Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
1 января 2020

Об обращении с советскими захоронениями и мемориалами в Германии

Себастьян Киндлер
Этот материал — часть проекта «Памятник и праздник». В 2013 году группа исследователей под руководством Михаила Габовича и Елены Никифоровой исследовала коммеморативные практики, связанные с Днем победы в Восточной и Центральной Европе. Исследование зафиксировало традиции празднования 9 мая на момент, предшествующий Крымскому кризису и конфликту на юго-востоке Украины. Сегодня, в мае 2020 года, мы впервые публикуем материалы проекта на русском языке. Оригинальные статьи дополнены постскриптумами от авторов, в которых они рассказывают о том, как ситуация изменилась спустя семь лет. Остальные материалы проекта можно найти здесь.

Когда заходит речь о советских захоронениях и мемориалах в Германии, многим прежде всего приходят на память три крупных и репрезентативных объекта, связанных с павшими солдатами Красной Армии, которые расположены в Берлине: это советские мемориальные кладбища в Тиргартене, в Трептов-парке и в Шёнхольцер Хайде в Панкове. Именно на них направлено внимание широкой германской и зарубежной общественности — не в последнюю очередь благодаря тому, что каждый год 8 и 9 мая там проходят мероприятия в память об окончании Второй мировой войны в Европе.

При этом, однако, часто забывают о том, что помимо этих трех мемориалов в Берлине имеются еще и другие кладбища, на которых нашли свое последнее пристанище советские солдаты. В первую очередь это — советский мемориальный комплекс на Парковом кладбище в Марцане. Там похоронены около 400 советских солдат и офицеров.

Еще менее известны существующие сегодня по всей Германии другие места захоронений советских жертв войны. Зачастую отсутствует информация о том, где были похоронены многие из умерших подневольных рабочих и военнопленных. Не существует и центральной инстанции или справочного издания, где были бы собраны и каталогизированы данные о бесчисленных захоронениях или, по крайней мере, о том, в каких населенных пунктах, на каких кладбищах есть могилы советских жертв нацистского режима и мемориальные объекты, посвященные им.

С марта 2012 г. при Германо-российском музее «Берлин-Карлсхорст» работает проектная группа, занимающаяся выявлением, сбором и упорядочением данных о таких захоронениях и мемориалах на территории ФРГ. На первом этапе работы, который завершился к июню 2013 г., группа занималась паспортизацией преимущественно захоронений советских военнослужащих, павших в годы войны. С середины 2013 г. проект финансируется Фондом «Память, ответственность и будущее», и теперь его целью является прежде всего выявление мест захоронения гражданских жертв войны, происходивших из СССР.

В составленном группой географическом перечне содержатся данные о расположении могил нескольких различных категорий лиц: погибших советских солдат, военнопленных, подневольных работников и работниц, а также их детей. Кроме того, паспортизируются по мере выявления места захоронения советских граждан, погибших в концлагерях и умерших в застенках гестапо. Поскольку после войны советские военнослужащие, умершие от ран, погибшие солдаты из Группы советских войск в Германии (ГСВГ) и русские военнопленные времен Первой мировой войны зачастую обретали последнее пристанище на тех же кладбищах, что и лица, убитые во время Второй мировой войны, данные о них тоже паспортизируются.

Результатом работы стала база данных, с которой каждый желающий может ознакомиться на сайте www.sowjetische-memoriale.de/ru. Цель этой постоянно обновляющейся базы — предоставлять заинтересованным лицам такую первичную информацию о местах захоронения, ​​как адрес каждого объекта, число людей, похороненных там, и др.

На сегодняшний день проектная группа паспортизировала свыше 4100 мест захоронения вышеупомянутых категорий лиц[1]. Многие из них с течением времени подвергались комплексным реконструкциям, изменениям или полной смене художественного оформления. Эти мероприятия не только послужили сохранению данных памятников или мемориалов: во многих отношениях они также проливают свет на развитие культуры памяти, нашедшей свое отражение в обращении с мемориальными комплексами. При этом обнаруживаются различия как между эпохами, так и между регионами — различия, связанные с соответствующим «духом времени», с политическими процессами и переломами.

При рассмотрении крупных структур и взаимосвязей в развитии различных могильных комплексов можно наблюдать некоторые общие тенденции. Так, в ГДР захоронения советских граждан, погибших в годы войны, и связанная с ними память после 1945 г. имели гораздо большее значение, чем в западных федеральных землях. Эти различия связаны, с одной стороны, с тем, что только в восточных федеральных землях имели место бои между Красной Армией и вермахтом и только там возникали соответствующие мемориальные объекты в честь этой особо героизируемой группы павших. С другой стороны память о советских жертвах войны в ГДР играла особую роль из-за тесных отношений с Советским Союзом и использовалась как часть официальной политики памяти. Однако после объединения эта как бы предписанная память в некоторых районах вызвала в качестве ответной реакции желание демонтировать или переместить данные памятники, рассматривавшиеся как знаки господства Социалистической единой партии Германии[2].

В противоположность этому, в Западной Германии нашли свою смерть исключительно такие группы людей, которые на тот момент не были вовлечены непосредственно в боевые действия против Германского рейха. К ним относятся советские военнопленные, подневольные работники и жертвы концлагерей, а также советские граждане, служившие в вермахте. Из-за того, что после окончания войны лишь очень медленно происходил разбор нацистских преступлений и лишь позже — в основном только в 1970-х и 1980-х гг. — началось строительство соответствующих мемориальных комплексов, советские могилы и памятники, которые часто создавались сами выжившими жертвами нацизма, обычно представляли собой неудобные и непопулярные напоминания о прошлом. Конфликт Востока и Запада, вылившийся в холодную войну, привел к тому, что именно могилы советских жертв войны в западных федеральных землях обретали еще более низкий статус[3].

Некоторые из этих изменений и переломов, а также моментов преемственности будут далее разобраны на соответствующих примерах и проиллюстрированы с помощью фотоматериалов. Они показывают, что советские захоронения и более семидесяти лет спустя после нападения Германии на Советский Союз по-прежнему важны, а также что они зачастую претерпевали и по сей день претерпевают изменения.

Советские захоронения в Западной Германии в 1950–1960-е гг.

Советским военным захоронениям в Западной Германии не придавалось большого значения, и тому было — как уже упоминалось — несколько причин. Во-первых, долгое время не происходило обстоятельного общественного обсуждения нацистских преступлений и их жертв. Количество жертв не объявлялось, а ответственные за них лица и организации в послевоенное время редко назывались по имени или привлекались к ответственности. Во-вторых, обострявшийся конфликт Востока с Западом и порожденная им холодная война привели к тому, что в ФРГ, ориентированной на Запад, на так называемые «русские могилы» не обращали особого внимания. И только в 1970-е гг., когда подросло новое поколение, которое стало публично задавать вопросы об ответственности за нацистские злодеяния, начало возникать все больше региональных и местных инициатив и исторических семинаров, занимавшихся как преступлениями, так и жертвами Третьего рейха. До этого времени существовало всего несколько официальных мемориалов жертвам нацизма — например, в бывшем концентрационном лагере Дахау (открыт в 1965 г.) или в Берген-Бельзене (существует с 1966 г.)[4].

Камни в память об умерших военнопленных, подневольных работниках и жертвах концлагерей часто устанавливались самими выжившими узниками соответствующего лагеря и членами рабочих бригад, и происходило это в основном вскоре после их освобождения. Собственно могилы на местных кладбищах, находящихся в муниципальной или церковной собственности, относятся по большей части ко времени до 1945 г., включительно, и их внешний вид, который они приобрели сразу после войны, как правило, сохранился неизменным до настоящего времени[5]. В связи с тем, что оставшиеся в живых подневольные рабочие и военнопленные сами осуществляли установку мемориальных камней и памятников, можно и в старых федеральных землях на многих кладбищах обнаружить надписи, выполненные кириллицей и на русском языке, как например в Изерлоне (Северный Рейн–Вестфалия): там на Главном городском кладбище похоронено более 100 советских военнопленных, о чем говорит памятный камень с русскоязычной надписью[6]. Второй камень, с надписью на немецком языке, был установлен лишь в более позднее время.

Фото: Себастьян Киндлер, 2013 г.
Надгробный памятник советским военнопленным на Главном городском кладбище Изерлона Фото: Себастьян Киндлер, 2013 г.

И все же не только геополитическая ситуация и отсутствие проработки прошлого стали причинами того, что могилы советских жертв войны в старых федеральных землях зачастую сталкивались с неприятием и, соответственно, за ними не было должного ухода: Закон «Об уходе за могилами жертв войны» (Закон о могилах) 1952 г., устанавливавший бессрочное право на упокоение и возлагавший ответственность за уход за могилами на органы власти федеральных земель и муниципалитеты, распространялся только на те захоронения, где были погребены погибшие во время Второй мировой войны лица, находившиеся на военной или подобной ей службе или в плену[7]. Подневольные работницы и работники, заключенные концлагерей и другие гражданские лица, если их гибель не явилась «непосредственным следствием военных действий», под действие закона не подпадали[8].

Только в 1965 г. законодательство было изменено: Закон о могилах был переименован в Закон «О поддержании в порядке могил жертв войн и насилия» и стал распространяться также и на лиц, погибших в качестве «жертв национал-социалистических насильственных мер», «в лагерях для интернированных под немецкой администрацией» или «угнанных для выполнения работ на территорию Германского рейха или удерживавшихся на этой территории против их воли и умерших в течение этого времени»[9]. Только с этим изменением законодательства могилы гражданских лиц, погибших в годы войны, — подневольных работников и работниц, их детей, заключенных концлагерей — приобрели официальный статус военных захоронений и связанное с ним бессрочное право на упокоение.

Однако при ознакомлении со списками могил кладбищ[10] выясняется, что за это время некое, не поддающееся точному установлению, число этих захоронений было уничтожено. Пометки — обычно рукописные — в документах содержат информацию о том, что те или иные могилы, особенно подневольных рабочих и их детей, более не существуют. Порой уже в 1953 г. администрации кладбищ ликвидировали данные захоронения и объявляли их участки незанятыми[11]. Ликвидация могил, продолжавшаяся и после перемены законодательства, обосновывалась современниками по-разному: так, до 1965 г. ссылались именно на Закон о могилах, который не распространялся на подневольных работников. Кроме того, в некоторых случаях говорилось об уничтожении могилы «по ошибке»[12], а иные кладбища ссылались на необходимость строительства новых зданий на месте могил[13]. В другом месте кладбищенские администрации вычеркивали могилы из списков с пометкой, что место их обнаружить более невозможно[14]. Но и после того, как вступил в силу новый закон, спорадически еще имели место ликвидации советских военных могил. Так, муниципальная администрация г. Асперг (округ Людвигсбург, Баден-Вюртемберг) в августе 1968 г. приказала уничтожить в общей сложности 14 могил германских и иностранных граждан, погибших в годы войны, в том числе одну могилу русской подневольной работницы[15].

Советские захоронения как часть культуры памяти ГДР

В отличие от захоронений в старых федеральных землях, места упокоения и памяти советских жертв войны в Восточной Германии имели в целом более высокий статус. То, что им зачастую придавалось большее значение, связано с несколькими факторами. Один важный аспект заключался уже в том послании, которое призваны были нести эти могилы и мемориалы. В большинстве своем они никак не затрагивали тему преступлений национал-социализма, а напоминали о том, что Красная Армия ценой тяжелых потерь освободила Германию и победила во Второй мировой войне. Таким образом, послание было в принципе позитивное и героизирующее погребенных. Советские граждане, захороненные в этих могилах, представали в данной интерпретации не пассивными жертвами, а бойцами, погибшими в борьбе за доброе и правое дело.

Первые советские захоронения и мемориалы сооружались выжившими военнослужащими Красной Армии зачастую сразу после завершения военных действий в том или ином регионе и, таким образом, увековечивали память тех из них, кто эти последние боевые действия не пережил. При захоронении царила спешка, поставка строительных материалов не всегда обеспечивалась, и поэтому данные первые памятники часто не вписываются в типичный канон оформления советских монументов, возобладавший в более позднее время. Примером может служить военный мемориал в Зеефельд-Лёме (район г. Вернойхен, Бранденбург), воздвигнутый в 1945 г. во время наступления на Берлин: это мемориальная стена, на которой расположена чаша вечного огня, а на ее черных кафельных плитках увековечены имена 99 похороненных здесь красноармейцев. Такое оформление резко отличается от типичного для позднейших монументов, представляющих собой, например, обелиски, индивидуальные надгробия в виде камней или плит.

Фото: Себастьян Киндлер, 2012 г.
Советский мемориал в районе Зеефельд-Лёме г. Вернойхена Фото: Себастьян Киндлер, 2012 г.

Эта культура поминовения не подвергалась в военное время никакой централизованной организации и затем прекратила свое существование. После окончания боевых действий советских граждан, павших жертвами войны, зачастую хоронили коллективно в могилах, расположенных вне существующих немецких кладбищ. Советская администрация, как правило, выбирала для этого публичные места, которые невозможно было бы игнорировать, — например, вершины холмов, расположенных в зоне видимости населенных пунктов, площади в центрах городов или перед вокзалами.

С момента основания ГДР и уход за мемориалами, и поддержание памяти о захороненных стали относиться к компетенции восточного немецкого государства. Эта работа проводилась в тесном сотрудничестве с советскими партнерами[16].

После этого перестройка существующих монументов и создание новых проводились в рамках идейно-художественной концепции, выдвигавшей на первый план антифашистское сопротивление и борьбу против нацистов, в ходе которой и погибли похороненные в данных могилах лица. В соответствии с этим подходом использовались преимущественно такие художественные элементы, которые способствовали героизации погибших. Типичными решениями были обелиски, воздвигавшиеся как в качестве центрального элемента мемориальных комплексов, так и в виде небольших надгробий.

Столь же шаблонными выглядят и надписи на памятниках, зачастую выполненные только на русском языке: они подчеркивают почти исключительно «борьбу» против фашизма, которую захороненные вели до конца своей жизни и которая была мотивирована перспективой освобождения и независимости от национал-социализма. Заключительные слова надписей часто содержат обещание, что подвиги жертв войны никогда не будут забыты на их родине. В целом в этих надписях тоже наблюдается концентрация внимания на героической борьбе, независимо от того, действительно ли захороненные пали на поле боя или же в погибли в плену, на подневольных работах или в концлагере[17].

Мемориальные комплексы часто становились аренами инсценировавшегося властями поминовения, так как борьба против национал-социализма представляла собой центральный элемент идентичности братских социалистических стран — ГДР и СССР. В соответствии с той важной ролью, которая отводилась памяти о советских гражданах, павших во Второй мировой войне, места памяти и захоронения, как уже упоминалось, оформлялись практически по единому шаблону и размещались в общественных местах в центре населенных пунктов. После образования ГДР официальные делегации посещали мемориальные кладбища не только в рамках ежегодных торжеств по случаю окончания войны 8 мая: все чаще там проводились и другие празднества, такие как Всемирный день мира. Открытый в 1972 г. мемориальный комплекс на Зееловских высотах включал в себя музей боевых действий на Одерских болотах и сражения за Зееловские высоты, а также устроенное в 1945 г. советское мемориальное кладбище с могилами 265 красноармейцев, погибших в боях. В ГДР он считался важным местом памяти и регулярно посещался иностранными и восточногерманскими делегациями, экскурсиями от школ и трудовых коллективов, а также использовался для партийных манифестаций и прочих массовых мероприятий[18].

Фото: Отдел по военно-мемориальной работе посольства России в Германии, 2010 г.
Кладбище внутри мемориального комплекса «Зееловские высоты», Бранденбург Фото: Отдел по военно-мемориальной работе посольства России в Германии, 2010 г.

Перезахоронения павших и переносы монументов

К теме обращения с советскими могилами в Германии относятся и такие операции, как перезахоронения уже погребенных жертв войны и переносы памятников и мемориальных комплексов. В каждом случае эти перемещения осуществлялись с различными обоснованиями. И здесь тоже нередко проявляются на практике различия между западной и восточной частями Германии.

Как уже упоминалось, советские захоронения и памятники над ними в ФРГ зачастую очень невелики по масштабам. Хотя в период до середины 1950-х гг. во многих местах были проведены перезахоронения и воздвигнуты более крупные комплексы, объединявшие множество могил иностранных граждан, погибших в войне, по сей день на многих небольших муниципальных кладбищах существуют могилы жертв войны, в каждой из которых покоятся останки лишь нескольких советских граждан. В советской зоне оккупации и в ГДР ситуация складывалась иначе: здесь с самого начала считалось необходимым объединить могилы погибших в войне советских граждан в крупные централизованные мемориальные комплексы, и для этого осуществлялись их перезахоронения.

Пример Берлина показывает, что советские граждане-жертвы Второй мировой войны — большую часть их составляют приблизительно 20 тысяч военнослужащих Красной Армии, погибшие при штурме германской столицы, — изначально были погребены во множестве различных мемориальных комплексов. Захоронение солдат было делом их воинских частей, и те наряду с запроектированным еще до начала Берлинской операции мемориальным кладбищем в Тиргартене создали кладбища в Лихтерфельде, Райникендорфе и Лихтенберге. Их художественное оформление, как показывает пример открытого уже летом 1945 г. мемориального кладбища в Лихтерфельде, было чрезвычайно красивым, достойным и представительным, особенно если учесть обстоятельства того времени, когда они возникли, — сразу после окончания войны. Здесь были похоронены до двух тысяч солдат Красной Армии[19].

Фото: Эва-Мария Хайзе, 2012 г.
Советский мемориал в Трептов-парке, Берлин Фото: Эва-Мария Хайзе, 2012 г.

Вскоре после этого советская сторона приняла решение о создании центральных мемориальных кладбищ в Трептов-парке и в Шёнхольцер Хайде. Они были призваны заменить собой прежние мемориальные комплексы и гарантировать, что погибшие советские граждане навсегда обретут место упокоения в своей зоне оккупации. По этой причине было ликвидировано уже в 1947–48 гг., т.е. вскоре после создания, кладбище в Лихтерфельде, находившееся в американской зоне, а останки погребенных на нем красноармейцев были перезахоронены на вновь созданных центральных кладбищах[20].

То же самое относится к мемориалу в честь 32 погибших солдат Красной Армии, находившемся в парке в берлинском районе Фронау. 22 июня 1945 г., в годовщину нападения Германии на Советский Союз, он был открыт в присутствии обер-бургомистра Берлина Вернера, советского коменданта района Павленко и президента берлинского управления полиции Маркграфа. [21] Территория, изначально известная как «Парк отдыха», а в 1935 г. переименованная в честь художника и командующего резервом СА Эрнста Шварца, отныне стала называться «Парк Красной Армии». Однако уже в 1951 г. мемориал был демонтирован, и останки красноармейцев были перенесены на мемориальное кладбище в Шёнхольцер Хайде. Наконец, в 1958 г. и парк был переименован — с тех пор он носит имя своего создателя Людвига Лессера.

Себастьян Киндлер, 2012 г.
Новое мемориальное кладбище на рыночной площади Альтландсберга, земля Бранденбург Себастьян Киндлер, 2012 г.

Перезахоронения и переносы целых кладбищ происходили не только в первые послевоенные годы. Так, с конца войны в Альтландсберге (Бранденбург) существовало советское мемориальное кладбище, размещавшееся на рыночной площади в центре города. Кладбище, на котором покоился в общей сложности 281 красноармеец, было окружено стенами с запертыми металлическими воротами, но в центре его был возведен в честь погибших обелиск, видный издалека. В 1992 г. под руководством городской администрации художественное оформление площади было переработано с тем, чтобы она могла снова использоваться в качестве общественного пространства в центре города. Предварительно состоялись переговоры с компетентными советскими военными инстанциями, и в соответствии с достигнутыми с ними соглашениями во время работ на площади были разрушены стены мемориального кладбища и снесен обелиск. Военные захоронения были перенесены в угол площади и интегрированы во вновь созданный небольшой мемориальный комплекс. Он состоит из двух клумб, на которых расположены в общей сложности шесть мемориальных досок с именами погребенных здесь воинов Красной Армии. Таким образом, город Альтландсберг сегодня снова имеет рыночную площадь, открытую для общего пользования, но вместе с тем и историческому наследию в виде воинских захоронений была оказана подобающая честь, и оно было оставлено в публичном пространстве[22].

В целом, однако, перезахоронения, осуществляемые в связи с ликвидацией или перемещением целых мемориальных комплексов, представляют собой скорее исключение. Гораздо чаще перезахоронения или прихоронения производятся, когда в бывших районах боевых действий обнаруживаются останки погибших солдат. Это происходит, во-первых, при дорожных работах или строительстве зданий; во-вторых, перезахоронения осуществляются также в рамках совместных акций Бундесвера и российской армии, которые проводят на германской и российской территории поиски погибших, но еще не похороненных солдат Второй мировой войны.

В федеральной земле Бранденбург после проведенной совместно германской и российской армиями поисковой операции в Одерских болотах в 1994 г. воинское кладбище в Лебусе стало основным местом, где в существующие могилы прихоранивают останки советских солдат. В рамках этой совместной акции были обнаружены останки 23 солдат Красной Армии и преданы земле на существующем советском мемориальном кладбище. До 2009 г. здесь были прихоронены в существующие могилы 822 погибших на войне советских военнослужащих. В последний раз такое событие имело место в августе 2016 г., когда были погребены останки 38 погибших в бою советских солдат. Всего же на этом мемориальном кладбище нашли вечное упокоение более 4800 красноармейцев[23]. Это число, по всей вероятности, в будущем будет расти, потому что и до сегодняшнего дня в бывших зонах боевых действий находят останки погибших воинов.

Инициативы, направленные на увековечение имен

Приведенные выше примеры удаления мемориалов и памятников с центральных общественных площадей отражают, однако, лишь одну сторону сегодняшнего обращения с этими комплексами. Гораздо чаще изменения происходят с такими могилами и мемориалами, существование и местоположение которых гарантированы. В таких случаях изменения направлены на то, чтобы, с одной стороны, поддержать индивидуальность комплекса как в эстетическом отношении, так и с точки зрения сохранности памятника, а с другой стороны — чтобы обеспечить увековечивание имен захороненных там жертв войны. Подобные инициативы очень часто организуются в сотрудничестве нескольких организаций. Так, Нижнесаксонское отделение Народной ассоциации по уходу за воинскими могилами Германии уже в нескольких местах успешно реализовал с могилами советских военнопленных и подневольных работников проект «Мы пишем ваши имена», цель которого — символически вернуть ранее неизвестным жертвам войны их имена и достоинство[24].

В сотрудничестве с местными школами дети в рамках проектной недели или общего курса истории изучали судьбу ранее неизвестных советских военнопленных, чьи захоронения находятся в округе. На основе информации, полученной от Народной ассоциации по уходу за воинскими могилами Германии, школьники изготавливали глиняные таблички и кирпичи, на которых они писали имена, даты рождения и смерти лиц, похороненных там. Затем таблички размещались рядом с соответствующими могилами и кладбищами, и так увековечивались имена ранее неизвестных жертв войны. Проекты, осуществленные на сегодняшний день, были в основном связаны с кладбищем военнопленных Хёрстен недалеко от Мемориала Берген-Бельзен; но при желании такую работу можно проводить и с другими местами захоронения советских военнопленных, остававшихся до сих пор безымянными[25].

Подобные мероприятия, нацеленные на увековечение имен советских жертв войны, встречаются, однако, не только в Нижней Саксонии. Советское мемориальное кладбище на Главном кладбище в г. Дортмунд (Северный Рейн–Вестфалия) также будет снабжено табличками с именами людей, похороненных на нем. Так будут возвращены имена более чем 5 тысяч советских граждан, погибших в войне. Здесь тоже планируется сотрудничество с учащимися школ[26].

Фото: Себастьян Киндлер, 2012 г.
Памятник на Главном городском кладбище Дортмунда, до восстановления имен Фото: Себастьян Киндлер, 2012 г.

Однако инициативы по восстановлению имен и достоинства умерших военнопленных и подневольных рабочих возникли не в последние годы, а раньше: в г. Ален ученики средних школ уже в 1980-х гг. начали в рамках конкурса по русскому языку выяснять судьбы и имена погребенных на местном Восточном кладбище советских военнопленных и подневольных работников и установили несколько стел с этими именами, сделав их таким образом доступными общественности[27]. Одним из результатов этой работы стало установление контактов с выжившими узниками и потомками депортированных. Последующие классы присоединились к проекту, так что сегодня в Алене проходят ежегодные памятные мероприятия[28].

При реализации этих проектов в сотрудничестве со школами осуществляется уход за могилами, они снабжаются важной дополнительной информацией о людях, похороненных там. Кроме того, молодое поколение знакомится благодаря этой деятельности с историей и судьбой советских военнопленных и подневольных рабочих. Таким образом, работа над проектом позволяет этим школьникам получать знания о периоде Второй мировой войны и о ее последствиях, а также заниматься живым делом, связанным с данной темой.

Изменения художественного оформления памятников в наши дни

Когда сегодня разрабатываются новые или измененные художественные решения для оформления мемориальных комплексов, огромное значение уделяется тому, чтобы захоронения и памятники получили достойный вид и в то же время давали стимул для дальнейшего изучения данной темы. С этой целью часто к подобным проектам привлекают школьные классы, чтобы дать школьницам и школьникам возможность непосредственно соприкоснуться с тематикой преступлений нацистов и памяти о них.

Примером такой практики является возведенный в 2011 г. на кладбище Зеельхорст в Ганновере новый памятник погибшим детям и младенцам, чьи матери были советскими и польскими подневольными работницами.

Фото: Себастьян Киндлер, 2013 г.
Надгробный памятник иностранцам — жертвам войны на кладбище Зеельхорст, Ганновер Фото: Себастьян Киндлер, 2013 г.

На этом кладбище захоронены в общей сложности 978 подневольных работников и работниц из СССР и их детей. Их могилы расположены на том участке кладбища, где покоятся все, кто погиб в годы войн 1914–1918 и 1939–1945 гг. На установленных на могилах каменных блоках и лежащих вровень с землей каменных табличках написаны имена покойных; никакого деления их на различные национальные группы, на военных и гражданских или по иным критериям нет.

Оригинальное художественное решение для памятника детям подневольных работниц обязано своим возникновением инициативе учащихся реальной школы им. Дитриха Бонхёффера г. Ганновера. В сотрудничестве с двумя каменщиками школьники разработали эскиз памятника и изготовили его. Он состоит из множества сложенных в штабеля каменных кубов, напоминающих детские кубики. На двух сторонах каждого куба сделаны рельефные изображения детских игрушек, таких как лошадки-качалки, машинки, погремушки или соски-пустышки. Две другие стороны каждого куба усеяны металлическими табличками с именами и датами рождения и смерти детей. Еще одна табличка, на передней части памятника, сообщает о том, что 279 захороненных здесь детей погибли в родильном доме Годсхорн[29].

Фото: Себастьян Киндлер, 2013 г.
Новый памятник детям советских и польских подневольных работниц на кладбище Зеельхорст, Ганновер Фото: Себастьян Киндлер, 2013 г.

Интеграция мемориалов в новые контексты

И все же не всегда имеется возможность оставить места памяти и упокоения советских граждан, погибших во Второй мировой войне, в прежнем виде: они тоже частично встраиваются в совершенно другие, новые контексты, как это произошло, например, с бывшим шталагом VI A — лагерем для военнопленных в Хемере (Северный Рейн–Вестфалия). На участке земли на горе Юберг изначально планировалось строительство казармы для танкистов. Однако стройка, начатая в 1937 г., была остановлена ​​во время начала войны в 1939 г., и казарма была преобразована в шталаг VI А. Пока лагерь не был освобожден американскими войсками в апреле 1945 г., через него прошло более 200 тысяч военнопленных, в том числе более 160 тысяч из СССР. В силу приписываемой нацистами советским людям «неполноценности» с ними обходились особенно плохо, многие тысячи советских военнопленных погибли в лагере[30].

С момента освобождения и до осени 1945 г. участок служил в качестве лагеря для перемещенных лиц «Рузвельт», а затем британская армия оборудовала здесь «Гражданский лагерь для интернированных № 7», в котором содержались национал-социалисты. Лагерь №7 осенью 1946 г. был перенесен в Зенне (восточная Вестфалия), а с конца года на его месте расположилась воинская часть бельгийской армии, и участок получил название Казарма «Арденны». Ничто больше не напоминало и не призывало помнить о том, как использовались эти здания и эта территория прежде.

После создания Бундесвера в 1955 г. он в следующем году избрал Хемер и казарму «Юберг» одним из первых мест своего базирования. В 1964 г. комплекс был переименован в казарму «Блюхер» и так просуществовал до 2007 г.

Постоянное напоминание о лагере для военнопленных и его узниках появилось лишь в 1992 г.: при входе в казарму был возведен небольшой мемориал, рассказывающий о ее прошлом и увековечивающий память жертв лагеря. В 1995 г. в дополнение к нему на территории казармы был сооружен информационно-мемориальный комплекс, предлагавший посетителям обзор истории лагеря.

В 2007 г. база Бундесвера в Хемере была упразднена, и вся эта территория была переоборудована для земельной садоводческой выставки 2010 г., а затем для последующего использования в качестве зоны отдыха. Сегодня она называется Парк «Зауэрланд» и продолжает служить рекреационным пространством и местом для проведения концертов и других культурных мероприятий.

Информационно-мемориальный комплекс, рассказывающий о лагере военнопленных VI А, был не только сохранен при этой трансформации, но и полностью переоформлен в 2009 г. при содействии «Ассоциации современной истории Хемера». Теперь он располагается в одном из бывших казарменных зданий и рассказывает общественности об истории лагеря, о тяжелой доле узников, особенно военнопленных, и об их повседневной жизни в неволе. Документы, карты и экспонаты служат дополнительными иллюстрациями этих фактических сведений. Превращение места нацистских злодеяний в базу Бундесвера и затем в рекреационный объект, таким образом, произошло, но и наследие этого участка было учтено и интегрировано в его новый формат.

Обращение с захоронениями сегодня / Интеграция в публичное или частное поминовение

Помимо этих изменений, которые испытали сами могилы и памятники за последние 70 лет, встает, конечно, и вопрос о том, какое влияние они оказывают или оказывали на повседневную жизнь людей, живущих рядом с ними. Как уже было сказано выше, особенно на территории бывшей ГДР мемориалы зачастую воздвигались на видных местах и потому не только были всегда на глазах у граждан, но выступали в каких-то случаях и важной частью их повседневной жизни — например, если в связи с ними изменялся характер использования площади в центре города, перед вокзалом или перед церковью. Кроме того, как показал пример Зееловских высот, они в рамках культуры поминовения, управлявшейся государством, использовались для торжеств и юбилеев, независимо от того, имели ли эти праздники прямое отношение к тем, чью память увековечивали мемориалы. Это инсценированное поминовение и использование советских захоронений и мемориалов по любому поводу прекратилось с воссоединением Германии в 1990 г. Однако и по сей день по крайней мере часть таких мест используется для официальных памятных мероприятий. В этом отношении выделяются два больших берлинских мемориальных кладбища — в Тиргартене и в Трептов-парке. И на 8 или 9 мая, и в другие российские праздники, как например 23 февраля, у обоих мемориалов проходят официальные церемонии возложения венков, организуемые посольствами Российской Федерации, других бывших республик Советского Союза, а также представителями ФРГ и других государств. С немецкой стороны в них участвуют также делегации политических партий и других ассоциаций, учреждений и организаций, чье участие объясняется отчасти осознанием исторической ответственности, отчасти связью с российским государством в настоящем. Помимо официальных функционеров на церемонии приходят также в большом количестве частные лица — например, русскоязычные жители Берлина, отмечающие праздники своей родины в привычной им обстановке[31].

Мемориалы, посвященные советским гражданам, погибшим в годы войны, — особенно крупные — нашли свое место и в каноне западногерманской культуры поминовения. Так, Народная ассоциация по уходу за воинскими могилами Германии регулярно проводит памятные мероприятия по случаю Дня народной скорби в ноябре на советском воинском кладбище Шёнхольцер Хайде в берлинском районе Панков (комплексная реконструкция этого кладбища, финансировавшаяся германским государством, была завершена в 2013 г.). В 2012 и 2013 гг. эти мероприятия привлекали более сотни участников — сотрудников дипломатических миссий России, Украины и других стран бывшего СССР, членов правления Ассоциации, представителей районной администрации, политических партий и других общественных и политических организаций, а также частных лиц из числа граждан Германии и других стран[32].

Начиная с 1967 г. рабочий кружок «Цветы для Штукенброка», объединяющий представителей левых и пацифистских взглядов, каждый год около 1 сентября по случаю Международного дня мира проводит памятные мероприятия на месте бывшего Стационарного лагеря для военнопленных 326 (VI К) Зенне в замке Хольте-Штукенброк (Северный Рейн–Вестфалия). Занимающийся научной и педагогической работой Центр документации в шталаге 326 (VI К) Зенне в 2014 г. впервые провело свое собственное памятное мероприятие, посвященное годовщине нападения Германии на Советский Союз 22 июня на территории бывшего лагерного кладбища. Несмотря на различную идейную ориентацию организаторов, эти два мероприятия не конкурировали друг с другом: представители «Цветов для Штукенброка» приняли участие в поминовении узников лагеря, проводившемся Центром документации.

Свидетельства индивидуального поминовения встречаются постоянно, причем как на больших, так и на малых местах захоронения: возложенные цветы, свечи и другие знаки памяти украшают индивидуальные и коллективные могилы; они обычно говорят о том, что кладбище посетил кто-то из родственников похороненных, экскурсионная группа или лица, неким иным образом соприкоснувшиеся с судьбой людей, погребенных там. Кроме того, в единичных случаях за небольшими захоронениями на муниципальных и церковных кладбищах постоянно ухаживают частные лица. Они вместо тех инстанций, которые формально отвечают за это, ухаживают за могилами, сажают на них растения и следят за сохранностью надгробий. Нередко эти люди — жители близлежащих домов; мотивация их в каждом конкретном случае различается. Это не обязательно свидетели войны или люди с российскими корнями: зачастую бывает так, что человек продолжает ухаживать за могилами вместо состарившегося родственника, и это превращается в традицию; бывает, что ухаживают за всеми военными могилами, какие есть на кладбище, не отдавая предпочтения какой-либо одной национальности. Постороннему в большинстве случаев трудно выяснить, кто занимается этой работой, хотя деятельность этих людей и совершается публично.

Помимо такого приватного ухода за могилами есть также случаи, когда частные лица инициируют создание организаций для сохранения советских захоронений: так, например, северное крыло советского гарнизонного кладбища в Дрездене долгое время не получало статуса охраняемого памятника на том основании, что значительная его часть стала местом захоронения военнослужащих Группы советских войск в Германии (ГСВГ) только после 1945 г., а потому данные могилы не подпадают под действие Закона о могилах. Только благодаря усилиям жителей Дрездена эта часть кладбища получила ​​в 2010 г. статус охраняемого памятника истории и культуры. С тех пор гражданская инициатива направлена против планов властей города Дрездена уничтожить захоронения в северной части кладбища. Она получила институциональное оформление в виде организации «Кружок друзей советского гарнизонного кладбища». В 2012 г. статус кружка повысился за счет того, что он в качестве самостоятельной рабочей группы работал в составе Дрезденского городского отделения Народной ассоциации по уходу за воинскими могилами Германии. Это сотрудничество было закончено в декабре 2013 г. Тем временем часть членов «Кружка друзей» объединилась в ассоциацию «DenkMalFort», которая также выступает за сохранение гарнизонного кладбища во всей его полноте и планирует использовать его в качестве места педагогической работы среди молодежи, проводя на нем семинары, воркшопы и экскурсии[33]. Будущее покажет, к чему в итоге приведут эти усилия и как определится дальнейшая судьба той части гарнизонного кладбища, которая вызывает споры.

В своей совокупности приведенные выше примеры показывают, что советские захоронения и мемориалы не только существуют по сей день и напоминают о бесчисленных жертвах Второй мировой войны, но и всегда представляют собой часть окружающей среды и общества. В этом качестве они не только выступают молчаливыми монументами, но и подвержены процессам как сохранения наследия, так и разрыва с ним. Данные процессы затрагивают и их конструкцию, и, в еще большей степени, влекут за собой изменения в характере их интерпретации и интеграции в социальные контексты.

Эти изменения привели за последние десятилетия к тому, что, например, была поднята тема судеб подневольных рабочих, военнопленных и других советских граждан-жертв нацистского режима, но вместе с тем они же показали и снижение интереса, и сопротивление по отношению к советским памятникам в тех регионах, где они ранее были частью предписываемой государством мемориальной практики.

Как было показано выше, все еще недостаточно известно о судьбах этих жертв войны: по сравнению с общим количеством соответствующих захоронений, сегодня лишь в немногих населенных пунктах посредством установки табличек с именами и датами жизни достойно поддерживается память о конкретных людях, захороненных там.

Но различными лицами и коллективами по-прежнему ведется работа по выяснению судеб людей, похороненных там, и благодаря этой активности захоронения и мемориалы советских жертв Второй мировой войны в Германии не представляют собой чего-то статичного и застывшего. Наоборот, они пребывают в постоянном движении и таким образом прочно сохраняются в памяти общественности, будь то в качестве «камней преткновения», свидетельств и напоминаний о совершенных злодеяниях или в качестве источника для научно-исторических исследований.

Электронный адрес проектной группы «Советские захоронения и мемориалы в Германии» при Германо-российском музее «Берлин-Карлсхорст»: memoriale@museum-karlshorst.de.

Авторизованный перевод с немецкого Кирилла Левинсона

P. S.

Представленный в статье Себастьяна Киндлера проект «Советские мемориалы в Германии» формально завершил свою работу в 2018 году. База данных, собранная его командой, остается доступной по адресу www.sowjetische-memoriale.de, хотя новыми сведениями пополняется лишь эпизодически. Общие тенденции, описанные Киндлером, остаются в силе. Так, в Германии вопрос об удалении советских мемориалов не обсуждается никем кроме отдельных правых публицистов, чьи предложения обычно не находит никакого отклика. Этим Германия отличается от соседней Польши, где в 2017 началась централизованная кампания сноса или переноса советской военных памятников, и ряда других стран Восточной Европы, где памятники переносились по инициативе местных властей или общественных кампаний. (Подробный обзор о судьбе советских военных памятников во всем мире после 1989-91 гг. представлен в моей статье, написанной на немецком языке: «Der Umgang mit sowjetischen Kriegsdenkmälern seit 1989/91: ein Überblick», доступной по адресу tinyurl.com/memorialy.)

В Германии, напротив, развиваются низовые инициативы по уходу за советскими и российскими воинскими захоронениям. Так, силами берлинской ассоциации «Обелиск» восстановлено полностью разрушенное кладбище российских военнопленных времен Первой мировой войны во Франкфурте-на-Одере. Та же ассоциация уже несколько лет борется за поименную мемориализацию захороненных в Трептов-парке и в этих целях каждый год на 9 мая устраивает акцию, в рамках которой над безымянными братскими могилами устанавливаются временные таблички с именами солдат, о которых известно, что их останки захоронены в этом мемориале.

Михаил Габович

 


[1] Эти данные соответствуют информации Отдела по военно-мемориальной работе Посольства РФ в Берлине, который также оценивает число российских и советских захоронений в Германии примерно в 4000.

[2] Puvogel U. Einleitung // Endlich S., Goldenbogen N. et al. Gedenkstätten für die Opfer des Nationalsozialismus. Eine Dokumentation. Bd. II. Bonn, 1999. S. 11–26, S. 12f.

[3] Puvogel U. Einleitung // Endlich S., Stankowski M., Graf U. Gedenkstätten für die Opfer des Nationalsozialismus. Eine Dokumentation. Bd. I. 2., überarb. u. erw. Auflage. Bonn, 1995. S. 9–14, S. 10f.

[4] Ibid.

[5] Ibid.

[6] В надписи на камне названы 127 погибших советских граждан, однако официальные данные о фактическом числе захороненных здесь советских жертв войны противоречат друг другу.

[7] Bundesgesetzblatt. 1952. №23. S. 320–322.

[8] Bundesgesetzblatt. 1952. №23. S. 320–322, 320.

[9] Bundesgesetzblatt. 1965. №29. S. 589–592, 589.

[10] Поскольку проектная группа пока располагает только списками воинских захоронений по федеральной земле Баден-Вюртемберг, здесь приводятся примеры в основном из этого региона. Однако данные примеры могут считаться показательными и для других районов страны.

[11] Список воинских захоронений: Baden-Württemberg. Hardheim-Schweinberg, Kriegsgräberliste. 1953.

[12] Baden-Württemberg. Pfullendorf, Kriegsgräberliste. 1953.

[13] Baden-Württemberg. Ravensburg, OT Bavendorf, Kriegsgräberliste. 1953.

[14] Baden-Württemberg. Westhausen, Kriegsgräberliste. 1969.

[15] Baden-Württemberg. Asperg, Kriegsgräberliste. 1968.

[16] Gedenkstätte Seelower Höhen. Geschichte der Gedenkstätte. www.gedenkstaette-seelower-hoehen.de/content/geschichte.htm (последнее обращение 08.01.2014).

[17] Müller B. Erinnerungskultur in der DDR // Bundeszentrale für politische Bildung. Dossier Geschichte und Erinnerung. www.bpb.de/geschichte/zeitgeschichte/geschichte-und-erinnerung/39817/er…, (последнее обращение 11.10.2016).

[18] Ibid.; Gedenkstätte Seelower Höhen. Geschichte der Gedenkstätte.

[19] Köpstein H. Die sowjetischen Ehrenmale in Berlin. Berlin: ROSSI, 2006. S. 61–65.

[20] Ibidem.

[21] Bahr E. Ehrenmal für die Gefallenen der Roten Armee // Berliner Zeitung. 1945. №1. Ausgabe 37. 27.06.1945. S. 3.

[22] Данные с информационного стенда на Рыночной площади в Альтландсберге, 2012 г.

[23] Amt Lebus. Russische Kriegsgräberstätte in Lebus. www.amt-lebus.de/verzeichnis/objekt.php?mandat=79596 (последнее обращение 04.12.2013); o. A. Gedenken an Kriegsopfer und Friedensmahnung, in: Der Oderlandkurier Ausgabe 9/2016, 26./27. August 2016, S. 3; Volksbund Deutsche Kriegsgräberfürsorge. Kriegsgräberstätte Lebus. www.volksbund.de/kriegsgraeberstaette/lebus.html (последнее обращение 11.10.2016).

[24] Volksbund Deutsche Kriegsgräberfürsorge, Landesverband Niedersachsen. Schulprojekte. www.volksbund.de/niedersachsen/schularbeit/schulprojekte.html (последнее обращение 11.10.2016).

[25] Arbeitsgemeinschaft Bergen-Belsen e.V. Wie schreiben eure Namen. www.ag-bergen-belsen.de/namen.html (последнее обращение 11.10.2016); Volksbund Deutsche Kriegsgräberfürsorge, Landesverband Niedersachsen. Schulprojekte. www.volksbund.de/niedersachsen/schularbeit/schulprojekte.html (последнее обращение 11.10.2016).

[26] Информация получена от администрации кладбища в Дортмунде в сентябре 2012 г.

[27] Информация получена от Райнхарда Кюнемана, г. Ален, 2013 г.

[28] Fritz-Winter-Gesamtschule Ahlen. Gedenkveranstaltung zum 8. Mai auf dem Ostfriedhof in Ahlen. www.bilderstrom.de/cms/fritz-winter-gesamtschule/index.php?id=402&no_ca… (последнее обращение 08.01.2014).

[29] Netzwerk Erinnerung + Zukunft in der Region Hannover. Orte der Erinnerung — Stadtfriedhof Seelhorst. www.erinnerungundzukunft.de/?id=96 (последнее обращение 11.10.2016).

[30] Источники здесь и далее: Stadt Hemer. Sauerlandpark, Geschichte des Geländes. www.hemer.de/sauerlandpark.alt/Besucherinfos/Gelaende-Geschichte/117190… (последнее обращение 08.01.2014); Verein für Hemeraner Zeitgeschichte e.V. (Hrsg.) Zur Geschichte des Kriegsgefangenenlagers Stalag VI A Hemer. Eine Begleitschrift für die Gedenkstätte und die beiden Friedhöfe. 3. Auflage. Hemer, 2012. S. 25, 61–70.

[31] Подробнее об этом см. в статьях Севиль Гусейновой и Михаила Габовича в настоящем сборнике.

[32] О Дне народной скорби 15 ноября 2009 г. см.: Volksbund Deutsche Kriegsgräberfürsorge e.V. (Hrsg.) Volksbund Forum 3, Den Frieden gewinnen: Ansprachen zum Volkstrauertag 2009. Kassel, 2009; о Дне народной скорби 18 ноября 2012 г.: Volksbund Deutsche Kriegsgräberfürsorge e.V. (Hrsg.) Volkstrauertag 2012, Gedenkstunde zum Volkstrauertag. www.volksbund.de/mediathek/video-volkstrauertag/volkstrauertag-2012.html (последнее обращение 09.09.2014); о Дне народной скорби 17 ноября 2013 г. см.: Meckel M. (Hrsg.) Impressionen zum Volkstrauertag 2013. http://markus-meckel.de/2013/11/impressionen-vom-volkstrauertag-2013/ (последнее обращение 09.09.2014), а также сведения, полученные от Лутца Приса, участника памятного мероприятия на советском мемориальном кладбище Шёнхольцер Хайде 16 ноября 2013 г.

[33] Förster A. Verein wehrt sich gegen Friedhofs-Einebnung // Berliner Zeitung Online. 7.5.2014. www.berliner-zeitung.de/politik/garnisonsfriedhof-in-dresden-verein-weh… (последнее обращение 11.10.2016).

 

1 января 2020
Об обращении с советскими захоронениями и мемориалами в Германии
Себастьян Киндлер

Последние материалы