Историк за верстаком — Владимир Дукельский

13 мая 2021

В новом выпуске «Историка за верстаком» — Владимир Дукельский, кандидат исторических наук, доцент «Шанинки» и ведущий научный сотрудник Лаборатории музейного проектирования Российского института культурологии.

Гость рассказал, что стал историком классическим путем: мама была учителем, он с детства ездил в экспедиции и поступил на истфак. Ему была интересна археология, но из-за конфликта на кафедре его не взяли в аспирантуру, несмотря на максимально возможный балл. Тогда он поступил на философию, увлекся вопросами историзма, жизни персонифицированного объекта истории. После этого Дукельский стал изучать музейное дело, где царил дух относительной свободы, в отличие от более академичных областей – на дворе был конец 1970-х. Его диссертация называлась «Формирование историзма в музейном деле России в XIX-XX веках. 

Дукельский обнаружил, что российское музейное дело было проникнуто исторической идеей с самого начала, какую бы окраску оно не приобретало — либеральную или охранительную. Оно было концептуальным, а не концентрировалось на отдельных исторических объектах, вокруг которых можно строить экспозицию. Парадоксальным образом, позитивную роль в этой традиции сыграл марксизм. 

Гость учился на истфаке МГУ, когда Брежнев еще не окончательно отошел от дел. Это было интересное время: масштабная реакция еще не началась, а многие преподаватели получили образование в оттепельные времена. Например, на кафедре истории КПСС работал преподаватель Фетюшев, который был абсолютной белой вороной, но с ним ничего не могли сделать — фронтовик, герой войны. Перелом случился, когда Пиночет в Чили сверг Альенде, а Брежнев отошел от дел. 

В послесоветское время Владимир Дукельский был разработчиком множества региональных программ развития культуры. Он разработал собственный метод, который строился вокруг поиска некоей идеи, имманентной для данной местности даже при значительной замене состава жителей. Дукельский привел пример Великого Новгорода, население которого было практически уничтожено Иваном Грозным. Там стоит памятник 1000-летию Руси, и в нем нет фигуры этого царя. Потому что когда ставили памятник, новгородцы (уже совсем другие люди, чем тысячу лет назад!) объяснили, что если поставить там эту фигуру — ее следующей же ночью просто сбросят в реку. 

Собеседники сошлись на том, что из-за централизации и бюрократизации российское государство никогда не могло качественно работать с регионалистикой, пытаясь постричь всех под одну гребенку. Из центра невозможно качественно управлять разнородными системами, и это особенно остро ощущается в музейном деле, потому что все региональные музеи (например, краеведческие) строятся по одним лекалам. Тут гость вспомнил своего коллегу, который шутил, что когда туристы на теплоходе путешествуют по Волге и останавливаются в каждом городе, у них возникает ощущение, будто экспонаты музея возят вместе с ними. И вся работа Дукельского направлена на то, чтобы преодолеть эту проблему 

Гость рассказал о некоторых проектах Лаборатории музейного проектирования, которую он с коллегами основал в конце 1980-х годов. Это, например, национальный музей Татарстана, где они представили историю как смену цивилизаций на Волге — от Хорезма до Российской Федерации. Еще они проектировали музей в Больших Вяземах, где была проблема взаимодействия русской и французской культур начала XIX века, первая их которых порой представляла собой практически локальный вариант второй. Но не менее интересным Дукельский считает проектирование музеев, связанных с конкретными личностями — например, с Михаилом Калашниковым, которого гость считает фактически бесспорным национальным героем. Причем тогда Калашников был жив и доступен для общения. У него фантастическая судьба, и концепцию музея сформулировали как «Калашников без автомата», но теперь музей переделан именно «под автомат». 

Обсудили положение музейной истории на рынке культуры. Гость рассказал, что на рынке востребовано все, кроме науки — исторические спекуляции, мифы, идеологемы. Но положение музея уникально, так как он не может игнорировать массовое историческое сознание. Дукельский упрекнул академических ученых за нежелание заниматься научпопом: ведь образовавшуюся нишу заполняют всяческие проходимцы. «Для меня нет ничего страшнее книжной полки в секции истории Дома книги», заявил гость, но это именно та ниша, в которой может действовать музей. Для этого он должен сочетать следование научным представлениям и некое творческое начало, интеллектуальный поиск. Музей должен делать продукт, который будет пользоваться спросом и интересом, и поэтому сейчас он стал зоной эксперимента. 

Говоря о мировых тенденциях в музейном деле, гость отметил, что проблема государственного давления существует не только в России (но и, например, в Польше), однако общим местом становится диалогичность, снятие конфликтов через их проблематизацию и решение социальных конфликтов. 

Музей, рассказал далее Дукельский, работает с заразными образами, которые создают у человека ощущение причастности и производить огромное впечатление. Он вспомнил историю о выставке по тематике ГУЛАГА, которую делал на материалах Музея «Мемориала». Там был экспонат — детские варежки, которые связала одна из узниц лагеря для своего ребенка. Нерожденного ребенка: ее заставили сделать аборт. Но в земле холодно, и поэтому она связала для него варежки. 

Продолжая тему музеификации ГУЛАГа, гость привел удивительный пример. Эта эпоха связана с глорификацией Сталина, так что на выставке было много его изображений. Первое время приходила «своя» публика, и все шло нормально. А потом, когда она привлекла внимание более широких масс, в книге отзывов начали появляться записи вроде «спасибо, что помогаете сохранять память о товарище Сталине». На другой выставке «Скажи мне, кто твой враг», где были советские газеты, пожилые посетители просто отказывались верить в реальность некоторых экспонатов, обвиняя организаторов, что те их сами напечатали. А однажды Дукельскому выпало организовывать выставку по ГУЛАГу в идиллической местности в Швейцарии. Там через нее за год прошло 250 тыс. человек, потому что у них есть в учебниках истории параграф о ГУЛАГе, а у нас нет.

Говоря о проблемах, которые хотелось бы решить, Дукельский высказал желание что-то противопоставить проектам вроде «Россия — моя история» и другим начинаниям Мединского и РВИО. Эти выставки имеют почти не ограниченное финансирование, и их организаторы могут себе позволить создавать мощные яркие образы при помощи дорогих технологий (например, огромных экранов), при этом не особо беспокоясь об исторической достоверности. Зачастую историческим мифам, на которых строятся эти музеи, почти нечего противопоставить силами официальной науки. К примеру, историкам давно все известно про 1930-е годы. Но у послевоенного поколения людей, переживших ужас Второй Мировой, на контрасте возникло представление об этом времени как о романтической и чудесной поре: стройки, ДнепроГЭС, «Веселые ребята» и т.д. На этих образах, возникших постфактум, можно спекулировать и сейчас. 

Дукельский был вынужден признать, что имперско-государственнической концепции истории в целом нечего противопоставить. Ее приверженцы, условно говоря, взяли старую уваровскую триаду «самодержавие-православие-народность», а конкурирующей глобальной идеи просто нет. 

Гостя спросили о положении дел в российском высшем историческом образовании и о том, что в нем можно менять. Дукельский, сам преподаватель дисциплины «менеджмент наследия», сказал, что необходимо преподавать историю как часть культурной практики — профессиональную деятельность, которая не ограничивается музеями. Другая проблема: современному преподаванию историю не хватает глобальности. Ведь нельзя из позиции национальной истории понять происходящее в мире, нельзя изучать историю Московского царства в отрыве от Великого княжества Литовского. Гость высказал мнение, что при таком подходе, может быть, и положение дел на современных российских границах нам станет понятнее. 

На традиционный вопрос, как он оценивает деятельность «Мемориала», гость ответил, что крайне высоко ценит эту организацию. В том числе за принципиальность: например, в конце 1980-х — начале 1990-х некоторые в духе времени впадали в крайности, начинали чуть ли не оправдывать нацистов, а «Мемориал» был честен и последователен в своей позиции. Он посетовал, что многим неизвестно о многогранности деятельности «Мемориала» как и правозащитной, и исследовательской организации. Отношение к «Мемориалу», в том числе и в сфере музейного дела, из-за государственного давления изменилось, но он все равно остается важнейшей общественной организацией, в которой работают замечательные люди. 

Организаторы цикла «Историк за верстаком» — Вольное историческое общество и Международный Мемориал. Руководители проекта и ведущие — Константин Морозов и Никита Соколов.

Мы советуем
13 мая 2021