Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
21 января 2019

Трагические приключения принца Люсьена Жерома Мюрата и кавалера Замизинца де Пиньяка в Стране Советов

Иллюстрация из книги «Дело Бронникова»
Схема кружков, подшитая к «Делу Бронникова» Иллюстрация из книги «Дело Бронникова»
Вахтина П., Громова Н., Позднякова Т. Дело Бронникова: «О контрреволюционной организации фашистских молодежных кружков и антисоветских литературных салонов №249-32».  – М.: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2019.

Зимой 1931/32 г. Ленинградские чекисты получили сигнал: в 115-м зенитном артполку, развернутом в пос. Лисий Нос, «подняла голову контрреволюция». Секретарь комячейки одной из зенитных батарей Жданов сообщал:

Крюков при поддержке Волкова и других выступил на политзанятиях с большой речью по поводу коммунистической партии и ее неправильного отношения и политики по отношению к беспартийным и интеллигенции…На последних батарейных собраниях Крюков и Волков заявили, что они дворяне, что они находятся в оппозиции к Советской власти, что Советскую власть они защищать не желают и к этому же призывают сочувствующих им красноармейцев.

15 февраля 1932 г., накануне демобилизации, Алексея Крюкова арестовали. Отцом его был русский адмирал, дедом – член Совета министра государственных имуществ. Алексей Крюков (род. в 1909) окончил словесное отделение знаменитого Зубовского института – Государственного института истории искусств, проходил практику в издательстве «Academia», преподавал в школе при заводе «Электросила». При этом был тайным литератором: посылал статьи и переводы в «Нувель Меркюр Франсез» и «Свирель Собвея» (нью-йоркский альманах Д.Бурлюка), сочинил поэму, нарочито оскорбительно названную «Актябрь»:

Все мое – в отлетевшем минувшем,
В настоящем – все чуждое мне;
В нем, в котором мне откликов нет,
Голос мой отдается все глуше.

И наследия страшные влиты
Мне в артерий бегущую кровь
Строем предков моих именитых,
Пропадающем в гуще веков…

Поначалу Крюков не без гордости сознавался лишь в том, что именовал красноармейцев баранами, слепо следующими за партией и командованием, но в начале марта дал подробные показания и – главное – стал называть имена.

В течение недели были арестованы упомянутые Крюковым однополчанин Дмитрий Волков (работал счетоводом), литератор и киновед Михаил Бронников, музыкант Георгий Бруни, преподаватель военных учебных заведений Глеб Вержбицкий, актриса и чтица Любовь Моор-Зубова и ее муж – Вильям Моор, врач, уроженец Венгрии и выпускник Колумбийского университета.

Поскольку следы «измены» указывали на ленинградские литературно-художественные круги, расследование возглавил Алексей Бузников, уже известный по делу Детского сектора Леногиза («дела обэриутов»), сам не чуждый просвещения детей: несколько лет спустя он станет директором детской студии Ленфильма. Шли допросы, продолжались аресты, вскоре Бузников с подручными узнали о существовании в Ленинграде негласных обществ с загадочными названиями, но довольно антисоветской направленностью. Салон Мооров оказывался «организацией сатанистов», где отправляли черные мессы и устраивали спиритические сеансы:

Мы вызывали духов, причем эти духи очень часто говорили всякие антисоветские вещи, вроде того, что дух Ленина в загробном мире кается в совершенных им на земле грехах (показания Г.Бруни).

На самом деле в квартире Мооров собирались оставшиеся в городе религиозные деятели и безобидные масоны. 66-летний В.Моор, умерший от инфаркта в ДПЗ 26 марта, спустя две недели после ареста, был обвинен в шпионаже в пользу Германии. Бруни признался, что сообщал врачу о настроениях в религиозных общинах и на улицах за умеренное вознаграждение (всего 300-400 рублей) . Впрочем, следователи особенно не разрабатывали выдуманную «шпионскую линию». Гораздо больше их интересовала антисоветская агитация. Крюков агитировал в школе и полку, Вержбицкий преподавал военным, а правовед и поэт Николай Шульговский сказал в глаза чекистам следующее:

«Молодежь, соприкасающаяся и соприкасавшаяся со мной, учившаяся на моих поэтических произведениях, по моим философским и политическим принципам, на моей ненависти к большевистской диктатуре, способна сделать то, чего я не могу сделать сам».

Главным же заговорщиком сочли Михаила Бронникова, человека действительно незаурядного (да он и сам взял многое на себя). О нем следует сказать подробнее. Бронников был кадетом, лицеистом, «зубовцем». В одной из своих лицейских работ он точно описал близкое будущее родины:

«Трудно вообразить себе всю силу, всю власть императоров. Главенствующим оружием ее была система доносов».

Бронников посещал переводческую секцию Мих.Лозинского (стихи Эредиа, проза Жида). Молодежь там придумывала друг другу прозвища: Бронникова назвали Замизинцем, потому что сначала в секции было пять человек, а его чуть позже привела Екатерина Малкина. Кроме того, Бронникова, – кажется, дамского угодника – прозвали кавалером де Пиньяком (персонаж комедии Бомонта – Флетчера «Охота за охотником»). С уважением о Бронникове отзывались старшие и известные современники – А.Бенуа, А.Волынский, М.Лозинский. Обучаясь в ГИИИ, Бронников увлекся кинематографом, писал о звездах Голливуда Мэри Пикфорд (монография 1926 г.) и Эдне Первиэнс (статья в 1928 г.). Пожалуй, именно в книге о Пикфорд Бронников сформулировал свое оппозиционное кредо, говоря об экранизациях детской литературы:

«Добрые бывают вознаграждены, а злые…не то чтобы наказаны, – это было бы слишком уж прямолинейно, но сконфужены… В этих счастливых романах бесчисленные дети, как мальчик в богемской сказке, поминутно делают усилие сдвинуть с места бочку человеческих слез и страданий, и это почти всегда им удается».

Издательство "Аст"
Издательство «Аст»

На рубеже 20-30-х гг. Бронников стал организатором и идеологом нескольких кружков. В «Бандаше» и «Штрогейм-клубе» писали и снимали фотофильмы «Женщина-стрелок», «Бар», «Прачки», «Цирк»; изучали западное кино. Кружок посещали художники В.Власов, Ю.Петров, А.Порет, С.Гушнер, переводчица Н.Волжина, кинодеятели М.Ремезов и Ф.Минц, актриса Т.Макарова (будущая жена С.Герасимова). Ремезов работал на «Турменфильме» с кинообэриутами Минцем и Ягдфельдом; они придумали сюжет о советской стране, накрытой гигантским стеклянным колпаком.

В «Шекспир-банджо», «Безымянном клубе» и «Бодлеровской академии» занимались оригинальным литературным творчеством, переводами и обсуждали их. М.Бронников написал книгу о М.Прусте, сочинил повесть «Две короны ночью» и сборник новелл «пять снов». Герой повести работал в бюрократическом Электропухе, флиртовал с комсомолкой Клеопатрой, посещал наравне с сотрудниками ГПУ бордель и выщипывал у себя на теле волосы, чтобы уподобиться принцу.

Александр Рейслер, родственник Ю.Германа, служил на телефонном заводе и писал рассказы о голодных царских офицерах, пьяницах- рабочих, изнасилованных женщинах и грабежах Красной армии. Борис Ласкеев писал таинственные новеллы «Инфелико-Сумм», «Рон-Соваль» и поэму «Ленинополь» (об абсолютизме). Экономист Павел Азбелев сочинял акмеистические стихи. Михаил Ремезов был автором поэтических «Путешествий» — вокруг комнаты или в направлении сна. В них читатель несомненно уловит переклички с обэриутами, и даже заочный диалог с Набоковым («Университетская поэма»):

Я плыву от годов и монет,
Вижу двери, но это не выход,
Вижу книги – но выхода нет,
И вселенная пучится рылом.
Представительствует от нее,
И ворчит, и известкой плюет
Эта комната. Очень давно
Я живу здесь и знаю немало –
Часто пара полуночных ног
До утра меня здесь баловала.
Развозила меня по углам,
И я голубем тыкался в стены,
Где углем уплывающим мгла
Залегла и восстала системой.

Собственно говоря, Бронников еще в том давнем лицейском сочинении напророчил судьбу кружковцев:

«Конечно, это была оппозиция несерьезная, а главное, недостаточно планомерная, чтобы вызвать репрессивные меры. Однако эти меры скоро появились, и с такой строгостью, которые мы даже и не можем себе представить».

Постановлением выездной сессии Коллегии ОГПУ в ЛВО 17 июня 1932 г. Михаила Бронникова, Георгия Бруни, Глеба Вержбицкого, Любовь Моор и Николая Шульговского приговорили к 3 годам лагерей; Татьяне Билибиной и Михаилу Лозинскому дали 3 года условно; Павла Азбелева, Татьяну Владимирову, Василия Власова, Николая Ефимова, Бориса Ласкеева, Веру и Павла Наумовых, Бориса Пестинского, Элеонору Петкевич, Александра Рейслера, Михаила Ремезова, Марию Рыжкину-Петерсен и Георгия Шуппе сослали.

Хуже всех пришлось красноармейцам – Крюкову и Волкову дали по 10 лет лагерей. Помимо нарушения присяги, они обвинялись в критике большевизма: 

«Индустриализация – это сумасшедшие темпы (а иначе я их называть не мог), подчиненные стремлению кучки фанатиков. Тяжесть ложится на плечи трудящихся. Социализм в моем понимании является утопией, идущей вразрез со всеми законами природы, и, конечно, никогда проведен в жизнь не будет».

Часть репрессированных вернулась в Ленинград – они умерли или пропали без вести в блокаду. Шульговский через год умер в заключении. Рейслера и Волкова расстреляли в 1937 г.  Азбелев погиб на фронте в 1941. Рыжкина-Петерсен ушла с немцами.

Бронников жил в Кировске, писал с А.Розановым детские оперы. 5 июля 1941 г. Был арестован и получил 5 лет лагерей. Дальнейшая его судьба неизвестна.

Судьба же Алексея Крюкова, той ниточки, потянув которую, чекисты придумали «дело Бронникова», сложилась необычно и трагично. В 1933 г. Крюков бежал из Белбалтлага, его задержали на финской границе, он пытался покончить с собой, дал показания о подготовке теракта на Красной площади за подписью принца Мюрата. В 1939 г. Обращался со стихотворным письмом к Сталину. Последний раз был репрессирован в 1951 г., далее следы его теряются.

Книга «Дело Бронникова» – итог многолетней работы трех авторов. Насколько было возможно, они постарались разыскать сведения о биографиях осужденных, встречались с их родственниками. К сожалению, малоизученным и лишь незначительно опубликованным  осталось творчество молодых литераторов. ФСБ запрещает копировать архивные материалы и не дает достаточного времени для их переписывания под предлогом защиты авторских прав.

Таким образом, и после смерти Бронников и его товарищи продолжают подвергаться репрессиям.

По теме:

«О контрреволюционной организации фашистских молодежных кружков и антисоветских салонов» / Фрагмент книги «Дело Бронникова» // colta.ru

21 января 2019
Трагические приключения принца Люсьена Жерома Мюрата и кавалера Замизинца де Пиньяка в Стране Советов
Темы

Похожие материалы

22 марта 2019
22 марта 2019
Об уникальном документальном фильме Питера Джексона «Они никогда не станут старше», восстановленном из архивных съемок Первой Мировой
24 июня 2016
24 июня 2016
40 лет назад был закончен (но, разумеется, не опубликован) роман Фридриха Горенштейна «Место» - хроника борьбы за существование героя в СССР конца 50-х. Об истории из прошлого, спроецированной на настоящее и будущее – в новой рецензии на старую книгу.
24 января 2019
24 января 2019
Что такое «документальный роман», где проходит граница между документом и художественным текстом, и от лица какого героя ведется повествование рассказывает автор книги — Николай Кононов.
10 марта 2017
10 марта 2017
Документальный фильм о противостоянии восточногерманских скейтеров с бетонной культурой штази 80-х «This ain’t California» («Здесь вам не Калифорния!») на самом деле не о коммунистах и не о досках, да и вообще не документальный фильм, а шитое аккуратными белыми нитками мокьюментари о культуре позднего ГДР.