Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой
27 мая 2021

Историк за верстаком — Михаил Мельниченко

В новом выпуске «Историка за верстаком» — Михаил Мельниченко, кандидат исторических наук, ведущий специалист по советским анекдотам, сооснователь Прожито — крупнейшего корпуса оцифрованных дневников на русском языке, а также проекта Открытый список; специалист по digital humanities, архивистике, эго-документам, дневникам и воспоминаниям.

Гость рассказал, что захотел стать историком еще со школы, но на первых курсах не осознавал это как призвание. Пока не наткнулся к концу третьего курса на тему, которая его захватила — советские политические анекдоты. Он понимал, что представляет последнее поколение заставших этот жанр, и как раз на его детство пришелся бум издания дешевых больших сборников политических анекдотов на плохой бумаге. Сначала это казалось Мельниченко отчасти развлечением, но потом он понял, что имеет дело с бесценным корпусом исторических источников и знает, как можно привести его в порядок. Ранее историки практически не обращали внимания на этот тип источников, а фольклористы не могли заниматься им по политическим причинам, так что поле оказалось практически не распаханным.

Темой анекдотов Мельниченко плотно занимался 10 лет. В результате сообщение на семинаре переросло в курсовую работу, диссертацию, а потом — в монументальный труд «Советский анекдот: указатель сюжетов».

Анекдот — это жанр городского фольклора, который стремительно меняется, возникает и исчезает. Он должен быть смешным для всех, а это возможно, только когда его аудитория знакома с более-менее одной и той же информацией. Поэтому советские анекдоты были популярны во многом за счет унификации политического знания: пропаганда вливала в уши граждан примерно одно и то же, поэтому они владели одинаковым контекстом. Если анекдот основан на психологически недостоверном стереотипе, то он не проходит проверку временем и постепенно пропадает. Например, в начале советской истории, в 1920-х, были некоторое время очень популярны анекдоты, основанные на еврейском характере коммунистического режима (например, если за столом сидит 6 красных комиссаров, значит под столом — 12 колен израилевых). Через некоторое время эта тема сменилась соперничеством еврейских и кавказских группировок в советской власти, но после высылки Троцкого за границу практически сошла на нет. Затем, во время войны, тема коммунистов-евреев пережила некоторый ренессанс благодаря действиям нацистской пропаганды, но после нее новые анекдоты, основанные на этом стереотипе, практически перестали появляться. Зато вскоре появилось огромное количество анекдотов, основанных на феномене «борьбы с космополитизмом» и притеснением евреев в послевоенном СССР. В целом, считает Мельниченко, истории подобного рода позволяют говорить о том, что анекдот — это маркер актуальности того или иного политического стереотипа.

Ведущие спросили гостя о работе со следственными делами 1930–40-х годов, в которых анекдоты встречаются часто. Он ответил, что ему как раз было очень важно четко датировать анекдоты, поскольку это достаточно лукавый источник: даже если он рассказан про конкретного персонажа, это совершенно не значит, что его придумали про этого персонажа или вообще при его жизни. Поэтому Мельниченко активно работал и с делами, и с доносами, и со сводками настроений от КГБ, но мог ограничиваться лишь уже ранее опубликованными источниками, поскольку в ведомственные архивы его бы не пустили.

Сейчас многие коллеги присылают Мельниченко анекдоты, но он с удовольствием констатирует, что за последние годы его указатель дополнился совсем незначительно: изначально в нем было 5850 сюжетов, и к ним прибавилось только около 15. Всего, по оценке Мельниченко, их существует не более 6000.

Гость рассказал, как работал в РГАЛИ (архиве литературы и искусства). Он поступил туда, чтобы получить доступ к документам писательницы Натальи Соколовой, которая всю жизнь собирала анекдоты и собрала крупнейшую из известных коллекций. Ее записи содержались в неописанных фондах, и человека извне к ним бы не допустили. В итоге Мельниченко задержался там на четыре года: «архивы крепко держат», из них сложно уволиться.

Продолжая разговор о российских архивах и о том, что можно в них изменить, гость согласился, что там часто встречается предвзятое и неприветливое по отношению к исследователям отношение со стороны сотрудников. По его словам, люди приходят в архивы с «гражданским» подходом: я плачу налоги, из этих налогов содержатся архивы, значит их сотрудники должны мне помогать. Соглашаясь с тем, что архивы должны быть максимально открыты, Мельниченко в то же время заметил, что деньги, которые выделяются на архивы, во-первых, малы, а, во-вторых, разворовываются, еще не дойдя до точки назначения. Поэтому непонятно, как можно изменить такое отношение, не меняя всю систему и не вливая в нее кратно больше денег. Хотя, конечно, уже сейчас очевидно, что надо пересмотреть законодательство о государственной тайне и открыть ведомственные архивы, в том числе посвященные репрессиям и государственному преследованию инакомыслящих — но это вопрос не к архивистам.

Гость также рассказал о своей работе над проектом «Открытый список», инициированным предпринимателем Валерием Баликоевым. Его изначальная идея достаточно проста: представить базу данных репрессированных «Мемориала» в виде wiki-проекта, который может обновляться и редактироваться каждым. Позднее туда были добавлены данные из многих книг памяти, не включенных в эту базу. После этого команда проекта вместе с «Мемориалом» и ГАРФом стала работать над книгой памяти Москвы и Московской области. Гость оценивает этот проект как самое успешное из краудсорсиноговых архивистских начинаний в России.

Мельниченко рассказал о другом важнейшем своем проекте — «Прожито», огромном корпусе оцифрованных дневниковых свидетельств на русском языке. Он рассказал, что изначально они с программистом Иваном Драбкиным и историком Ильей Венявкиным планировали этот проект как опирающийся на волонтеров, потому что создатели понимали невозможность расшифровать и оцифровать тысячи дневников. В то же время, дневники — довольно удобный формат записей, чтобы сделать их машиночитаемыми и структурировать, во многом потому, что они четко датируются вплоть до дня.

В самом скором времени на «Прожито» откроется раздел, посвященный мемуарным источникам — запрос на них во много раз выше, чем на дневники. Сейчас, благодаря сотрудничеству с Европейским университетом в Санкт-Петербурге, «Прожито» превратилось в крупную авторитетную институцию, куда приносят множество дневников. Это одно из крупнейших мест для прохождения практики студентов-историков, каждый год к ним приходит более сотни человек, что обеспечивает их рабочими руками. Но кроме того, они с первых дней активно используют соцсети для поиска как источников, так и волонтеров, а также организуют мероприятия — например в формате «Лаборатория «Прожито»», когда все желающие могут прийти и ознакомиться с никогда ранее не публиковавшимся текстом, поработать над оцифровкой, а затем обсудить его содержание с другими участниками.

Гость развеял миф, что от советской эпохи осталось мало дневников — напротив, именно тогда эта практика, известная в России с XVII века, становится массовой, дневники ведут даже дети из не очень образованных семей. А во время Великой Отечественной войны, несмотря на формальный запрет вести дневники военнослужащим, их количество выше примерно в 7 раз, чем в мирное время — так в том числе люди справлялись с ужасом и стрессом. Особенно непропорционально много — около 500 — сохранилось дневников жителей блокадного Ленинграда.

В последние годы главное, над чем работает Мельниченко — создать систему, которая будет ориентирована на исследователя и снизит затраты на функционирование архивов в десятки раз. Он предполагает, что такая система будет связывать хранителей домашних архивов с исследователями, она будет давать ответ на вопрос «куда отнести записи дедушки» и в то же время позволять исследователям найти и связаться с владельцами источников.

Говоря о «Мемориале», гость назвал организацию своим большим хорошим другом — она поддерживала практически во всех проектах, везде он использовал ее наработки. Он вдохновляется проектами «Мемориал» и пристально следит за техническими решениями в публикации архивов, которые организация реализует.

Организаторы цикла «Историк за верстаком» — Вольное историческое общество и Международный Мемориал. Руководители проекта и ведущие — Константин Морозов и Никита Соколов.

27 мая 2021
Историк за верстаком — Михаил Мельниченко

Последние материалы