Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
21 ноября 2018

«Я в сердце века»

m.business-gazeta.ru
25 октября 2018 г. Камерный зал Берлинской филармонии m.business-gazeta.ru
Накануне дня памяти жертв политических репрессий в России советских узников вспоминали в Берлине. В Берлинской филармонии с гастрольным концертом выступил знаменитый дирижер Теодор Курентзис со своим славным коллективом. Исполняли хоровое сочинение современного французского композитора Эрсана, написанное на тексты французских и русских заключенных.
 
25 октября 2018 г. Камерный зал Берлинской филармонии. Хор и солисты оркестра Musicaeterna Пермского академического театра оперы и балета им. П.И.Чайковского, дирижер Т.Курентзис, хормейстер В.Полонский,чтец М.Мейлах.
 
История этого произведения такова. Филипп Эрсан, выпускник Парижской консерватории, ученик А.Жоливе, любит и умеет работать с литературными текстами разной сложности. Он писал на слова Джойса и Эко, создал балет «Грозовой перевал» и оперу «Черный монах». В 2004 г. Эрсан сочинил 15-минутное хоровое произведение для фестиваля в Клерво, который проходит в зданиях знаменитого монастыря, использовавшихся в качестве тюрьмы. «Пределы мгновений» состояли из 13 вокальных номеров, авторство текстов принадлежало заключенным клервоской тюрьмы, самым колоритным был
француз с псевдонимом Такезо; этот уголовник увлекся Японией, выучил язык и в сочинении звучат его хайку.
 
Спустя несколько лет запись «Пределов мгновений» услышал Курентзис и настолько заинтересовался сочинением, что Пермский театр заказал Эрсану новую редакцию. Фактически, речь идет о новом произведении, его продолжительность – 75 минут, «Tristia» состоят из 33 номеров. Композитор учел, что его опус будет исполнен в Перми, где расположен Мемориальный комплекс политических репрессий «Пермь-36», и русскую часть хоровой оперы составил из текстов не только безвестных заключенных, но и прославленных узников ГУЛАГа – Мандельштама и Шаламова.
 
Жанр «хоровой оперы» подчеркивает стремление любой репресивной системы, в том числе, и пенитенциарной, стереть человеческую индивидуальность. Универсальный трагизм судеб узников подчеркивает народный характер музыки: Эрсан использует мотивы русских, итальянских, средневосточных, японских и других народных песен и танцев. Редкие сольные номера, но, главное, сольные партии инструментов (аккордеон, скрипка, фагот) подчеркивают стремление арестованного человека к сохранению своего «я». Об этом же сказано и в прологе с текстом В.Шаламова (его читает еще один советский зек – Михаил Мейлах), в нем поэт признается в любви к тропе, которую он любит именно за то, что ходит по ней он один.
 
Композиция сочинения Эрсана заставляет припомнить круги. Это и круги, которыми бродят по тюремному двору заключенные на картине Ван Гога, и это круги ада в «Божественной комедии» Данте. Тексты заключенных образуют круг тем и образов: узник находится между черным и белым, словно между небом и землей; белый и черный – это цвета настроения, а эмоции в тюрьме – грусть, сожаление, тайная надежда. Из тюрем доносятся мертвые голоса и приходят безответные письма. Совсем еще недавно узник был юным хулиганом, и вот он уже превратился в призрачного старика.
 
Узники мечтают стать воздушным шаром, превратиться из спеленутой куколки в бабочку, обрести крылья и вылететь птицей из застенков. Мотив превращения напоминает о «Скорбных элегиях» репрессированного изгнанника – Овидия, автора «Метаморфоз». Не следует забывать, что название хоровой оперы совпадает и с названием сборника Мандельштама. Французский и русский круги текстов смыкаются общими символами искупления, небесной тверди и птиц. Искупление – это «черная свечка» Мандельштама, которая сгорает в узилище во имя свободы другого человека. Небесная твердь – цель и мечта, а крылья птиц – средство, знакомое еще со времен греческого Дедала. Можно, правда, вспомнить стихи Олега Григорьева, которые принципиально не могли быть использованы Эрсаном:
 
- Ну, как тебе на ветке?
- Спросила птица в клетке.
- На ветке, как и в клетке,
- Только прутья редки.
 
За рамки тюремной тематики явно выходит и завершающий «русский круг» красивый номер на стихотворение Мандельштама «Заблудился я в небе..» Все-таки, в этом сочинении говорится об изгнании, не о заключении, скорее, речь идет о том, что земное существование слишком несвободно, просто кандалы бывают очень разными. В интервью Эрсан говорит, что вдохновлял его и Достоевский. Очень важно, что композитор дал в своей опере право голоса безымянным униженным и оскорбленным. И эмоциональная кульминация сочинения — это не номера на талантливые и трагичные слова Мандельштама и Шаламова, но грубая блатная песня «Опять в тюрьме» с ее жуткими рефренами: нары, шмары, шпалы, кары, кошмары!
21 ноября 2018
«Я в сердце века»

Похожие материалы

27 октября 2013
27 октября 2013
В Музее ГУЛАГа прозвучит специальная программа, посвященная памяти В.Т. Шаламова – человека, не сломавшегося морально, выстоявшего и творчески осмыслившего свою жизнь. В концерте прозвучит произведение Андрея Зеленского, специально написанное к данному событию.
31 января 2014
31 января 2014
24 февраля 2016
24 февраля 2016
О том, как Шаламов использует в своей прозе иронию и почему фактические несостыковки в его лагерных бытописаниях сложно назвать ошибками, рассказывает Сергей Бондаренко.
17 апреля 2014
17 апреля 2014
На какой музыке Денисов учил своих консерваторских студентов, какие записи показывал, какие носители при этом использовались? О здешней культурной ситуации в сравнении с мировой – в беседе с учениками Эдисона Денисова Юрием Каспаровым и Владимиром Тарнопольским.