Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой
27 июля 2015

Мой друг Parteigenosse. Рядовой Райнер в бельгийском лагере для военопленных.

Продолжение истории ветерана Вермахта. Собеседник Игоря Свинаренко, пенсионер Райнер из Восточной Германии, рассказывает о своём пребывании в бельгийском лагере для военнопленных, после того, как позиции его зенитной батареи под Ганновером были заняты британской армией в апреле 1945. Предыдущая глава истории доступна по ссылке.

Лагерь есть лагерь! С утра, значит, как обычно – построение и перекличка. Поскольку на работы зеков не гоняли, они подтягивались поближе к воротам, толпились там и ждали подвоза продовольствия, о котором только и были мысли. Они заитересованно считали, сколько выгрузили мешков с белым хлебом, сколько муки, а также мороженых баранов из Австралии, и гадали – осьмушку хлеба дадут или четвертинку? Какой суп будет сегодня? Вода с парой кусочков брюквы? Или погуще? Может, муки туда подсыпят? Что касается заморских баранов, то они шли на прокорм вохры. Паёк зекам казался скудным, и к тому же в нем, как отметил Райнер, почти не было балластных веществ. (Надо же, эх не в тех лагерях он был, вот нашел на что пожаловаться). Что привело к проблемам со стулом. А чего вы хотите? Белый хлеб, который немцам казался похожим на вату, немного маргарина, кусок колбасы сделанной в основном из сои, джем и черный чай. Белый хлеб с джемом, да, это вам не ГУЛАГ… Проблемы со стулом, объяснил Райнер, – вызывали запоры. Однажды он 13 дней не ходил по большому. Кончилось тем, что он, пардон – но такие детали дают картинку – лично выковырял пальцами из себя два окаменевших куска дерьма.

А чем ели? Приборов лагерное начальство не выдавало. Зеки делали себе ножички из обрезков жести, которые остались от строительства нужника. И затачивали их вот об стенку этого же сортира, других камней на территории не было. Ложки делали из крышек консервных банок и обрезков проволоки. Этот прибор, нож с вилкой, Райнер до сих пор хранит у себя дома…

А миски все-таки выдали. Еду и чай готовили в баках для белья, за бараками. Кроме котлового довольствия, иногда зекам выдавали консервы, бекон (!) или ветчина (!), и они делили банку на нескольких человек. Давали иногда и смесь чайного порошка, сахара и сухого молока. Но, поскольку кружек не было, смесь эту съедали всухую. Жрали щавель который там, к счастью, рос. Один чудак был замечен в том что варил бульон из порошка для ног. Голод притупить не удавалось.

А с куревом вообще был швах. Табачное довольствие не было предусмотрено никакое. Курильщики меняли обручальные кольца, которые чудом уцелели при обысках, на табак. По курсу 1 золотое кольцо = 25 граммов табака. А как золото кончилось, некоторые умельцы начали делать кольца из латунных монеток, при том что всех инструментов – какой-нибудь случайный гвоздь, которым продырявливали дензнак, и пара камней. И вот как-то выделывали, и после еще шлифовали землей. Но после у вохровцев от этих колец начали зеленеть пальцы. Бизнес этот был придушен, а жуликов забрала военная полиция и увезла в неизвестном направлении. Больше их никто не видел.

Конец войны охрана отметила беспорядочной пальбой в воздух. И не только: один зек был убил пулей в спину, она откуда-то вроде срикошетила. На другой день приехала машина и забрала труп. Райнеру не понравилось, что с телом обращались как с забитым животным. Я ж говорю вам, не в тех лагерях он сидел.

Зекам разрешали писать письма домой. Писали они, писали…Но первые ответы получили только летом 47-го, на третий год заключения, перед самым освобождением.

Вспоминаются какие-то случаи. Один немец украл на складе сколько-то сахара. В наказание его… не расстреляли, не избили, а – заставили жрать сахар. Он ел, пока его уже не стошнило. Потом несчастного закинули в яму диаметром 60 см и глубиной 6 метров, ее вырыли под сортир. И он там пару дней сидел.

Еще было такое наказание: выстригали на голове крест, от уха до уха и от лба до шеи. А после еще ставили на целый день у позорного столба и следили, чтоб наказанный не присел.

Время коротали за картами, (скат, национальная такая игра), и конечно, то и дело разгорались скандалы, до драки. Кроме того, загадывали друг другу загадки. Болтали про еду, выпивку и баб, само собой. Один зек, в миру руководитель хора, создал и на этой зоне хор, и братва запела – Санта-Лючию и арии из опер. Кто-то давал уроки французского и английского, по памяти, что запомнилось из школы. Иногда перепадали книжки на немецком, и Райнер читал их товарищам вслух. Он запомнил одну про Чингиз Хана, автор – Теофиль Готье, и что-то про зверей. Кто с образованием, те читали лекции по своим специальностям. Один экономист растолковывал им, как из уменьшения потребления образуется капитал. Предприниматель не потребляет всю прибыль, а часть ее инвестирует. Райнер рассказывал, что потом вычитал у Маркса, где про накопление первоначального капитала, что оно, грубо говоря, так и есть. Райнер наслушался этих лекций и подумал, что надо учиться, если будет возможность.

Потом часть зеков перевезли в другой лагерь, в Валлонию, а то они были в Фламандии сначала. Специально грузовик завез их в Брюссель, хотя было не по пути, и зекам показали знаменитую рыночную площадь и писающего мальчика. У немцев создалось впечатление, что бельгийцы делают это с одной целью: чтоб унизить пленных, а себя представить победителями.

В новом лагере пронесся слух, что, кто пройдет медкомиссию, может поехать на шахту, а там райская жизнь! Роскошная пайка – в день 800 грамм хлеба и литр супа! И спят там не в палатке на полу, то есть на земле, а в бараке, роскошь! Райнер, весь худющий и изможденный, медкомиссию прошел только со второго раза.

И вот их привезли в Chаtelineau, маленький городок возле Charleroi. Поселили в барак. Там стояли двуспальные кровати с матрасами, набитыми соломой, а посреди была большая железная печка! Это казалось люксом. Кроме жилых бараков, была еще кухня, душевая и сортирный барак. А после построили еще столовую и церковный барак.

В шахте с пленными работали бельгийцы, в основном валлоны. А еще поляки. И итальянцы, старые, которые тут обосновались еще до войны, и молодые, которые приехали сюда, спасаясь от безработицы. Еще были мадьяры, которые воевали на немецкой стороне и опасались ехать домой, в соцлагерь.

Бельгийцы, спустившись в шахту и ожидая наряда, пили кофе из жестяных фляжек и жевали табак – курить же нельзя в шахте. Но, понятно, чужих зеков в такой ситуации угощать и не думали.

Такие подробности: работали на глубине 222 метра, пласт был мощностью от полуметра до 1,20, и шел под уклоном градусов 45, – запомнил Райнер. Работал он с поляком по имени Йозеф, тот знал по-немецки, поскольку до Бельгии работал в Руре. Был он, похоже, троцкист, судя по разговорам и мнениям.

В обед (в ночную смену это была полночь) вольные все же угощали зеков, которым нечего было принести с собой. Меню было простое – два куска белого хлеба с маргарином. И еще немцам разрешали сделать глоток из фляги с кофе. Райнер отметил, что под землей была настоящая рабочая солидарность, а на поверхности бушевала мелкобуржуазная стихия. В ответ на пролетарскую заботу немцы пахали на совесть. Как это им вообще свойственно. (Забавно, что и мой дед, вернувшись из госпиталя инвалидом, в в войну и после работал в шахте с пленными немцами – восстанавливали шахты в Донбассе. Немцы ему, да, запомнились как работяги).

А вот молодые ребята итальянцы прославились там тем, что всю свою энергию тратили на то чтоб откосить от работы. Некоторые, отбыв одну смену, бросали все и уезжали домой. Средиземноморская нега, что вы хотите, какие шахты!

(Продолжение следует)

27 июля 2015
Мой друг Parteigenosse. Рядовой Райнер в бельгийском лагере для военопленных.

Похожие материалы

9 июня 2015
9 июня 2015
Интервью с дочерью известной переводчицы Норы Галь, которая, готовясь к встрече с корреспондентом «Уроков истории», сделала несколько открытий в семейном архиве.
26 июля 2010
26 июля 2010
Сетевой межрегиональный междисциплинарный проект «Учитель на войне» проводится на сайте образовательных сообществ «Открытый класс»
23 мая 2016
23 мая 2016
Мало кто знает, что в городе Брянске с 1945 по 1949 год действовала подпольная молодёжная сионистская организация, ставившая своей целью подготовку нелегальной эмиграции в Палестину. Одним из её руководителей был Арон Фарберов.

Последние материалы