Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой

Фото дня

 
«Длинная телеграмма». Рождение «Политики сдерживания»

Зимой 1945-46 года американское Казначейство попросило посольство США в СССР объяснить, почему советская власть была против создания МВФ и Всемирного банка. В ответ они получили объемную (около 8 тыс. слов) депешу, написанную первым секретарем посольства Джорджем Ф. Кеннаном и известную теперь как «Длинная телеграмма».

Телеграмма не содержала прямого ответа на вопрос. Это был подробный анализ самих основ советского мировоззрения, картины мира, целей и задач, которые ставила перед собой советская власть, а также рекомендации по поводу того, как американскому правительству стоит взаимодействовать с этой властью. Изначально предполагалось, что эту секретную депешу прочтет лишь несколько человек в Госдепартаменте и Казначействе, но она пришлась настолько «в точку», что была разослана тысячам чиновников самого разного уровня, а по указанию министра обороны Джеймса Форрестола ее получили все министры, высокопоставленные военные и посольства США в других странах.

Кеннан писал, что Советский Союз не рассматривает перспективу мирного существования социалистических и капиталистических стран. Абсолютно все действия СССР на мировой арене, включая членство в международных организациях, направлены на ослабление влияния капиталистических стран и разжигание вражды между ними. По Кеннану, такое положение вещей не вытекало из идеологии, а было естественным следствием чувства незащищенности, исторически присущего русскому народу, враждебности сопредельных стран, национализма и многовековых попыток русских правителей скрыть от народа правду о том, что творится за границей, а от соседей — о том, что происходит внутри страны. Неслучайно именно в этой стране победил марксизм, «еще более агрессивно и фанатично звучащий в ленинской интерпретации», — потому что он основан на посылке о том, что бессмысленно искать компромисс между классами, а надо разрушить социальные институты, служащие проводниками воли господствующего класса.

Кеннан рассказывает, из чего исходят представители советского правительства и на какие группы извне они будут опираться, чтобы реализовывать свои цели. Одна из неожиданных мыслей, высказанных Кеннаном — что советское правительство воспринимало зарубежные умеренно-социалистические партии и движения как еще более опасные объединения, чем консервативные группы, чьи ценности прямо противоречили советской идеологии. Потому что консерваторы хотя бы действовали открыто, а социал-демократы, — как их называл Ленин, «ложные друзья народа» и могут увести граждан западных стран от истинного коммунизма.

В заключении телеграммы Кеннан приводил практические советы, вытекающие из его анализа. Одним из главных его выводов было то, что, хотя советская власть «невосприимчива к логике рассуждений, она всегда восприимчива к логике силы». Поэтому, чтобы не допустить глобальной войны, необходимо создать у советского руководства уверенность, что если оно будет действовать силой, то встретит ответ в лице еще большей силы — а ведь СССР гораздо слабее консолидированного западного мира. К тому же, писал Кеннан, крайне важно информировать собственное население о том, что происходит в Советском Союзе: «Я убежден, что в настоящее время в нашей стране могло бы быть гораздо меньше истеричного антисоветизма, если бы наш народ лучше понимал реальное положение дел. Ничто не является настолько опасным или пугающим, как неведение».

«Длинная телеграмма», вкупе со статьей The Sources of Soviet Conduct, написанной Кеннаном для журнала Foreign Affairs и напечатанной в июле следующего года, фактически стала базисом для построения всей внешней политики США на протяжении Холодной войны. В частности, благодаря ей была принята доктрина Взаимного гарантированного уничтожения и образована НАТО — хотя Кеннан яростно критиковал расширение этой организации уже после развала СССР, утверждая, что оно приведет к возрождению «образа врага» в современной России.

Помимо прочего, Кеннан писал, что структура советского правительства исключает саму возможность формирования картины мира, соответствующей действительности, в умах власть имущих. Этот пассаж «телеграммы» и сейчас кажется абсолютно актуальным и применимым к действиям уже российской власти:

«Не стоит думать, что политический курс СССР основан на лицемерии и неискренности со стороны тех, кто его проводит. Многие из них настолько невежественны относительно внешнего мира и настолько подвластны [пропущено] самовнушению, что без труда могут поверить тому, во что им верить удобно и комфортно. Наконец, мы имеем неразгаданную тайну относительно того, кто на этой великой земле получает точную и объективную информацию о внешнем мире. В атмосфере секретности и конспирации, царящей в правительстве, существуют безграничные возможности к искажению и фальсификации информации. Недоверие русских к объективной истине — а точнее, отсутствие веры в ее существование — приводит к тому, что они расценивают представленные факты как орудие для поддержания той или иной скрытой цели. Есть все основания полагать, что это правительство в действительности является заговором внутри заговора; и я не склонен верить в то, что сам Сталин получает объективное представление о политической ситуации в мире. Здесь открываются неограниченные возможности для хитроумных интриг, по части которых русские являются непревзойденными мастерами…»