Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой

Фото дня

 
Гарвардская речь Солженицына
Солженицын во время речи «Расколотый мир» перед выпускниками Гарвардского университета

8 июня 1978 года Александр Солженицын произнес речь «Расколотый мир» перед выпускниками Гарвардского университета. Неожиданно для многих, писатель выступил с жесткой критикой западного общества, обвинив его в трусости и бездуховности, а также резко высказался по поводу ключевых американских институтов, таких как демократия и свободная пресса. Речь слушали вживую около 20 тыс. выпускников, а также она транслировалась по телевидению. Выступление Солженицына породило огромное количество споров в СМИ и среди западных интеллектуалов.

С самого начала Солженицын предупредил, что «истина почти всегда бывает горькой», но отметил, что приносит ее не как противник, а как друг. По его мысли, западное общество испытывает очевидное «падение мужества», обусловленное успехами колониализма в прошлом и, глобально, гуманистическим сознанием, которое «не признало за человеком иных задач выше земного счастья и положило в основу современной западной цивилизации опасный уклон преклонения перед человеком и его материальными потребностями».

Проявления этой беды писатель разглядел, в частности, в «юридической форме существования», в которой единственным мерилом допустимого становится закон, а все, что не запрещено, поощряется, даже если оно безнравственно. Например, производители продуктов добавляют в них токсичные консерванты, так как считается, что потребители свободны их не покупать А пресса не несет ответственности за предвзятое изложение информации и гонится лишь за прибылью, никогда не признавая собственных ошибок. Демократическую систему Солженицын назвал склонной к торжеству посредственности.

Писатель заявил, что западное общество слишком увлеклось идеей индивидуальной свободы. «Общество оказалось слабо защищено от бездн человеческого падения, например от злоупотребления свободой для морального насилия над юношеством, вроде фильмов с порнографией, преступностью или бесовщиной: (апл.) все они попали в область свободы и теоретически уравновешиваются свободой юношества их не воспринимать <…> То создаётся геростратова слава террористам, то раскрываются даже оборонные тайны своей страны, то беззастенчиво вмешиваются в личную жизнь известных лиц под лозунгом: «все имеют право всё знать»».

В конечном счете благодаря абсолютизации того, что Солженицын назвал гуманистическим сознанием, среди западных интеллектуалов появляются сторонники социализма, которые склонны не замечать или оправдывать жестокость восточных режимов. Особенно резко писатель высказался по поводу пацифистов (только что закончилась война во Вьетнаме): «Участники американского антивоенного движения оказались соучастниками предательства дальневосточных народов — того геноцида и страданий, которые сегодня там сотрясают 30 миллионов человек».

Ситуацию в мире Солженицын назвал «катастрофой гуманистического автономного безрелигиозного сознания». В конечном счете, по его мысли, западная система оказалась хоть и менее ужасна, чем социализм, но все же порочна. И он бы не хотел, чтобы его родина, освободившись от коммунистического правления, пошла по этому пути.

Речь вызвала бурные споры в прессе. Большинство газет, особенно леволиберальных, упрекали писателя в непонимании западного мира. В то же время, правые издания отмечали справедливость его упреков. Историк Александр Строканов вспоминает: Великая Гарвардская речь многих шокировала <…> Как так, мы его приютили, спасли, а он еще смеет нас критиковать! Но в этом весь Солженицын, в этом смысл его фразы «жить не по лжи». Он, живя в Штатах, продолжал говорить правду. Многие с ним согласились, а многие посчитали, что «этот русский» не имеет право критиковать Америку. Это привлекло к Солженицыну большое внимание. Почти в каждом крупном университете читались курсы, связанные с его работой».

Последние материалы