Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой

«Пишет вам ваш сын и брат...»

Человек, общество, армия в работах российских школьников

Сборник «Пишет Вам ваш сын и брат» – пятнадцатый в серии публикаций работ победителей конкурса «Человек в истории. Россия – ХХ век». 14 работ, составивших эту небольшую книжку, в разные годы участвовали в номинации «Человек, общество, армия», которую поддерживала Международная сеть правозащитных организаций в поддержку призывников, военнослужащих и альтернативнослужащих «Общество и Армия».

Тема службы в советской и российской армии, отношение к этой службе, память о ней стала одной из наиболее трудных для участников нашего конкурса. Вероятно, потому, что она еще слишком актуальна и неоднозначна. Для сегодняшних школьников – это часть их повседневной жизни. Для некоторых армейская служба – реальная перспектива ближайших лет, другие в быту и в разных сферах жизни постоянно сталкиваются с теми, кто уже получил опыт этой службы. Герои этого сборника – не деды и прадеды, а отцы и старшие братья юных авторов. Большинство старших не слишком охотно говорит о пережитом с младшими. Поэтому браться за тему «Человек, общество, армия» школьникам было нелегко.

Трудности возникали уже с самого начала: на что опираться, откуда добывать информацию? Ведь из государственных архивов ее получить невозможно. Поэтому главными источниками стали собранные нашими авторами устные воспоминания родственников и знакомых, письма, посланные из армии родным и близким, в редких случаях дневниковые записи. Но, как правильно сказано в одной из работ, «армия во многом закрытая сфера общества, поэтому она ограничивала солдата в документировании своей жизни. Дневники вести было нельзя, письма проходили через цензуру, присяга запрещала разглашение военной тайны».

Но свидетельства, устные и письменные, не только трудно добыть. Их еще очень нелегко интерпретировать. Ведь тут подростки непосредственно сталкиваются с крайне травматичным опытом – плохо изученным, и слабо отрефлексированным не только самими свидетелями, но и обществом. Тем не менее, в своих работах ребята старались описать этот опыт и понять, как повлиял он на жизнь их героев.

Что же более всего заинтересовало школьников, обратившихся к этой теме? Что нового они для себя открыли? Прежде всего – то, о чем сегодня едва ли можно прочитать в учебнике: в каких странах проходили службу, находились с «ограниченным контингентом» советских войск их родственники, соседи, земляки. Оказывается (к их удивлению!), что таких мест было очень много – призывники только из одной деревни Воронежской области оказывались в ГДР и Чехословакии, Венгрии и Афганистане. А в других работах возникают, например, Вьетнам и Куба. Это рождает вопросы – не только о том, как в этих местах несли свою службу их собеседники, но и для чего там находились?

Мы видим, что ответы, оправдывающие необходимость «выполнения интернационального долга», весьма критически воспринимаются сегодняшними школьниками, и когда речь идет о введении советских войск в Чехословакию, и во многих других случаях. Далекие и абстрактные события холодной войны наполняются реальным содержанием, когда в них втянуты не только главы ядерных держав, но и простые солдаты и моряки, рискующие своей жизнью.

Так звучит записанный школьницей рассказ очевидца, который вспоминает, как их, вместе с ракетами, в самый разгар Карибского кризиса везли на «Остров свободы». Спрятанные в трюмах, страдающие от жары, мучимые неизвестностью, они лишь на полпути догадываются, куда направляются со своим смертельным грузом:

«Только в Средиземном море нам сказали, что мы плывем на Кубу. Проплыли мы Средиземное море, вышли в Атлантический океан. Все люки задраили, выходили на палубу только ночью. Обедали в 12 часов ночи, ужинали в 6 утра. Сидели в темноте, лампочка под потолком, а жара под 50º С. Над нами летали самолеты НАТО, и все знали, что везем ядерное оружие. Мы были готовы ко всему. Поход длился 22 суток, хватило и еды, и воды. Ни в один порт не заходили. Перед самым концом выдали спасательные пояса, высота от борта крейсера до воды – от 17 до 20 м, инструктировали, что если придется прыгать – руки к себе прижимать, а то оторвет спасательным жилетом, и ногами вперед. Еще дали автоматы, но что они значат в тех условиях! Но всё обошлось».

И хотя в тот раз всё обошлось, и рассказчик с юмором описывает, как их на Кубе маскировали под «гражданских» на время увольнительной, одевая всех в одинаковые клетчатые ковбойки (что сразу выдавало советских моряков), но ощущение того, что человек был заложником политических игр, пешкой, которую можно отправить куда угодно, заставить вторгнуться в чужую мирную жизнь, – возникает вполне отчетливо.

Эта тема: человек – пешка, а армейских условиях пешка вдвойне, пожалуй, самая важная и объединяющая разные сюжеты и истории, помещенные в этом сборнике. Особенно остро она звучит в работах, посвященных личному опыту тех, кто оказался в Афганистане и в Чечне. В связи с этим возникает и другой ключевой вопрос, который, может быть, и не всеми молодыми авторами сформулирован достаточно определенно, но, несомненно, их серьезно волнует. Это тема бесправия человека, оказавшегося в армии, унижений, которым многие подверглись во время службы, и возникающие в связи с этим психологические и нравственные проблемы.

Речь идет не только о скверных бытовых условиях, которые существовали в армии всегда, но особенно остро ощущались теми, кто служил в 80-е – 90-е годы. Солдат у нас десятилетиями плохо одевают (неудобная, старомодная, уродующая форма, скверное белье, грубые сапоги, до недавнего времени портянки), плохо и невкусно кормят. В 90-е они и вовсе оказывались на грани голода.

«Больше всего помнится надоедавшее пюре на ужин. Картофель был отвратительного качества, как клейстер. К нему неизменно, в течение длительного времени, подавали консервированный минтай в томатной пасте. Калорийность питания даже близко не соответствовала нормам. Один из солдат добыл где-то бочонок с жиром и перед столовой успевал зачерпнуть оттуда содержимое ложкой, что мы и добавляли в еду. Постоянно ощущали себя голодными. Хлеб выпекали сами из отвратительной муки. Он был как камень, неприятный на вкус, но когда мучило чувство голода брали на вечер его и положенную банку сгущенки – „напорешься“ на ночь и немного полегче. Сгущенка тоже не всегда была нормального качества, попадались и ржавые банки, и всякое такое. Из того же минтая варили суп. Мясо в рационе было редкостью».

Описаниями этого унизительного и скудного армейского быта полны и письма, которые приводят в своих работах школьники. Это рассказы о бессмысленной муштре, эмоциональном и умственном отупении. Очень мало кто рассказывает о приобретенных в армии профессиональных или спортивных навыках.

«На первом полугодии службы, да и некоторое время потом все мои желания были поспать побольше – и побольше и получше поесть. Сейчас же появляются и другие потребности. Правда, всё это время я ничего не читал, даже газет. Телевизор смотреть не было ни времени, ни желания».

Но всё это – лишь фон, на котором происходит унижение личности, когда описывается дедовщина, начавшаяся в 70-е и расцветшая в нашей армии в 80–90-е годы прошлого века. В той или иной форме эту тему затрагивают все, кто служил в это время, хотя, конечно, даже годы спустя, лишь немногие готовы откровенно рассказывать своим детям о том, что им пришлось испытать:

«Мне кажется, что дедовщина – это страшное явление, в основе которого унижение одного человека другим. Папа рассказывал, что старослужащие могли приказать „слонам“: „Нам нужны бутылка водки и килограмм шоколадных конфет. До утра достать хоть из-под земли!“ Денег, конечно, никаких не выдавалось. Или заставляли бегать с шестнадцатикилограммовой гирей с первого этажа здания казармы на третий и обратно, а потом еще и отжиматься на кулачках. „Дембеля“ со злорадством смеялись: когда-то и им приходилось делать то же самое».

Этот страх перед бесконтрольным унижением и насилием со стороны своих старших сослуживцев приводит к тому, что традиционно уважительное отношение к службе в армии стало исчезать, потому что привычная схема «отец служил, и я тоже пойду» для многих обернулась тяжелым разочарованием. А для подростков вопрос о всяком бессмысленном насилии над личностью очень болезнен, что, к сожалению, не всегда осознают взрослые:

«Считается, что армия делает из мальчиков мужчин (вот и моя мама так сказала), но тогда мужчина – это мальчик, потерявший собственное „я“».

Однако самые тягостные и трагические моменты в работах это сборника (а их большинство) связаны с попытками ребят выяснить, что происходило с теми, кто оказался во время службы в «горячих точках», в Афганистане, в Чечне. Здесь молодые авторы в полной мере сталкиваются с умолчаниями, недоговоренностью, вытеснением мучительных воспоминаний. На самом деле лишь очень немногие готовы поделиться с ними своей трудной памятью. Потому что, несмотря на все попытки героизировать эти события в фильмах, мемориальных досках и т. д., вопрос о бессмысленности больших потерь, о неоправданности жертв, о дегуманизации и жестокости, которые порождает война, возникает со всей неизбежностью. И в том числе на бытовом и семейном уровне – когда речь идет о близких людях, которые не могут справиться с прошлым, подорвавшим их физически и нравственно. В нашем сборнике есть примеры, когда подростки не просто сталкиваются с последствиями пережитого, но и сами становятся в какой-то степени жертвами войны, потому что их отцы приносят свои физические и психические травмы в семейную жизнь.

Тем более поразительно, что ребята нашли в себе мужество рассказать об этих травмах, приоткрыв взрослым дверь в тот мир, в который им не очень-то хочется заходить.

Именно поэтому мы решились собрать эти работы в один сборник. Нам кажется, что это важный сигнал для общества, напоминающий об опасных последствиях неизжитой травмы, о необходимости принципиальных перемен, в которых нуждается этот важнейший треугольник взаимоотношений между человеком, обществом и армией.

ДМБ – 60–90-е
22 января 2015
Работы школьников Воронежской области об их земляках, проходивших службу в советской армии на территории зарубежных стран.
24 мая 2016
Петр Тимофеевич рассказал мне, что были еще матвеево-курганцы, которые побывали на Кубе. Оказалось, на Острове Свободы, как в СССР называли Кубу, были и специалисты, и туристы из нашего поселка. Они часто встречались, общались между собой. Получилось такое «кубинское братство».
От Кабула до Кандагара
5 февраля 2015
Школьный анализ рассказа мамы — преподавателя русского языка в Сомали и Афганистане 1980-х
6 февраля 2015
«Моя работа посвящена судьбе моего отца-„афганца“, Александра Анатольевича Сафонова. К этой работе я шла долго, почти десять лет, с 2002 года, с того момента, когда умер мой отец. Мне тогда было восемь лет. Я по-детски, конечно, многого не понимала, задавалась вопросом, почему он так рано ушел из жизни? Почему именно он?»
Чеченский синдром
13 февраля 2015
Школьная работа и подборка писем, отправленных из чечни рядовым Виталием Зайцевым (1995–1996)
31 марта 2015
Воспоминания матерей Братска о погибших на Чеченской войне детях и письма с войны. Работа-победитель Школьного конкурса
22 сентября 2014
…Матери, матери! Зачем вы покорились дикой человеческой памяти и примирились с насилием и смертью? Ведь больше всех, мужественнее всех страдаете вы в своем первобытном одиночестве, в своей священной, звериной тоске по детям. Нельзя же тысячи лет очищаться страданиями и надеяться на чудо.

В.П. Астафьев, «Пастух и пастушка»
8 апреля 2015
«Газетные» и «реальные» истории жителей Братска, погибших в Чеченских войнах, и их семей.
«Пишет вам ваш сын и брат...»
Человек, общество, армия в работах российских школьников

Похожие материалы

21 ноября 2015
21 ноября 2015
Методическая разработка Людмилы Тарасенко «Крутые повороты судьбы» стала одной из работ-победительниц нашего недавнего конкурса для учителей «Люди на обочине войны». «Уроки истории» публикуют работу в сокращённом виде – полностью разработку можно скачать по ссылке в конце материала.
22 июня 2015
22 июня 2015
27 апреля 2015 г. в Международном Мемориале в рамках ежегодной школы-академии «Человек в истории. Россия – ХХ в.» состоялся исторический уик-энд «Память в городе», подготовленный и проведённый в партнёрстве с Фондом Гайдара. Ниже публикуются правила игры «Дебаты» и методические разработки. Здесь же - видео- и фотоотчёты.
22 января 2015
22 января 2015
Работы школьников Воронежской области об их земляках, проходивших службу в советской армии на территории зарубежных стран.
7 июля 2016
7 июля 2016
Смерть не просто присутствует в моем детстве, смерть гуляла по моему детству как полная хозяйка и делала с моей душой все, что ей было угодно, я даже толком не знаю и не узнаю, что она с ней сделала... Что такое для меня война, гетто, что такое для меня быть евреем? Что такое для меня моя биография, моя жизнь, моя душа, мое сознание, мое мышление? Это, прежде всего, взаимоотношения моей детской души со смертью