Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
19 февраля 2015

«Великая Отечественная война» 2014-15

21 февраля 2014 года «Комсомольская правда» вышла с угрожающим заголовком на титульной странице: «Захватив Украину, бандеровцы нацелятся на Россию». Через шесть дней был объявлен, а 16 марта – проведен референдум «за воссоединение Крыма с Россией». В обосновании этого российского «воссоединения», наряду с «правом на самоопределение» и «извечной принадлежностью Крыма России», упоминалась необходимость спасти полуостров от «карательной операции», которую якобы уже подготовили «верные последователи бандеровцев» в киевском правительстве.

Уже тогда украинские события освещались языком «Великой Отечественной войны», Майдан представлялся не просто американской интригой, но своего рода реинкарнацией того самого фашизма, победу над которым с 1965 года официально отмечают 9 мая. Украинские добровольческие батальоны навязчиво обозначались в официальных СМИ как «каратели», практикующие зверства вроде «распятия мальчика в Славянске». Эта пропагандистская логика отождествляла современную Россию с Красной армией, победившей нацизм и освободившей Освенцим, и её сегодняшнюю политику – необходимостью защитить мир от нового/старого «фашизма» с Майдана.

Можно было ожидать, что Украина ответит на такую пропаганду радикализацией националистических настроений или, как минимум, обыгрыванием стереотипа в позитивном ключе. Такое развитие могло показаться тем логичнее, что Майдан легитимизировал националистические лозунги: «Слава Украине! Героям слава!» и нередко использовал чёрно-красный флаг УПА. Тем не менее, даже в риторическом описании нынешней войны лидерами добровольческого батальона «Азов» и запрещённого в России «Правого сектора» (в случае которых характеристика «правый радикализм» не представляется преувеличением) преобладают символические отсылки не на традицию УПА, но на советский нарратив. В сентябре 2014 года её лидер написал о «нашей Великой Отечественной войне», а батальон «Азов» назвал Донецкий аэропорт, который украинские силы удерживали 242 дня, «нашим домом Павлова».

Использование символов Великой Отечественной войны для описания героизма Вооруженных сил Украины стало общим местом в риторике официального Киева. Еще 24 августа 2014 года, в речи по случаю Дня независимости Украины, президент Петр Порошенко заявил, что Украина ведет на Донбассе «Отечественную войну». Удерживание Донецкого аэропорта многие украинские политики и СМИ сравнивали с обороной Брестской крепости, а 14 февраля 2015 года советник главы МВД Украины Зорян Шкиряк заявил, что противник «целенаправленно превращает Дебальцево в Сталинград», имея в виду интенсивность обстрелов и масштаб разрушений этого ключевого железнодорожного узла. Наиболее же выразительным мне кажется комментарий губернатора Луганской области генерала Геннадия Москаля по поводу нападения сил ЛНР на блокпост под Бахмуткой в октябре 2014 года: «это настоящие потомки власовцев, которые вероломно нарушают все договоренности».

Думаю, что частоту использования подобных сравнений можно объяснить, прежде всего, сильнейшей инерцией позднесоветского образования и массовой культуры, а также семейной памятью о войне. Образы Брестской крепости, дома Павлова или даже «предателей-власовцев» оказываются более узнаваемыми, чем фрагменты истории УПА или других течений украинского антисоветского подполья. За этим следует непростой вопрос о том, включится ли пост-майданная Украина в серьезную конкуренцию с современной Россией за «Великую Победу»? До сих пор, не отменяя праздника 9 мая и не отказываясь от риторики «Великой Отечественной войны» официальный Киев избегал открытой «конкуренции за Победу» с постсоветской Россией. Мне кажется, что именно в этом ключе следует трактовать политическое высказывание министра иностранных дел Польши Гжегожа Схетыны об украинцах, освобождавших Освенцим. Однако, напомнив «о миллионах украинских солдат» в рядах Красной армииИз разнообразных польских реакций см.: Łukasz Kamiński, Nie tylko Rosjanie wyzwolali, Gazeta Wyborcza, 27.01.2015. Сравни также: Вячеслав Лихачев, Путин, евреи и юбилеи, http://ru.tsn.ua/analitika/putin-evrei-i-yubilei-408198.html., польский политик как бы дал подсказку украинским коллегам о важности участия Украины в борьбе за Победу и уместности полемики со знаменитым тезисом президента Путина еще 2010 года о том, что Россия выиграла бы войну «и без Украины».

Не участвовавший в церемонии по случаю освобождения Освенцима президент Путин, в речи на Международный День памяти жертв Холокоста упомянул «бандеровцев и прибалтийских нацистов» как пособников фашизма и заявил: «конечно, основную тяжесть на своих плечах в борьбе с нацизмом вынес русский народ. 70 процентов от всех бойцов и офицеров Красной армии – это русские люди, и основные жертвы на алтарь Победы принёс русский народ». Затем были упомянуты современные экстремисты и националисты (читай: идейные преемники фашизма), которые «в течение многих месяцев хладнокровно расстреливают мирное население Донбасса».

Историко-эмоциональный мостик от 1941-1945 к 2014-2015 играет ведущую роль в обосновании войны со стороны самопровозглашенных ДНР и ЛНР. Их идеологические конструкты совмещают элементы позднесоветской мифологии, антиолигархические сентименты, православно-великорусский дискурс и голливудскую массовую культуру. Именно благодаря последней «витязи Русского мира» носят гордые имена «Бэтмена» и «Мотороллы». Из горючей идеологической смеси получается «антифашизм» с регулярными антисемитскими высказываниямиНиколай Митрохин: Антифашисты против евреев. и ненавистью ко всему украинскому (вплоть до переименования луганского кинотеатра «Украина» в «Русь»)Подробнее об этом см.: Илья Герасимов: Украина. Первая постколониальная революция..

Истошная историзация разрушительного конфликта в категориях: «каратели» против «власовцев» или «Красная армия» против «бандеровцев» – не объясняет ничего. Кроме серьёзной политики дезинформации, являющейся важнейшим компонентом современной войны.

P.S. Саур-могила – самая высокая точка Донецкой области, объект исключительного военно-стратегического значения. 31 августа 1943 года после ожесточённых боев высота была взята советскими войсками. В 1967 году, в рамках общесоюзных мероприятий по увековечиванию Победы, на Саур-могиле был открыт памятник с барельефами, пилонами и высоким обелиском. В августе 2014 года Саур-могила вновь стала объектом военного противостояния. В результате попыток войск ДНР выбить с вершины украинские части советский мемориал серьезно пострадал. 21 августа 2014 года обрушился обелиск… На момент написания этих строк Саур-могила находится на территории самопровозглашенной Донецкой народной республики.

Похожие материалы

15 апреля 2015
15 апреля 2015
К 70-летию освобождения Красной Армией стран Центральной Европы от нацизма. О восприятии новой силы, пришедшей с востока, в лагере венгерских интеллектуалов середины – конца 1940-х гг. Как и большинство венгров, Шандор Мараи жил тревожным ожиданием. Месяцы нилашистского террора, пишет он, «сменились новой, столь же опасной, но при этом все-таки иной ситуацией». «Русский солдат – я не мог не думать об этом – вошел нынче не только в мою жизнь, со всеми проистекающими отсюда последствиями, но и в жизнь всей Европы. О Ялте мы еще ничего не знали. Знать можно было только то, что русские находились здесь». И они не просто вошли. «Я кожей и всеми своими органами чувств ощутил, что этот молодой советский солдат принес в Европу некий вопрос». «В Европе появилась некая сила, и Красная Армия была лишь военным проявлением этой силы. Что же она такое, эта сила? Коммунизм? Славянство? Восток?»
23 июня 2012
23 июня 2012
Уже 23 июня 1941 известная британская газета подготовила спецрепортаж, авторы которого с поразительной для сегодняшнего дня интуицией анализируют причины нападения Германии на СССР, предсказывают стратегию сторон и представляют разнообразные мнения мировой общественности в ответ на случившееся.
10 июня 2014
10 июня 2014
В апреле 2014 года были подведены итоги конкурса эссе «На обочине войны», части конкурса исторических работ старшеклассников «Человек в истории. Россия — ХХ век». Согласно правилам, мини-исследование в форме эссе должно было быть посвящено теме военнопленных и жертв войны, не связанных напрямую с боевыми действиями. Олег Борисов написал работу о своём прадеде и его земляках, жизненный путь которых резко изменил свою траекторию после того, как они попали в немецкий плен.
14 мая 2016
14 мая 2016
В основу моей работы положены воспоминания Григория Ивановича Мелихова о годах, проведенных в фашистских концлагерях: «Острув Мазовецка», «Меппен», «Маутхаузен», «Эбензее», справка и фотокопии документов из архива МСР (Бад Арользен, Германия).