Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
29 марта 2021

Письма депортированным

Фото: Прийт Мюрк/ERR
Батарейная тюрьма в Таллинне, 25 марта Фото: Прийт Мюрк/ERR

В Эстонии 25 марта вспоминали жертв депортации 1949 года.

В этот день стены Батарейной тюрьмы в Таллинне с 19.00 и до полуночи были окрашены в красный цвет. Аналогичная акция прошла в прошлом году. Инсталляция посвящена депортированным и всем репрессированным в период советской оккупации.

В Батарейной тюрьме содержались тысячи жителей Эстонии, отбывавшие наказание по идеологическим основаниям. Многие узники тюрьмы погибли позже в Сибири.

В ходе мартовской депортации 1949 года из Эстонии в течение нескольких дней было выслано в Сибирь более 22 000 человек, в основном – гражданских лиц, женщин, стариков и детей. Репрессии затронули все уезды страны. Большинство депортированных были освобождены в 1958 году, последние из высланных были освобождены в 1965-м. Около трех тысяч человек не вернулись домой.

К годовщине депортации Эстонский институт памяти и газета Postimees провели конкурс «Письмо депортированному», в котором предлагалось принять участие молодым людям 1621 лет.

У этого конкурса много общего со школьным конкурсом «Мемориала» «Человек в истории. Россия — XX век». Как и мемориальский конкурс, он посвящен культуре исторической памяти, истории политических репрессий, ситуации с правами человека в советский период. Как и мемориальский конкурс, он апеллирует к семейной памяти, к личным и региональным архивам, он помогает юному человеку лучше понять себя, осознать историю своей семьи или края как частицу «большой истории».

Есть и отличие. Оно состоит в том, что в Эстонии государство не только не препятствует проведению подобных конкурсов, но и уделяет их организации большое внимание. Приобщение школьников к осознанию трагических страниц прошлого – часть государственной политики в области образования. Исторические конкурсы для молодежи, работа с семейными архивами, запись воспоминаний старших родственников – здесь это не отдельные просветительские акции, а естественная и привычная часть учебной жизни. 

В этом году к годовщине депортации интересующимся историей молодым людям предложили написать письмо из настоящего в прошлое – «депортированному в Сибирь, который страдает от голода, холода и страха далеко от родины. Он не знает будущего. Он не может и предположить, что Советский Союз прекратит существовать в 1991 году и Эстония будет вновь свободна. Он не знает, освободят ли его, что будет с его семьей, страной и всей Европой. Автор, как человек будущего, знает об этом многое. Он может дать депортированному надежду, выразить свои эмоции и мысли, рассказать ему об истории Эстонии, ее развитии и свободном будущем, которое для него — настоящее».

Если кто-то из семьи участника конкурса был депортирован — предлагалось написать ему (ей). Если нет, можно было написать собирательному образу депортированного, которого лично не знаешь. Для этого можно было воспользоваться данными из электронного мемориала, где содержится информация о репрессированных. Писать можно было на эстонском или русском языке.

Всего на конкурс поступило около ста работ со всех уголков Эстонии. Жюри было сложно сделать выбор: многие работы отличались глубоким ощущением истории и личной трагедии депортированных. В каждом письме была частичка исторической памяти, объединяющей народ Эстонии.

25 марта жюри определило лучшие работы конкурса. Они были опубликованы на страницах газеты PostimeesС разрешения с участников и организаторов конкурса предлагаем вашему вниманию некоторые из этих работ.

Фото: Eesti Mälu Instituut
Фото: Eesti Mälu Instituut

«Кремлевский таракан помрет скоро, вот увидишь, его не станет, и отпустят тебя»

Роман Золотарев,
Таллинская Кесклиннская русская гимназия

Здравствуй, дедушка!

Пишу тебе, не зная, дойдет ли письмо мое, или затеряется где-то на почтамте, в каком-то городе, носящем имя очередного коммунистического вождя. А если и дойдет, отдадут ли? Я не буду указывать ни имен, ни точных дат – вдруг заподозрят что неладное и решат на шмон пустить? Спросят: «Голубчики, чья корреспонденция? Разузнать и наказать!» – и все, пиши пропало: не вернется уж никогда тот бедолага домой. Может статься, письмо мое и не попадет к тебе сразу, так и оставят лежать на полке, пылиться – до востребования. Я бумажки эти аккуратненько так сложу и в пачку сигарет спрячу, авось и не найдут. А если и найдут, ничего им, шакалам, не останется – имен-фамилий нет, кто получатель? Одному богу известно…

Бабушка часто вспоминает, как тебя увезли. Говорит, утро на деревне стояло морозное – носу из избы не высунешь, скотину в поле пастись не отправишь. Рано дело было, и еще спали все. Вдруг гул послышался со двора, машина за ворота въехала, мотор заглушили и в дверь постучали. На пороге два хлопца: ружья за спиной, сами в суконных шинелях, кирзовых сапогах, фуражки синие нацеплены. Дальше – как в тумане: крики – визг колес – вагон – рельсы, рельсы, рельсы… Тудук-тудук, тудук-тудук. Приехали, вылезайте: 15 лет лагерей врагу народа, получите-распишитесь!

Я недавно книгу прочитал, о лагерной жизни. Представляешь, целая книга, и написана так складно, прям за живое берет! Спросишь небось, как так? Ха! Я ж тебе главного не рассказал – не просто так пишу тебе, а из будущего. Да-да, читай по слогам бу-ду-ще-го. Да не о том речь, главное, чтоб дошло письмо-то мое. Будем конспирироваться, как заправские разведчики – помнишь, мы в детстве с тобой постоянно играли в разведчиков? Конечно не помнишь, откуда там, ты ж в прошлом… Ну да и неважно это совсем, главное знай, что мы с тобой когда-то будем играть в разведчиков, и смеяться, и книжки читать, и много чего будем вместе делать. Только дождись, обязательно дождись!

Люблю рассматривать старый фотоальбом – чего там только не найдешь! Фотографии уже от времени пожелтели, на некоторых и не разберешь уж, где лица, чьи они? Потрепало их, ничего не скажешь, а все же есть в них что-то особенное, доброе… И люди там добрые, я это по глазам вижу. Вот как так бывает – ты людей в лагеря сажаешь, вертухаев для охраны ставишь, баландой жидкой кормишь, а они все равно улыбаются. Будто говорят: ветер тростиночку гнет-гнет, да не сломает! Есть в этом что-то от Христа…

Если письмецо мое не затеряется, авось году эдак к 50-му дойдет. Сейчас-то кажется, что все это навсегда, что красное солнце никогда не зайдет за горизонт. Нет, не дождетесь, не бывает так и все тут! Правило такое, закон жизненный – все когда-то заканчивается. И ты скоро выйдешь, надо только дотерпеть, не дать себя сломить. Кремлевский таракан нет-нет да и помрет скоро, вот увидишь, его не станет и отпустят тебя.

А уж что начнется после… Огромная страна покажет всю свою любовь, разве что в гроб не плюнет. Наш брат долго терпит, да только коль невмоготу больше, то держись!

«Кум докушал огурец
И закончил с мукою
Оказался наш Отец
не отцом, а сукою…»

Тюрьма, она же не про бараки и пулеметные вышки по периметру. Тюрьма – она в голове сидит, ну или в сердце человеческом – тут уж кому что больше нравится. Не выжмешь ее из себя – всю, до последней капельки, никогда не станешь по-настоящему свободным. С виду-то вполне нормальный: человек как человек, две руки, две ноги, голова есть – кашу есть, мысли всякие думать. А если в душу заглянуть, так холодок по спине бежит, ибо нет там ничего, лишь пустота зияет, а вокруг проволока натянута, с колючками. Такой человек ни себе жизни не дает, ни другим: так и норовит соседа к себе в четыре стены посадить, чтоб света божьего не видеть.

Да что я все о высоком да о сложном, аж противно. Очень хочу тебе о будущем рассказать, сакральным поделиться, да боюсь. А вдруг если я тебе будущее поведаю (ну, то есть для меня оно никакое не будущее конечно, а прошлое), не случится его? Есть такой закон физический – эффект бабочки называется. Если в прошлом что-то изменить, то вся история по другому пути пойдет – во какой закон! Непонятно только, в честь какой бабочки его так назвали и причем тут вообще бабочки. Да дело и не в этом, вот как мне тебе все рассказать? Это же что получается, если ты обо всем наперед знать будешь, то и жить не интересно будет. А так нельзя, жить всегда должно быть интересно.

Расскажи лучше ты мне о своей жизни, да только смотри, все подробно опиши! Для потомков, так сказать: мы твои записи сохраним, в музей передадим, или даже в институт научный. Да-да, есть у нас место такое, где дела минувшие изучают, да до правды докопаться пытаются. А ты как думал? Не все же нам на бюсты Сталина любоваться да в Мавзолей в очереди стоять. Кстати, Ленин так и лежит на Красной площади – не вынесут никак. Уж и не знаю, в чем проблема? Авось боятся, что если его закопать, так и забудут все отца-основателя. Память народная она такая…

Бабушке больно тяжко, пока ты в лагере сидишь. Все ей одной делать приходится – за семью детьми присмотрит, скотину выпасет, сена на зиму заготовит. Как одной со всем управиться? Да и детям нелегко без отца-то расти. Ну да ничего, скоро ты домой вернешься, всяко полегче станет. Вот только дождаться бы… Сейчас-то не узнать дома родного: деревни нашей уж и нет на свете, молодые в город переехали, старики уж поумирали все. Только кладбище одно и осталось – кресты покосились, могилы мхом поросли. Только место-то близко сердцу моему, потому что память в нем живет – и хорошее там было, и плохое, жизнь множества семей с этим местом связана теперь уж на века. Зато города наши – одно загляденье! Да ты и сам все это увидишь, это уж точно.

На том и письмо мое пора заканчивать, хоть столько всего несказанным осталось! Ты главное пиши мне, обязательно пиши. Рассказывай обо всем: как с вами обращаются, как кормят, как вы живете, все подробно описывай. Уж мы-то письма эти сохраним, а там, гляди, и ответственных найдем. Уж тогда-то голубчики и ответят за свои дела, ох ответят!

Твой правнук,

Х.

Фото: Прийт Мюрк/ERR
Батарейная крепость Фото: Прийт Мюрк/ERR

«Мы оба были в Батарейной: ты – заключенным, я – экскурсантом»

Хейти Тальвик
Таллиннская еврейская школа

Дорогой Хейти, если ты это читаешь, то значит каким-то таинственным образом это письмо таки достигло Тюменской области и попало тебе в руки. Но самое удивительное заключается не в том, что оно преодолело семь десятилетий и несколько поколений. Видишь ли, это письмо было написано в 2021-м году уже другим Хейти Тальвиком, твоим родственником.

За почти 70 лет с момента твоей ссылки в Сибирь мир стал другим. Хотя Сталин умер еще в 1953-м, впервые о его преступлениях открыто заговорили только три года спустя. В это же время началось возвращение миллионов сосланных на родину. И хотя смерть тирана дала первый толчок к концу диктатуры, фундамент ее оказался настолько прочным, что и после смерти главного архитектора вавилонская башня империи простояла еще сорок лет. Из осколков кровавого прошлого в конце века возродилась юная и полная энергии Эстония, утраченная твоим поколением.

Преодолевая оккупационное наследие, нельзя забывать о прошлом. От истории никуда не убежать, зато из нее можно выносить уроки, отдавая дань памяти тем, кто этого достоин. Именно поэтому к столетию Эстонской Республики на Маарьямяэ был открыт мемориал жертвам коммунизма, который состоит из двух частей: «Пути» и «Домашнего сада». «Путь» – это туннель, по обе стороны которого на табличках выгравированы имена людей, которые так и не смогли увидеть свет. Среди этих имен есть и твоё.

Как было оно и в списке студентов объединения VELJESTO, которых надлежало арестовать. Скупые слова приговора – социально опасное лицо (sotsiaalselt ohtlik isik).

Хоть это и твои слова – Ah – kord tuleb ikkagi surra! (ах, однажды все же придется умереть), я все-таки не буду называть точную дату, стоящую рядом с твоим именем на той табличке на Маарьямяэ. Кто знает, может тебе удастся пройти через это, и каким-то образом, перехитрив время, остаться в живых? Хотя мне кажется, что ты уже нашел способ это сделать. Ведь поэт – это не простой человек. Ему подвластно оставаться в человеческих сердцах, в языке и культуре своей страны. Сегодня в школах изучают твое творчество. Причем не только твое: Бетти так вообще стала легендой!

Первые десятилетия после твоей ссылки давались ей тяжело. Сталинская цензура не допускала ее к печати и приходилось писать в стол, зарабатывая на жизнь переводами (впрочем, это была не редкость для писателей и поэтов того времени). Лично я, признаюсь, творчество твоей жены внимательно не изучал, но факт, что в библиотеке первое, бросающееся в глаза, – это толстая книга с заглавными буквами BETTI ALVER, о чем-то да говорит. С именем Хейти я сталкиваюсь еще чаще, ведь меня назвали в твою честь. Фамилия же нам с тобой обоим досталось от одного человека – твоего дедушки. У него было двое сыновей – один твой отец, а другой мой прапрапрадед.

Нас разделяет почти 75 лет. Три четверти века. Тем не менее, до меня дошли некоторые отголоски твоей жизни. Сейчас в Эстонии есть целый институт, который занимается сохранением исторической памяти о людях, событиях и явлениях прошлого века, во многом определивших наш образ жизни. Это то, без чего нас невозможно представить и еще труднее понять.

Именно они придумали эдакую машину времени, благодаря которой я смог отправить тебе это письмо, выстроить диалог с прошлым. По всей Эстонии разбросано много мест, в которых, если подобрать правильный ключ, можно открыть дверь в прошлое. Пожалуй, одним из самых главных таких мест является Батарейная тюрьма. Мы оба были с тобой в ее стенах. Только ты в качестве заключенного, а я в качестве экскурсанта. Теперь здесь музей, в котором звучит множество историй самых разных людей. Твоя – одна из них.

Я не знаю, с каким чувством ты прочитаешь это письмо из будущего, но я хочу, чтобы ты знал: о тебе не забыли, тебя помнят и ждут твоего возвращения в «Домашний сад». Ты получишь это письмо где-то в начале 1947-го: продержись еще шесть-семь лет. И если ты когда-то почувствуешь, что силы уходят, а просыпаться не хочется, вспомни свое стихотворение Öö. Вспомни, как ту самую ночь, как молитву, как обещание вернуться.

При подготовке использованы материалы Postemees.ee, err.ee, Eesti Mälu Instituut

29 марта 2021
Письма депортированным

Похожие материалы

25 октября 2010
25 октября 2010
Круглый стол в Центре истории исторического знания Института всеобщей истории РАН в рамках осуществления проекта «Историк и общество»
13 мая 2016
13 мая 2016
В работе я использовала воспоминани жительниц нашего города, переживших военное детство, – оказалось, что память об этом ни у кого не изгладилась, а значит, и война, которая закончилась полвека назад, всё еще не ушла из нашей жизни.
17 марта 2015
17 марта 2015
Мы собираем средства на проведение экскурсий и организацию фотовыставки Эмиля Гатауллина о шаламовских местах на Колыме.
6 июля 2016
6 июля 2016
Немцы не задерживали беглецов, но дубинками и прикладами давали им на дорогу последний показательный урок своей философии «расового мифа»; по ту сторону демаркационной линии в длинных тулупах, буденовских остроконечных шлемах и со штыками наголо стояли стражники «классового мифа», приветствуя скитальцев, бегущих на землю обетованную, спущенными с поводка овчарками или огнем ручных пулеметов.

Последние материалы