Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
24 февраля 2010

1930-50-е годы. Эрос на государственной службе

В 30-е годы государство (комсомол) уже активно борется с «половой распущенностью» в среде рабочих – в основном жесткими, директивными методами, мало способствующими повышению бытовой культуры населения:

«Бесцеремонное вмешательство в личную жизнь людей в 30-е гг. стало обычным явлением, ханжеское морализирование — непременным атрибутом молодого советского человека — активиста и передовика. Партийные, профсоюзные и комсомольские организации повсеместно вторгались в личные отношения людей. На собраниях считалось в порядке вещей во всеуслышание обсуждать вопросы интимной жизни членов коллектива». (Н.Б. Лебина).

Установка на игнорирование частного в пользу общественного приводит к смешению «языка любви» и идеологии. К. Богданов в статье «Любить по-советски: figurae sententiarum» пишет:

«Тематизация любви в советской литературе сталинской эпохи – это уникальное соотнесение собственно индивидуального и социального. Само употребление слов «любовь», «любимый», «любимая» в частотном отношении однозначно указывает на приоритет социального над личным: это любимая Родина, любимый Ленин, любимый Сталин, любимая Москва, любимый город, любимый завод, любимый колхоз и т.д.» В качестве примеров того, как интимное встраивается в социальное, К. Богданов приводит ряд самых популярных песен 30-х годов: Как невесту, Родину мы любим/ Бережем как ласковую мать(«Песня о Родине»)… (СССР: Территория любви, С. 30)

В соцреалистической литературе социальное (долг) всегда одерживает победу над частным (любовью). Американский славист Катарина Кларк в известном исследовании «Советский роман: история как ритуал» описывает три типичных варианта любовного сюжета в соцреалистическом романе (похожие варианты можно обнаружить и в кино):

  1. герой не знает любви, т.к. отдает всего себя служению социалистической Родине,
  2. герой влюбляется и под руководством подруги обретает политическую сознательность,
  3. герой должен пройти через «испытание»: преодолеть любовь к «неправильной» любимой (безыдейной мещанке, представительнице нерабочего класса и т.д.). В третий вариант попадает также возможная в произведениях второй половины 30-х годов ситуация, когда жена или муж оказываются врагами народа. Тогда положительный герой должен не только преодолеть любовь к близкому, но обязательно сдать его НКВД – как, например, делает это героиня фильма И. Пырьева «Партийный билет» (1936).

Исследователи пишут о том, что в искусстве 30-х годов – особенно в живописи и кинематографе – образы влюбленных лишаются сексуальности, а их поведение становится «детским». Любовные отношения героев развиваются при активном вмешательстве колхозного или рабочего коллектива, с обязательным участием авторитетного посредника: члена партии или руководителя. Почти никогда этим авторитетом-благословителем не является близкий родственник, отец или мать: согласно официальной картине мира все советские граждане были детьми партии и «отца народов» Сталина. Так, в фильме М. Чиаурели «Падение Берлина» любовный союз рабочего и учительницы благословляет сам Сталин – причем местом действия этой фантасмагорической сцены оказывается Потсдам

Как отмечает Т. Дашкова, в фильмах сталинского периода прямой показ любовных эмоций и сексуальности – явление редкое. В основном кинематограф использует различные «фигуры замещения»:

«эмоциональную музыку (и) долгие хождения вдвоем» (финал «Светлого пути», прогулка в «Весне»), песню вместо словесного объяснения в любви («Веселые ребята», «Цирк», …«Свадьба с приданым», «Испытание верности» и др.), показ природы для обозначения эротического переживания (лесосплав в «Трех товарищах», разламывающийся лед, волны, порывы ветра, ливень в «Сказании о земле Сибирской» и «Испытании верности»). Более редким, и потому интересным, вариантов является перекодировка трудового порыва в эротический (классический пример – вдохновенная ритмизированная работа на 150 станках в «Светлом пути»)…» (Т. Дашкова, «Границы приватного в советских кинофильмах до и после 1956 года»/ СССР: Территория любви, С. 152)

Следуя официальному советскому пуританству 30-х годов, все любовные отношения на экране должны были приводить к свадьбе (или хотя бы на нее намекать).

«Идеи социалистического аскетизма в 30-е гг. стали чуть ли не нормой жизни. Проблемы половой любви не дискутировались теперь свободно на страницах молодежных журналов… Внешне изменился даже стиль поведения молодежи. Побывавший в 1937 г. в Ленинграде знаменитый французский писатель Андре Жид с удивлением писал о выражении серьезного достоинства на лицах молодых людей без всякого намека на пошлость, вольную шутку, игривость и тем более флирт.

Политическую систему устраивала деэротизация советского общества… Подавление же естественных человеческих чувств пролетарской идеологией порождало фанатизм революционного характера, нашедший, в частности, выражение в безоговорочной преданности лидеру, в обожествлении личности Сталина». (Н.Б. Лебина)

Идеологически благонадежные влюбленные существовали на советском экране до середины 50-х годов. Сразу после смерти Сталина ситуация стала меняться: вместе с «оттепелью» пришло время новых героев и новых любовных сюжетов.

Фильмы:

  • Крестьяне (реж. Ф. Эрмлер, 1934)
  • Простой случай (реж. Вс. Пудовкин, 1930)
  • Колыбельная (реж. Дз. Вертов, 1938 )
  • Случайная встреча (И. Савченко, 1936)
  • Цирк (реж. Г. Александров, 1936),
  • Светлый путь (реж. Г. Александров, 1940)
  • Партийный билет (реж. И . Пырьев, 1936),
  • Богатая невеста (реж. И . Пырьев, 1937),
  • Трактористы (реж. И . Пырьев, 1939),
  • Свинарка и пастух (реж. И . Пырьев, 1941)

Ольга Романова

24 февраля 2010
1930-50-е годы. Эрос на государственной службе

Похожие материалы

24 мая 2016
24 мая 2016
О том, что началась война, узнали от председателя сельсовета. Он объезжал рабочие бригады на полях и сообщал страшную весть. Женщины плакали. Бросив работу, народ собрался у сельсовета, чтобы послушать у репродуктора сообщения из Москвы. Но никто не думал, что война продлится так долго, а тем более, что немецкие сапоги вскоре будут топтать землю родной деревни.
4 марта 2013
4 марта 2013
Один из организаторов выставки «1953 год. Между прошлым и будущим», проходившей в Выставочном зале федеральных архивов в 2003-м году, Алексей Литвин рассказывает о давке на Трубной площади и о том, каким образом о событиях последних сталинских лет можно было рассказать на архивной выставке.
22 декабря 2011
22 декабря 2011
Большой проект журнала «Новое литературное обозрение», посвященный «августам как высшим точкам социальных бифуркаций ХХ века» (августы 1914, 1939, 1945, 1968, 1991 годов), приглашает авторов

Последние материалы