в 1985 году, через два года «ускорилась», и внезапно многое из того, что было нельзя никогда, стало можно. В этих условиях у советского общества появился реальный шанс добиться публикации правды о репрессиях советского периода и сохранить память о них для будущих поколений.

Как вспоминал один из создателей «Мемориала» и впоследствии председатель его правления Арсений Рогинский:

Где-то посредине перестройки, году в 1987–1988-м, идея исторической правды на некоторый период стала чем-то вроде национальной идеи. Дело в том, что история борьбы за права, свободу и демократию в нашей стране была тесно связана с борьбой за историческую правду. На протяжении многих десятилетий сплошная официальная ложь об истории ежедневно вливалась в уши через репродукторы, вдалбливалась через школьные учебники. Но параллельно существовала семейная память, которая этому противостояла — подспудно и безмолвно. И вот появилась возможность говорить. Стали появляться тысячи и тысячи публикаций на тему прошлого и на тему правды о прошлом. На этой волне общего острого интереса в Москве в 1987 году возникла небольшая компания молодых людей, назвавшая себя «Группа “Мемориал”», которая сформулировала свою задачу как «создание мемориального комплекса памяти жертв советского террора». Речь шла о создании не только памятника, но и архива, музея, библиотеки, то есть центра, который был бы одновременно источником узнавания и познавания. Эта инициатива была сразу подхвачена в разных концах Советского Союза: повсеместно стали создаваться группы и собираться подписи в поддержку создания комплекса. Так возникло движение «Мемориал».

В самом начале группа еще не имела своего современного названия, участники называли ее «Памятник». В ней были как опытные диссиденты (например, историк и бывший политзек Павел Кудюкин, пострадавший от «карательной психиатрии» Вячеслав Игрунов), так и молодые активисты перестройки, вдохновленные изменениями в обществе (Виктор Кузин, Юрий Скубко и другие), на первом этапе их было около 15 человек.

Участники группы решили собрать подписи за установку памятника и передать их на XIX партконференцию, которая была запланирована на лето 1988 года. Около полугода они собирали подписи на улицах Москвы и в фойе театров, в ДК, периодически попадая из-за этого в милицию, но в конце концов собрали около 50 тысяч. При помощи делегатов конференции ректора МГИАИ Юрия Афанасьева и кинематографиста Эдуарда Климова они передали это огромное количество бумаг на конференцию. После этого Горбачев в своем выступлении поддержал идею памятника, а затем и Политбюро приняло одобрительное постановление на ту же тему, поручив задачу Министерству культуры.

Однако и после этого участники «Памятника» опасались, что консервативные советские чиновники спустят идею на тормозах или реализуют ее только «для галочки». Единственным способом избежать этого было взяться за установку памятника самим. Этим они и занялись, попутно сменив название на более звучное «Мемориал», которое эта организация носит по сей день.

Министерство культуры объявило конкурс на проект памятника, но его проведение под разными предлогами тормозилось. Параллельно свой — неофициальныйПредполагалось, что конкурс «Мемориала» станет своего рода отборочным туром, и проект, победивший на нем, будет подан на конкурс Минкульта от имени организации — конкурс объявили участники «Мемориала». Они же зарегистрировали в банке счет и начали собирать деньги на установку монумента.

Для активистов было важно, чтобы конкурс проводился гласно и открыто, а жертвователи могли доверять организации, которой переводят деньги. Они решили сформировать при «Мемориале» Общественный совет, который будет состоять из известных и уважаемых по всей стране людей. Совет должен был контролировать работу организации и обеспечивать честность процедур. Но как выбрать состав совета? Мемориальцы пошли на оригинальный ход: провели на улицах Москвы опрос, в открытой форме спрашивая прохожих, кого бы они хотели видеть в составе Совета. 17 людям, чьи фамилии назывались чаще всего, направили предложение войти в Совет. Согласились все, кроме одного — Александра Солженицына. Через несколько дней участники Совета собрались и выбрали из своего числа Почетного председателя — им стал Андрей Сахаров.

Опрос населения Москвы о возможных кандидатах в Общественный совет «Мемориала». Май 1988. Пушкинская площадь.

Фото: архив Международного Мемориала

Итоги опроса по кандидатурам в Общественный совет «Мемориала». Лето 1988.

Фото: архив Международного Мемориала

Список членов Общественного совета и исполкома «Мемориала»

Фото: архив Международного Мемориала

Правда, ничем не прикрытая

Сахаров не случайно оказался во главе «Мемориала», Для него вопросы исторической памяти и ответственности за преступления прошлого были неразрывно связаны с вопросом соблюдения прав человека в настоящем. Еще в «Размышлениях…» он писал о необходимости «довести до конца — до полной правды, а не до взвешенной на весах кастовой целесообразности полуправды — разоблачение сталинизма».

Сахаров долго добивался издания эпохального труда Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Задолго до перестройки Сахаров выступил с требованием признать вину СССР в трагедии Катыни. А в 1979 году он подписал обращение группы диссидентов из стран Балтии с требованием сказать всю правду о пакте Молотова-Риббентропа.

Среди сотен документов, созданных и подписанных им за годы диссидентства, многие написаны в защиту конкретных жертв и целых групп людей, пострадавших в 1930–40-х годах от сталинских репрессий. Например, еще с начала 1970-х Сахаров своими письмами и заявлениями пытался привлечь внимание к проблеме крымских татар, массово депортированных решением Сталина, которым советская власть до самой перестройки запрещала возвращаться в родные места (несмотря на формальную реабилитацию). Также он выступал в защиту советских немцев, которые пережили депортации времен войны, хотели вернуться на историческую родину в Германию, но столкнулись с фактическим запретом на выезд.

Комиссии при райисполкомах

Неудивительно, что Сахаров и мемориальцы быстро нашли общий язык. Еще в июне 1988 года, передавая на партконференцию подписи за памятник, будущие основатели «Мемориала» организовали митинг у Дворца спорта «Динамо». Сахаров произнес там речь — это был первый митинг, на котором он выступал. Позднее именно «Мемориал» стал первой общественной организацией, публично заявившей о выдвижении Сахарова кандидатом в депутаты I съезда народных депутатов СССР. Мемориальцы занимались избирательной кампанией Сахарова, один из основателей организации Лев Пономарев был его доверенным лицом, а Сахаров по мере сил поддерживал «Мемориал» и его инициативы.

А вот представители государства, наоборот, с самого начала относились к «Мемориалу» с подозрением и пытались «задушить» его. По мнению Сахарова, они просто «боялись создания массовой независимой (трудно управляемой) общественной организации, в которой к тому же участвуют многие пользующиеся известностью люди».

Сразу после партконференции 1988 года участники «Мемориала» начали попытки официально зарегистрировать организацию, а чиновники старались не дать им этого сделать. По советским законам, фактически единственный способ создать организацию требовал участия организаций-учредителей — уже зарегистрированных общественных объединений, которые подавали заявку на создание нового. Найти организации, готовые на это, было несложно: идея памятника была популярна в народе и поддержана самим генсеком. В итоге участвовать в создании организации пожелали Союз архитекторов СССР, Союз художников СССР, Союз дизайнеров СССР, Союз театральных деятелей СССР, «Литературная газета», «Огонек» и Союз кинематографистов СССР. Однако, в силу своей полной зависимости от власти, такие организации были удобным рычагом давления на официально еще не существующий «Мемориал».

В начале октября 1988 года Общественный совет и организации-учредители Мемориала отправили письмо Горбачеву, в котором просили помочь провести Учредительную конференцию в конце 1988 года. Ответа они не получили. Вместо этого примерно за неделю до намеченной даты организации-учредители под давлением ЦК КПСС начали одна за другой требовать, чтобы конференцию отложили. Это было невозможно: люди уже съезжались со всей страны. В последний момент было принято вынужденное решение все же провести конференцию, но объявить ее «подготовительной».

Приглашение Л. Богораз на Учредительную конференцию «Мемориала» 29-30.10.1989.

Фото: архив Международного Мемориала

Подготовительная конференция «Мемориала». Дом кино. 29-30.10.1988. Выступает Андрей Смирнов. Слева направо: А. Сахаров, Л. Пономарев, В. Глазычев, О. Орлов, В. Игрунов, А. Смирнов, Ю. Изюмов, неизвестный, Ю. Самодуров.

Кадр из кинохроники

Делегаты Подготовительной конференции «Мемориала». Дом кино. 29-30.10.1988.

Кадр из кинохроники.

На конференции, которая прошла в Доме кино 29-30 октября 1988, было зарегистрировано 220 москвичей и 118 представителей региональных сообществ активистов из 58 городов. Председатель Общественного совета Андрей Сахаров в своем выступлении обратил внимание на то, что «Именно судьба людей, уже известных и пока еще безвестных должна быть в центре нашего внимания» — кредо, которого «Мемориал» придерживается по сей день.

Из записки КГБ о конференции, посланной в ЦК, можно узнать, какие вопросы были наиболее болезненными для власти. Во-первых, это было предложение выдвинуть Сахарова кандидатом в народные депутаты (что в итоге и произошло в январе 1989). Во-вторых, власть беспокоили попытки расширить хронологические рамки деятельности «Мемориала» на весь советский период — не только сталинские времена, но и более ранние, и более поздние — 1960–80-е годы.

После подготовительной конференции, в январе 1989 года, партийные чиновники нанесли еще один удар. Представители «Мемориала» были лишены доступа к банковскому счету, на котором собирались деньги на будущий памятник. Члены Общественного совета во главе с Сахаровым поехали в ЦК. Там им заявили, что согласно постановлению Политбюро, установка памятника поручена Министерству культуры, а значит ему принадлежат все собранные деньги, несмотря на то, что люди жертвовали их именно «Мемориалу». И вообще, «Мемориал» не может владеть счетом, так как он официально не зарегистрирован. Ах, да, скоро будет принято постановление о создании комиссий по расследованию сталинских преступлений при райисполкомах КПСС, а значит и необходимости в «Мемориале» не будет. Наконец, один из чиновников заявил, что проект устава не доработан юридически и его как коммуниста поразило отсутствие там слова «социализм». Все это было к тому, чтобы мемориальцы снова отказались проводить учредительную конференцию, запланированную на конец января.

Сахаров сотоварищи в ответ на этот ворох претензий заняли принципиальную позицию. Во-первых, заявил академик, официальная комиссия и общественная организация — разные вещи, последняя ценна своей независимостью, с которой они не расстанутся ни за что. А во-вторых, они намерены провести учредительную конференцию во что бы то ни стало, и если им будет отказано в поддержке и помещении, то проведут ее на квартирах.

Расчет оказался верным: вызов в ЦК был своего рода «психологической атакой», а снова сорвать конференцию чиновники не решились. В итоге она прошла 28-29 января — это была еще не официальная регистрация, но важный этап ее получения.

А вот собранные «Мемориалом» деньги на памятник так и не вернули: они пропали на счетах Министерства культуры СССР.

Нежеланный депутат

В январе 1989 года на заседании «Мемориала» в Доме кино Сахарова выдвинули кандидатом в народные депутаты I съезда. Важность этого съезда нельзя переоценить: он планировался как верховная инстанция, принимающая важнейшие стратегические решения о пути развития страны. Выборы народных депутатов 1989 года были первым голосованием на альтернативной основе в советской истории. Они сопровождались огромным ажиотажем и радужными ожиданиями.

В съезде должно было принять участие 2250 депутатов: треть избирались по территориальным округам, треть по национально-территориальным, и еще треть по квотам от общественных организаций (например, КПСС направляла 100 делегатов, а Академия наук — 30)

Через неделю после выдвижения Сахарова «Ведомости Мемориала» опубликовали его избирательную программу, которая включала в себя предложения по достаточно радикальному преобразованию экономики, рыночным реформам, социальным гарантиям и обеспечению правового государства. Отдельным пунктом шло «Искоренение последствий сталинизма» и требование раскрыть архивы НКВД-МГБ, а также учредить комиссии по контролю за деятельностью силовых структур и позволить обжаловать в суде решения не только отдельных госслужащих, но и целых организаций.

Выдвижение в депутаты А. Сахарова. Сбор подписей у ЦДХ. 1989.

Фото: архив Международного Мемориала

А. Сахаров на Учредительной конференции Мемориала читает «Ведомости Мемориала» со своей предвыборной программой. 28-29.01.1989. ДК МАИ.

Фото: архив Международного Мемориала

Предвыборная программа Сахарова с публикаторским предисловием. 20.01.1989.

Фото: архив Международного Мемориала

«Мемориал» был не единственным общественным объединением, которое выдвинуло Сахарова. Однако в итоге он избрался в депутаты по квоте Академии наук. С этим связана история одной интриги. Дело в том, что Президиум АН СССР, состоявший из консервативных и лояльных ЦК научных деятелей, не хотел избрания в депутаты Сахарова и его сподвижников. Чтобы обеспечить нужные результаты, президиум манипулировал процедурой выборов, на ходу меняя их правила. Как только это стало известно, у здания президиума собрался большой митинг. В знак протеста Сахаров снял свою кандидатуру во всех округах, где баллотировался, и оставил ее «в академии или нигде». Президиум был вынужден пересмотреть свое решение, и Сахарова избрали народным депутатом от Академии наук СССР.

«Мое выступление имеет принципиальное значение, я продолжаю»

I Съезд народных депутатов СССР, открывшийся в мае 1989 года, был довольно странным мероприятием — по крайней мере, таким бы он показался жителю любой современной демократии.

По Конституции СССР с изменениями, внесенными под руководством Горбачева в 1988 году, Съезд был формально главным носителем власти в стране. Он состоял из  2250 депутатов, избираемых по сложной непрозрачной процедуре. Съезд не был постоянно действующим органом: депутаты должны были собираться в одном месте примерно на несколько дней каждый год. Только тогда они могли принимать самые фундаментальные решения в стране — например, менять конституцию. Эти же люди выбирали из своего состава Верховный совет — фактически двухпалатный парламент, который уже действовал постоянно и обладал ключевыми законодательными и отчасти исполнительными полномочиями в стране. Правила выборов в Верховный совет были также запутаны; он состоял из двух палат, одна из которых не имела фиксированной численности; другая формировалась на основе квот четырех видов территориальных образований в СССР; а на каждом съезде до одной пятой части его состава переизбиралась. Съезд также выбирал Председателя Верховного совета — главу государства, который представлял на утверждение Совета кандидатуры ключевых министров, подписывал законы, вел Съезды и в целом обладал огромными полномочиями — по словам Сахарова, «абсолютной, практически ничем не ограниченной личной властью».

Не стоит забывать, что над всей этой конструкцией довлела 6-я статья конституции, утверждавшая главенствующую роль КПСС. И хотя на выборах люди голосовали за конкретных кандидатов, подавляющее большинство депутатов (по некоторым оценкам — до 90%) были формально членами компартии. КПСС была основным путем в депутаты и в политику вообще, другие еще просто не успели возникнуть. Во главе партии стоял Горбачев — он собирался использовать ее для контроля над Съездом, что и предопределило основную интригу мероприятия.

Линия раскола наметилась сразу же. Съезду предложили утвердить повестку, согласно которой в самом его начале происходили выборы Председателя, Верховного совета, главного министра и обладателей вообще всех ключевых должностей в стране. Такая ситуация была на руку Горбачеву, который планировал стать председателем и назначить своих людей на нужные посты без обсуждений, без риска и почти без конкуренции.

Сахаров выступил резко против: он считал, что такое важное решение стоит принимать в конце съезда, после обстоятельных дискуссий. К тому же, у него был собственный законопроект — Декрет о власти. Это был проект коренной реформы государственного управления, и казалось логичным сначала определиться, какие полномочия остаются за какой должностью, а потом уже — кто какую должность будет занимать.

Андрей Сахаров во время выступления на Съезде

«Декрет о власти» А. Сахарова с подписями из Твери.

Фото: архив Международного Мемориала

А. Сахаров и С. Червонопиский на съезде народных депутатов. 02.06.1989.

Фото: журнал «Огонек»

Первым пунктом в Декрете шла отмена 6-й статьи Конституции СССР, которая закрепляла руководящую роль КПСС. Также декрет значительно усиливал роль Съезда за счет Верховного совета и Председателя, закрепляя за депутатами исключительное право назначать всех ключевых чиновников и принимать законы. Наконец, отдельно было прописано ограничение полномочий КГБ только «задачами защиты международной безопасности».

Предложение изменить повестку съезда поддержали 380 депутатов. Подавляющее большинство, больше 80%, утвердили изначальный вариант и быстро избрали председателем Горбачева. В дальнейшем эти же депутаты проголосовали против почти всех предложений демократических реформ и вообще значимых изменений. Юрий Афанасьев, тоже выбранный депутатом, в своем выступлении назвал их «агрессивно-послушным большинством» — в том числе за склонность кричать, громко хлопать и мешать выступающим депутатам-оппозиционером. Такая реакция часто возникала у них на Сахарова: особенно известна его перепалка с другим депутатом, ветераном Афганской войны, который объявил академика в оскорблении советской армии. Сахаров возразил, что «не оскорбляет солдата, который проливал там кровь», но сама война была «преступной авантюрой». Пятиминутное выступление постоянно прерывали хлопки и крики возмущенных депутатов.

Сахаров стал одним из лидеров формирующейся парламентской оппозиции. Вся страна смотрела его выступления по телевизору — съезд транслировался в прямом эфире. Он высказывался с трибуны очень часто (большинство депутатов вообще не имели возможности выступить), нередко превышал отведенное на слово время. Но зачастую председательствующий Горбачев давал Сахарову договорить — то ли желая выставить себя в выгодном свете, то ли из уважения к заслугам академика. Сахаров, кстати, отзывался о Горбачеве исключительно с уважением, несмотря на то, что они стали де-факто политическими противниками.

Академику не хватило времени и в последний день съезда. Сахаров выступал перед беснующимся залом около 15 минут вместо пяти, в конце зачитав Декрет о власти и предложив проголосовать за его принятие. «Мое выступление имеет принципиальное значение, я продолжаю» — заявил он Горбачеву после очередной просьбы прекратить речь. Но по мнению собравшихся на Съезде, Декрет был слишком радикален. В итоге его даже не дали дочитать и тем более не поставили на голосование.

Между съездами

Хотя на съезде Сахаров с единомышленниками оказались в меньшинстве, всем было понятно: вопрос о том, отражает ли состав депутатов картину реального картины общественного мнения в стране, совсем не однозначен. А политическая ситуация стремительно менялась. То, что не удалось на первом съезде, вполне могло сработать на втором, который планировался уже через полгода. Нарастающие требования демократизации общественной жизни пробивались через все попытки затруднить народное волеизъявление. Это хорошо заметно на примере многотысячных митингов, которые проходили в Лужниках во время съезда. Организаторами были активисты «Мемориала» и еще нескольких общественных организаций, а повестка включала в себя отмену 6 статьи конституции. Изначально городские власти предоставили заявителям именно эту площадку в расчете на то, что Лужники далеко от центра города, и туда никто не придет. Но неожиданно на митинг 21 мая пришло послушать выступление Сахарова от 100 до 150 тыс. человек. Митингов такого масштаба (за исключением праздничных демонстраций) в Советском Союзе не было никогда. На участников это произвело большое впечатление, и митинги в Лужниках стали регулярными. Каждый день люди приходили туда послушать выступающих со сцены и обсудить политические события в стране. Уже через неделю новый митинг побил рекорд — туда пришло около 200 тыс. человек. Именно на одном из митингов в Лужниках Сахаров впервые целиком прочел «Декрет о власти».

Митинг в Лужниках. Май-июнь 1989.

Фото: архив Международного Мемориала

Митинг в Лужниках 21.05.1989. А. Сахаров и А. Адамович.

Кадр из кинохроники

Митинг в Лужниках. Май-июнь 1989.

Фото: архив Международного Мемориала

Между съездами Сахаров активно занимался политикой, став одним из лидеров Межрегиональной группы — объединения депутатов, которое сформировалось из продемократического меньшинства на съезде. Сопредседателями, помимо Сахарова, стали будущий президент Ельцин, Юрий Афанасьев, экономист Гавриил Попов и химик Виктор Пальм, а всего в группу входило 388 депутатов — почти в точности столько же, сколько голосовало против «Горбачевской» повестки I Съезда.

В августе происходит символическое событие, к которому Сахаров призывал еще 15 годами ранее: в журнале «Новый мир» начинается публикация глав «Архипелага ГУЛАГ». Академик в это время активно ездит по стране с агитационными поездками. Несмотря на огромную политическую нагрузку, в сентябре он принимает участие в церемонии перезахоронения жертв сталинских репрессий на Золотой горе в Челябинске. Во время Большого террора десятки тысяч тел расстрелянных здесь были спрятаны в заброшенных шахтах. О захоронении стало широко известно в 1989 году из статьи в газете «Челябинский рабочий» — ее автор, бывший старатель, утверждал, что еще в 1946 году случайно обнаружил в шахтах тела. Активисты «Мемориала», узнав об этой истории, добились проведения эксгумации и установки памятника, который стоит на этом месте до сих пор.

11 декабря открывается II Съезд народных депутатов СССР. Перед ним Сахаров с группой из пяти депутатов пытается организовать «всеобщую двухчасовую предупредительную забастовку», чтобы надавить на прогорбачевкое большинство депутатов и склонить их принять наконец «Декрет о власти». Сделать ее всеобщей не получается.

В тот же день Сахаров выступает на собрании активистов Московского «Мемориала», которые собирают подписи под «Декретом». Кроме того, он выпускает обращение в поддержку одного из основателей «Мемориала» Льва Пономарева, который баллотируется в народные депутаты РСФСРВ союзных республиках существовала параллельная структура властных органов, аналогичная всесоюзной.

14 декабря Сахаров последний раз выступает в Кремле — на собрании Межрегиональной депутатской группы. Вечером он умирает от внезапной остановки сердца.

Наследие

Поразительная черта биографии Сахарова — в конце жизни он терпел неудачи практически во всех своих политических начинаниях, но сразу после его смерти история расставила все по своим местам.

Упоминание руководящей роли КПСС было удалено из статьи 6 советской Конституции уже в марте 1990 года (после митинга на Манежной площади, в котором участвовало несколько сотен тысяч человек), на III внеочередном съезде народных депутатов СССР. За это решение проголосовал 1771 депутат, против — 174, 74 воздержались. Меньше года назад, на I съезде, это мнение было среди депутатов маргинальным.

На том же III съезде была проведена конституционная реформа — депутаты ввели пост президента СССР, назначили им Горбачева и предоставили ему многие полномочия Верховного совета. Удержаться у власти это не помогло: разработанная последним генсеком система управления страной через партийный аппарат и действительно выборные советы оказалась неустойчивой. Каждый следующий съезд был менее легитимен, чем предыдущий, а центробежные процессы в государстве даже вынудили Горбачева попробовать преобразовать СССР в Союз Суверенных Государств — конфедерацию из части союзных республик. Ничего не получилось. В августе 1991 года Горбачев был отстранен от власти путчистами, после чего уже фактически властью не обладал.

В том же году был формально упразднен КГБ СССР, председатель которого Владимир Крючков участвовал в организации путча. Всемогущую спецслужбу разделили на несколько независимых организаций как по территориальному, так и по региональному принципу. Впрочем, окончательно похоронить спецслужбу у Ельцина не хватило политической воли, и через несколько лет самый крупный ее «осколок» восстановил свое влияние, став современной ФСБ.

Похожим образом оказались актуальными выступления Сахарова на тему исторической справедливости. Он успел застать издание «Архипелага ГУЛАГ», но лишь 10 дней не дожил до принятия двух принципиальных документов: 24 декабря II Съезд принял постановления «О политической оценке решения о вводе советских войск в Афганистан в декабре 1979 года» и «О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 года». В первом государство осудило вторжение в Афганистан, за критику которого Сахарова когда-то сослали в Горький, а еще только в мае подвергли обструкции на съезде. Второе было посвящено пакту Молотова-Риббентропа: депутаты осудили факт заключения «секретных протоколов» с договоренностями о разделе сфер влияния в Польше. Рассказать правду об этом договоре Сахаров требовал в коллективном обращении диссидентов еще в 1979 году.

Фотография выставки «Катынь», организованной «Мемориалом» в 1990 году.

Фото: О. Горланов / архив Международного Мемориала

«Московское обращение» с требованием опубликовать «Архипелаг ГУЛАГ». Среди подписантов – Андрей Сахаров.

Фото: архив Международного Мемориала

Закладной камень памятника жертв репрессий. Золотая гора (Челябинск).

Кадр из кинохроники

13 апреля 1990 года ТАСС сообщило, что СССР признает ответственность за расстрел польских военнопленных в 1940 году. Этого Сахаров требовал еще с 1975 года.

***

Прощание с Сахаровым проходило 17 декабря в Доме молодежи, в почетном карауле стояли члены Мемориала. Проводить академика в последний путь приехала масса людей. Среди них был даже председатель Верховного совета СССР Михаил Горбачев. На похоронах он подошел ко вдове и сделал то, что требовали от него приличия в такой ситуации — спросил, может ли он чем-то ей помочь. По легенде, Елена Боннэр ответила: «Зарегистрируйте “Мемориал”».

Через несколько дней исполком Моссовета принял решение о регистрации Устава Московского Мемориала. Чтобы завершить процедуру на всесоюзном уровне, понадобился еще год и три месяца. И вот, три десятилетия спустя, «Мемориал» все еще здесь, и все еще старается соответствовать идеалам Андрея Сахарова.

Колонна прощающихся с А. Сахаровым. 18.12.1989. Проспект Вернадского, процессия идет по направлению в центр, перед метромостом.

Кадр из кинохроники

Прощание с Сахаровым во Дворце молодежи. 17.12.1989. На переднем плане спинами – С. Печуро. Правее – М. Джемилев и А. Даниэль. По другую сторону гроба – Н. Брагинская.

Фото: архив Международного Мемориала

«Прощайте, Андрей Дмитриевич». Объявление о траурном митинге.

Фото: архив Международного Мемориала

Мы советуем
21 мая 2021