Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой
4 августа 2014

История о сайгаках

Где-то в начале восьмидесятых мой сослуживец говорит – сайгака хочешь?

А это кто, говорю я.

Это типа барана.

Типа барана хочу, говорю я.

Ещё бы я не хотел – если свинину еще можно было раздобыть иногда, то баранина была запредельным каким-то дефицитом. Да и свинина-то была в основном представлена свиными головами (но, кстати, и их раскупали).

Тогда давай деньги, говорит он.

Были эти сайгаки не то по четыре рубля по кило, не то даже и по три. А может, и по пять. Точно дороже госцены, но подъёмно.

Занял где-то денег, включили мы в кооперацию весь наш Вычислительный Центр. Где-то после обеда подъезжает грузовик, полный этих самых сайгаков. И каждому досталось по туше – их не рубили, только взвешивали.

Потом, после работы, был цирк с конями… в смысле сайгаками. Весь наш ВЦ идёт по Академгородку, и каждый тащит в руках сайгака, завёрнутого в АЦПУшную бумагу (мало кто помнит, но тогда компьютеры печатали не на листках формата А4, а на длиннющих бумажных «простынях» шириной 120 сантиметров, с перфорацией по краям. У меня коробка такой бумаги до сих пор стоит). Вбиваемся в автобус. Час пик, автобус набит, смешались в кучу кони (в смысле сайгаки), люди. И все люди пытаются от нас отстраниться (ну, мясо всё-таки, и уже оттаявшее), но при этом допытываются: где брали? А мы гордо отвечаем, что там уже нет.

Дома был пир горой. Дети до сих пор помнят «мясо по-разбойничьи» – полная сковородка жареного мяса, с рёбрышками; мы даже гарнир не стали делать. Много ли надо советскому человеку для полного счастья…

Потом, правда, оказалось, что где-то в Казахстане был мор на этих сайгаков, и их в срочном порядке стали забивать – как больных, так и здоровых. Нам, похоже, попался нормальный сайгак, а говорят, были случаи, когда и в больницу увозили…

Была еще похожая, но более скучная, история, когда мой шурин договорился в деревне купить свинью (аж прямо какой-то гражданской войной пахнуло, когда городские люди ездили в деревню менять вещи на продукты), но свиньи ему было много, а полсвиньи почему-то не продавали. И он приволок нам полсвиньи, и мы рубили эту тушу прямо на пороге (а на чём еще рубить – не на улицу же вытаскивать?).

Кстати, советские учёные доказали, что мясо вредно для организма, в нём много холестерина. И в сливочном масле тоже. Партия и правительство, борясь за здоровье советских граждан, холестерин из их рациона исключало. Конечно, проводилась и соответствующая PR-компания – по телевизору в самый прайм-тайм чуть ли не ежедневно выступали эти учёные . А в маргарине, говорили советские учёные, никакого холестерина нету, так что, дорогие граждане, смело намазывайте его на хлеб! Вот, будь моя воля, посадил бы я этих советских учёных в одиночные камеры, и кормил бы их этим маргарином. Намазывайте, товарищи, смело намазывайте! А лет через пятнадцать посмотрел бы на тех, кто выжил.

Ностальгенты говорят: ну ладно, в магазинах мяса по два рубля НЕ БЫЛО, но на рынке-то, по четыре, БЫЛО! Не спорю, на рынке по четыре мясо БЫВАЛО. Сам покупал. Это происходило примерно так. Стоит нервная толпа посреди Центрального рынка, там где мясные ряды. Ряды пустые. Может, где-то голова свиная лежит или что-то вроде сала. В какой-то момент толпе кажется, что вон там сейчас будут рубить мясо (например, там заметили рубщика, пусть даже без топора или продавщица появилась). Вся толпа ломится туда, на ходу образуясь в очередь. Минут через пять, после ругани и иногда даже мордобоя, очередь «устаканивается» и терпеливо стоит. Но оказывается, что рубщик или продавщица пришли туда по каким-то другим делам. Пришли, да и ушли. Очередь, особенно с хвоста, опять начинает концентрироваться в центре зала.

Чем, однако, кончалось дело. Приносили одну тушу. Если ты был не среди первых счастливчиков, то стоял и видел, как исчезают самые лучшие куски (многие куски вообще до прилавка не доходили, их брали грузчики и другие приближённые лица, что-то продавщица сразу клала под прилавок). А тебе доставалось то, что оставалось.

Бывало, приносили сразу две туши – в разные места. Начиналось страшное – люди неслись туда, неслись сюда, надо было угадать и не прогадать.

Я, бывало, зло шутил над очередью – встану у какого-то пустого прилавка и стою. Люди нервничали – не просто так он там стоит, что-то явно знает. Кто-то не выдерживал и вставал за мной – на всякий случай. Двое – это уже серьёзно, тут же вставал третий и четвёртый и сразу же образовывалась длинная очередь. А я отходил и наблюдал за этой очередью со стороны. Однажды дошутился – именно к этому прилавку привезли говяжью тушу, но меня, конечно, обратно в очередь не пустили.

Но, кстати, на рынке мясо можно было хотя бы увидеть, пусть даже его не удалось купить. А в магазинах его просто НЕ БЫЛО. В советское время в Красноярске я ни разу не видел, чтобы мясо (свинина, баранина, говядина) продавалось в магазине. Ни разу.

Магазины, кстати, назывались обычно «Мясо – рыба». Но была там только рыба, строго двух видов – минтай и хек. Кстати говоря, не самая плохая рыба. Если только не есть её каждый день. Ещё БЫВАЛА скумбрия холодного копчения, но о том, как вкусна на самом деле эта рыба, я узнал только, когда попробовал её в Одессе. А так мы её не то, чтобы ели – мы ей закусывали пиво, за неимением лучшего. Ещё БЫВАЛА мойва, из которой умелицы делали шпроты, почти как настоящие (настоящие шпроты были запредельным дефицитом и подавались по большим праздникам). Кета и горбуша считалась деликатесом, их можно было раздобыть разве что к праздникам (первое мая, седьмое ноября), что же до сёмги, кижуча, лосося и т. п. – мы знали только их названия. Особенно удивительно, что, живя на берегу самой большой реки континента, мы не видели в магазинах и рыбы, которая в ней водилась – сига, чира или даже хариуса.

Изредка БЫВАЛИ всякие экзотические рыбы – камбала, палтус, нототения, рыба со странным название «ледяная» и даже красивый огненный морской окунь. Их привозили большими замороженными блоками, которые тут же у прилавка разбивали, бросая эти блоки на постеленный на полу картон. Получившиеся обломки завешивали и продавали, допустим до двух килограммов в руки. Но, бывало, выдача не лимитировалась – и я купил как-то целый блок морского окуня, килограммов на десять или даже больше. Как я его вёз в автобусе? Да так же, как сайгака. Что мы с ним сделали? Да слопали с большим аппетитом. Не сразу, конечно – то, что сразу не съели, сложили в холодильник, благо он был практически пустой. Однако, морозилка в «Бирюсе» была небольшой, а окунь в значительной части состоял из головы. Чтобы как-то впихнуть всего окуня в морозилку, пришлось его разделать, прямо в мороженом виде – отрезать голову и острые плавники. Жена до сих пор вспоминает об этой операции с содроганием. Зато, говорит, окуня вкуснее этого она никогда не ела.

К слову, о холодильниках. Они были очень популярны в советских семьях. Я видел в некоторых квартирах три и даже больше холодильников (были ещё популярны морозильные камеры). Понятное дело, в маленьких кухнях они не все помещались, поэтому они стоили и в прихожих, и в залах, и в спальнях. Потому что, во-первых, случись удачная покупка (сайгак или окунь), есть куда положить. Во-вторых, летом и осенью советский человек много чего заготавливал на зиму и это много чего надо было где-то хранить. В третьих, любой продукт закупался по максимуму. Дают в руки палку колбасы – берёшь палку. Дают в руки полкило масла – берёшь полкило (а сможешь зайти два раза – вот тебе и кило). Это сейчас можно себе позволить купить грамм двести сыра в супермаркете, да сразу и съесть. А тогда увидел сыр – берёшь сыр по норме отпуска в руки, он ждёт своего торжественного часа в холодильнике. А, кстати, если есть возможность купить холодильник (очередь подошла и т. п.) – берешь холодильник. Даже если у тебя их уже два. Мало ли – старый сломается, или что. Или продать можно. Холодильник вещь ликвидная.

Но, всё-таки, о мясе. БЫВАЛО в продаже диетическое мясо. Например, кролики в кооперативных магазинах и на рынке. Дорого, но почти без очереди. Потому что мяса в этом кролике – чуть. Но к праздника и кроликов сметали. Забавная деталь – правая задняя лапа кролика никогда не обдиралась – чтобы придирчивый покупатель убедился, что это тушка кролика, а не кошки (однако, неспроста появилось это правило!).

БЫВАЛА в магазинах и супердиетическая курица. В ней настолько не было холестерина, что начитанный народ назвал её «синей птицей». Зато у неё были лапы с когтями и голова с клювом (для дополнительного веса по той же цене), а также остаточные перья, так что её приходилось ощипывать уже после покупки. Заботливые работники прилавка, в борьбе с холестерином, даже из непотрошеных кур умудрялись вынимать сердца, печень и желудки (почему-то они ценились даже больше, чем собственно куриное мясо, хотя сейчас мы этим сбоем кормим кота).

Об этом диетическом продукте даже песни слагали:

“Когда-нибудь это случится
и встретится мне на пути
пугливая синяя птица,
которую трудно найти

Но, увы, надежды не оправдывались:

«синей птицы простыл и след»

Заметно даже по песням, что отличительная особенность этого продукта – неуловимость.

Настоящей сенсацией были импортные куры и индюки (не помню, чтобы их продавали в Красноярске, но я привозил их из командировок в Москву или Киев). Они были упитанные, ощипанные как следует, без голов и лап, а внутри сбой лежал в полиэтиленовом пакетике. Да и сама курица была упакована в специальный фирменный пакет с надписями по-венгерски, что ли.

Впрочем, что мы всё о мясе да о мясе. С хлебопродуктами-то проблем не было?

4 августа 2014
История о сайгаках

Похожие материалы

5 февраля 2015
5 февраля 2015
Школьное исследование дембельских альбомов 1960-1970-х годов
23 июля 2009
23 июля 2009
В своей автобиографической книге «История историка» А.Я. Гуревич писал, что каждому интеллигентному человеку, жившему когда-то в СССР, неизбежно приходится испытывать стыд и неудобство за то, что он в своё время не был диссидентом. «Альтернатива диссидент – конформист не исчерпывает ни социальных позиций, ни психологического склада людей», – утверждает Борис Фирсов.
29 июля 2015
29 июля 2015
Чем на самом деле занимается советский человек, когда он работает? Об этом рассказывает главный библиотекарь «Мемориала» Борис Беленкин.
19 мая 2010
19 мая 2010
Картинки и лексические обороты в «немецко-русских словарях в картинках для домашней прислуги», изданных в Германии, многое рассказывают о повседневности 1940-х

Последние материалы