Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
7 января 2014

Жизнь в двух ракурсах

Памяти Сильвии Семеновны Белокриницкой
Сильвия Семеновна БЕЛОКРИНИЦКАЯ

29 декабря 2013 года умерла Сильвия Семеновна Белокриницкая.

Сильвия Семеновна была известной переводчицей с английского, немецкого, шведского, датского и голландского языков. О ее работе как литературного переводчика, о мытарствах переводчиков до падения железного занавеса, о долгожданной свободе, в конце концов пришедшей, о вечных переводческих проблемах, не зависящих от политической ситуации, Сильвия Семеновна рассказывает подробно в прекрасном интервью, которое взяла у нее в 2003 году скандинавист Александра Поливанова.

Но судьба Сильвии Семеновны определяется не только ее литературной деятельностью. Эпоха проехалась по ней без жалости. Сильвия Семеновна родилась в 1928 году, а в 1937 ее родителей арестовали (отца расстреляли, а мать умерла в лагере). Жила у родственников, к которым долго привыкала; не могла в конце 40-х найти работу – евреев никуда не брали, – задыхалась в гнетущей, безысходной атмосфере последних сталинских лет. Сильвия Семеновна рассказывала, что в 1952 году ей стало так невыносимо, что она загадала: если, когда ей исполнится 25 лет, ничего не изменится, она жить не будет. 25 лет ей исполнилось 15 марта 1953-го, а 5 марта, как известно, умер Сталин.

Оттепель, диссидентское движение, перестройка, развал Советского Союза – всё это было частью ее жизни, захватывало ее в свой водоворот, составляло ее главный жизненный интерес. В конце интервью с А. Поливановой Сильвия Семеновна объясняет, почему она в 1991 году не пошла на презентацию книги шведского автора, которую она готовила: «… Я уже оделась, но так и не пошла, потому что в эту минуту разваливался Советский Союз, и я просто не смогла оторваться от телевизора!»

Наталья Шеманова, двоюродная племянница Сильвии Семеновны и очень близкий ей человек, подробно описала ее жизненный путь – по ее рассказам.

Добавим, прежде чем предложить текст Шемановой читателю, что нелегкий этот путь освещался даром дружбы, которым Сильвия Семеновна была наделена в полной мере. Она сохраняла дружеские связи более чем полувековой давности, которые не прерывались даже с отъездом друзей за границу. Друзья ее скорбят о ее кончине.

Светлая ей память!

Инна Альтман, Тамара Майская, Татьяна Николаева, Александра Раскина, Людмила Стефанчук

Жизнь в двух ракурсах

Я воспринимаю свою жизнь в двух ракурсах. Во-первых, в ракурсе политической истории: сталинские репрессии, хрущевская оттепель. Второй ракурс таков. У меня в детстве случилось непоправимое несчастье: были арестованы мои родители. Но я все же смогла преодолеть все трудности и многого достигнуть.

Сильвия Белокриницкая

Раннее детство

Сильвия Семеновна Белокриницкая родилась 15 марта 1928 года в Харькове. Когда она была маленькой, они с родителями жили в большой четырехкомнатной квартире в центре Харькова, на Бассейной улице, в доме 34. Затем отца перевели в Донбасс. Через три года семья вернулась в Харьков и поселилась на Пушкинской улице, в доме 40.

 

Отец Сильвии Белокриницкой, Семен Михайлович, был директором «Харэнерго», мать – Вера Барац Имя при рождении – Ревекка, изменено в духе интернационализма послереволюционных лет. Тетю Сильвии Блокриницкой, Рахиль Барац, называли Раисой., была, как теперь принято говорить, домохозяйкой. Но не только: в свободное время она занималась переводами и, в частности, перевела на русский роман Мартина Андерсена-Нексё «Пелле-завоеватель».

Симе запомнились визиты братьев её матери, их весёлый и увлекательный рассказ о странствиях по Украине после отъезда семьи из Ровно. Сима зачитывалась Вальтер Скоттом, Дюма, Стивенсоном. В семье царили взаимопонимание и любовь, казалось, ничто не могло нарушить гармонию. Как-то они с родителями ехали на машине и едва не попали в аварию. Сима сперва испугалась, но тут же подумала: я с родителями, папа рядом. Значит, со мной ничего не случится!

Арест

Семен Михайлович был арестован в 1937 году. До революции – слушатель одного из трех нелегальных марксистских кружков, организованных большевиками в Киеве, в 1916 году он сам возглавил пролетарскую молодежь. В 30-е гг. были напечатаны его рассказы о первых комсомольцах, но пятая книжка воспоминаний, изданная в 1937 году, была изъята из всех библиотек. Незадолго до ареста его лишили ордена «Знак Почета».

Сильвия Семеновна так вспоминала арест отца:

Утром я спала. Вдруг услышала голоса. Я выскочила из постели и увидела: мама, папа в костюме и какие-то незнакомые люди. Всегда, когда я видела папу, я бросалась ему на шею. Так и тогда: я бросилась ему на шею, он меня поцеловал и сказал:

– Я уезжаю на два месяца в командировку в Киев.

И они ушли.

После их ухода мама объяснила мне: папа не уезжает в командировку, его арестовали. Но это наверняка недоразумение. Все выяснится, полагала она.

Сима слышала, что отца посадили на десять лет без права переписки. Как и многие тогда она полагала, что через десять лет он вернется…

Вера и её мать Сара прошли много инстанций, чтобы добиться свидания с Семеном Михайловичем в тюрьме. Наконец встреча состоялась. Семен Михайлович убеждал жену, что его арест – ошибка, что «органы» во всём разберутся, и просил, чтобы дочь к нему не приводили.

Семена Михайловича Белокриницкого расстреляли в том же 1937-м. После перестройки Сильвия Семеновна выяснила подробности смерти отца: он подписал все обвинения на допросах, но на суде все отрицал. Судя по всему, на допросах его пытали.

Через несколько месяцев пришли за матерью Симы. Работник НКВД спросил у Симы, есть ли в городе еще родные, и, узнав, что есть, велел бежать к ним. Веру приговорили к восьми годам колонии как жену «врага народа».

Сима сначала жила по очереди у братьев своей мамы – дяди Исаака и дяди Израиля, которые тогда работали в Харьковском инженерно-экономическом институте, но вскоре ее взяла к себе в Москву тетя Раиса (Рахиль).

Москва

Раиса и ее муж Давид Мосель (Карташев) до 1930 года жили в Харькове. Здесь у них родилась дочь Майя – ровесница и двоюродная сестра Симы. Затем семья переехала в Москву, а спустя некоторое время Давид Мосель был назначен директором Ростовского завода сельскохозяйственных машин и уехал в Ростов. Жена и дочь решили остаться в Москве. Это, возможно, и спасло их. В 1938 году Давид Мосель был арестован и расстрелян как «японский шпион». Давид и Раиса не состояли в зарегистрированном браке. То, что он уехал, а Раиса и его дочь остались в Москве, расценивалось как развод супругов. Это позволило Раисе избежать лагерей. Опасаясь её ареста, родственники не пускали ее ходить по инстанциям и выяснять местонахождение мужа. Вместо Раисы узнавать судьбу Давида ходила ее мать Сара и сослуживец Раисы – Вячеслав Рикман.

Раиса решила взять из Харькова племянницу, оставшуюся без родителей. Состоялось заседание комиссии, один из членов комиссии спросил:

– Как же вы хотите взять к себе племянницу? Ведь вы сами – жена «врага народа», как вы будете воспитывать ребенка?

Кто-то из знакомых, бывший рядом, сделал Раисе знак и произнес:

– А они развелись.

Раисе ничего не оставалось как слукавить и промолчать. Дело обошлось.

Семья Раисы тогда жила в четырехкомнатной квартире в доме на Фрунзенской набережной. После ареста Давида Моселя семью «уплотнили», оставив только одну комнату, где, кроме Раисы, Майи и Симы, жили бабушка Сара и домработница. Сильвия Семеновна вспоминала, что любила смотреть в окно: на противоположном берегу Москвы-реки располагался Парк культуры и отдыха имени Горького. Его огоньки обещали: жизнь ещё наладится.

Но надеждам не суждено было сбыться. В конце апреля 1938 года пришло извещение о немедленном выселении. Вся семья переехала на Шаболовку, девочки – Майя и Сима – пошли в школу. Из-за плохого зрения они сидели за первой партой, а их сосед сзади, мальчишка, дразнил их:

– Жиды! – обзывался он. И прибавлял: – Бей жидов – спасай Россию!

Майя жестоко страдала от этих издевательств. Учительница останавливала мальчика:

– Прекрати так говорить. Ты доводишь Майю до слез.

Что нехорошо бить «жидов», учительница не упоминала.

Один раз Сима ездила с тетей Раей в мордовский лагерь навестить мать. Вера увидела дочь, заметила, что вместо светлых локонов у нее темные волосы, и расстроилась. Эта деталь навсегда запомнилась Сильвии Семеновне. Они переписывались, но лет через пять письма стали возвращаться. На них стоял штамп: «Адресат выбыл». Как выяснилось позже, Вера умерла в мае 1942 года и была похоронена в братской могиле… Много лет спустя, после войны к Раисе приехала женщина: оказалось она была в том же лагере, знала Веру.

– Стоило оказаться в лагере, чтобы познакомиться с таким светлым и хорошим человеком, как ваша мама! – сказала она Сильвии Семеновне.

Война

Когда началась война, Раису, девочек Симу и Майю и их бабушку Сару отправили в эвакуацию в Свердловск. Их разместили в трехкомнатной квартире: одну комнату занимал свердловский архитектор с женой и ребенком, а в двух других поселились семьи приезжих. Сильвия Семеновна с теплотой вспоминала о сочувственном и интеллигентном отношении к их семье в Свердловске. На них не косились, хотя, конечно, знали, что они родственники «врагов народа». Раиса вынуждена была вскоре вернуться в Москву и возобновить работу в Наркомчермете. Она говорила, что в Москве видела сон, что ее мать Сара умирает от водянки. Сон был вещим. После смерти бабушки Сары зимой 1943 года девочки вернулись в Москву.

Они снова пошли в московскую школу. Настала пора вступать в комсомол, Майя и Сима не знали, как быть: ведь их отцы репрессированы. Они обратились к комсоргу школы: это была отзывчивая девушка. обещавшая прояснить дело. Уже через несколько дней она сообщила, что препятствий к вступлению в комсомол не будет.

Учеба и работа

В 1945 году Сильвия Семеновна поступила на филологический факультет Московского университета, где изучала немецкий и английский языки (шведский она учила уже позже). Тогда, сразу после войны, вспоминала она, в университет еще брали евреев, а в графе «родители» в анкете Сима просто указала даты их смерти.

Когда Сильвия Семеновна училась на пятом курсе, ей и другим студентам предложили работу в Радиокомитете. Сильвия Семеновна заполнила анкету, но на работу ее не взяли. По распределению ей нужно было ехать в Свердловск. Тем не менее, она попыталась найти работу в Москве.

Я как щепка по волнам, – говорила Сильвия Семеновна. – Никак не могла устроиться. Однако я целеустремленно выплыла на ту работу, которая мне подходила. А это получилось потому, что я не смогла пойти на компромисс с собственным характером. Если уж мне не нравилось, значит, не нравилось.

Помог случай: дети ее соседей по коммунальной квартире, Таня и Зоя, рассказали, что у их учительницы немецкого языка инфаркт, а заменить ее некем. Так Сильвия Семеновна начала работать в школе. Затем перешла в библиотеку, где в анкете не требовалось указывать подробные сведения о судьбе родителей. После смерти Сталина в 1953 году она надеялась устроиться на работу по специальности, но ничего не вышло. Сильвия Семеновна поступила на работу в библиотеку для слепых.

Когда я работала в библиотеке для слепых, какое-то время я курировала районные и областные библиотеки для слепых. Это было прекрасно, потому что я ездила в чудесные города: в Астрахань, в Смоленск, в Саратов. Я жила в гостиницах. Я так люблю гостиничную жизнь. Было то, что я люблю… Путешествие. Завтракать в буфетах, ужинать в номере – одна или с кем-нибудь. Ходить, достопримечательности смотреть. Как на курорте. А по Московской области я любила ездить в автобусе – сидеть и в окно смотреть. 

Через три года однокурсница предложила Сильвии Семеновне перейти работать в лабораторию машинного перевода в Институт точной механики и вычислительной техники. Результат пробной работы удовлетворил начальство. Сильвию Семеновну зачислили старшим техником-лаборантом. В самом начале 1960х, в период активного развития структурной лингвистики, знакомые предложили ей перейти в соответствующий сектор в Институте русского языка.

Здесь собрался хороший и интересный коллектив. Сильвия Семеновна познакомилась с Ларисой Богораз. Они с Ларисой Иосифовой были практически ровесницами, во время Голодомора обе находились на территории Украины. Сильвия Семеновна вспоминала, что в тот период, в начале 30-х годов, видела множество бедствующих людей, которые приходили из деревень в города, многие просили милостыню на улице. В то же время многие взрослые, разговоры которых слышала в детстве Сима, хвалили Сталина. Это противоречие тогда Симу не удивляло. Она задумалась лишь позже, с арестом родителей и последующими мытарствами. Лариса Богораз уже в детстве критически смотрела на окружающую действительность: по ее словам, противоречие между официальным славословием и происходящим никогда не оставляло ее равнодушной. Лариса Богораз и Константин Бабицкий – оба сотрудники Института русского языка – участвовали 25 августа 1968 года в «демонстрации семерых» на Красной площади в знак протеста против ввода советских войск в Чехословакию.

В Институте русского языка Сильвия Семеновна провела восемь лет. Она также готовила рецензии иностранных книг, поступавших в «спецхран» библиотек, для бюллетеня «Новые книги за рубежом». В один прекрасный момент, видимо, опасаясь ее связей с диссидентскими кругами (Сильвия Семеновна подписала пять писем в защиту диссидентов) бюллетень отказался от ее услуг.

В это время Сильвия Белокриницкая начала работать в издательстве «Прогресс», с которым сотрудничала и раньше. Редактор издательства, Ксения Федорова, отвечавшая за выпуск скандинавской литературы, уходя из издательства, предложила ей свое место. Сильвии Семеновне, как сама она признавалась, нравилась редакторская работа – требующая тщательного сопоставления подлинника с переводом, выверки реалий, точности и добросовестности. Сильвия Семеновна проработала редактором более двадцати лет, в начале 90-х ушла на пенсию, но лишь временно: издательство возобновило сотрудничество с ней, ибо ее переводческий и редакторский опыт всегда был востребован.

Записала Наталья Шеманова

См. также:
7 января 2014
Жизнь в двух ракурсах
Памяти Сильвии Семеновны Белокриницкой

Похожие материалы

30 мая 2012
30 мая 2012
Шведский учитель Микаэль Энокссон провел в «Мемориале» мастер-класс для российских учителей. Urokiistorii публикуют рабочую тетрадь и презентацию, которые можно использовать в качестве методических материалов на уроках истории в школе
1 апреля 2015
1 апреля 2015
Московские будни 1920-х, научная работа и судьба репрессированных учёных-гуманитариев и интеллектуалов — Г. Г. Шпета, Б. И. Ярхо, М. А. Петровского и А. Г. Габричевского
2 ноября 2009
2 ноября 2009
Фильм «Машенька» (реж. Ю. Райзман, 1942, «Мосфильм») был посвящён современникам, молодость которых пришлась на 30-е годы. По замыслу режиссёра Ю. Райзмана и сценариста Е. Габриловича, рассказ о простой советской девушке и её первой любви должен был отразить эпоху и самые светлые черты нового, советского человека.
1 июня 2017
1 июня 2017
Широко известно, что множество жертв политических репрессий были осуждены не по «политическим» статьям. Количество таких мнимых уголовных дел до сих пор неизвестно, что многократно затрудняет процесс реабилитации. Об этой проблеме и возможных путях её разрешения на примере истории беглого ссыльного рассказывает исследователь из Беларуси Владимир Володин.

Последние материалы