Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
27 сентября 2013

«Когда завтра еще не определилось...»

В субботу, 21 сентября 2013 года, в «Мемориале» открылась выставка «Москва – 1993. Четырнадцать дней осени», подготовленная по материалам фондов Государственной публичной исторической библиотеки России, Международного Мемориала и Правозащитного центра «Мемориал».

Михаил Афанасьев, директор Государственной публичной исторической библиотеки России:

И «Мемориал», и Историческая библиотека делают важную вещь, собирая то, что в дальнейшем будет документом для историка. Мы сами фиксируем живую историю. Вообще, человечеству не свойственна такая деятельность – все время думать о том, что ты живешь в тот момент, который должен быть зафиксирован для истории. Из-за этого историкам приходится решать по отношению к прошлому сложнейшую задачу: по крупицам, по воспоминаниям, естественно, искажающим действительность, реконструировать события.

Вторая важная миссия, к которой относится эта выставка, – непрерывно напоминать обществу, что все, происходящее вокруг тебя, – факты исторического процесса. И вот, с одной стороны, для историков эта экспозиция преждевременна, ведь нужна дистанция – культурная, историческая, – чтобы беспристрастно оценивать произошедшее. С другой стороны, выставка чрезвычайно актуальна, поскольку объясняет сегодняшнему молодому человеку, что он живет в историческую эпоху и что его ответственность перед будущим крайне велика.

Арсений Рогинский, председатель Правления Международного Мемориала:

В том небольшом отрезке истории осенью 1993-го сплелось все: право, сила, демагогия, жестокость, подлость, искренность, наивность… Разные люди, разные мотивации… Распутать клубок мне и тогда было трудно… Кристальным правозащитникам было проще: главным для них было не допустить пролития крови (которая, как известно, все равно пролилась). И они что-то делали. А я помню свою растерянность и перед толпой, и перед неожиданно возникшей мрачной решимостью власти…

Эта история, как мне кажется, еще по-настоящему не оценена и не осмыслена. Где ставить плюс, а где минус, я не знаю. Но совершенно очевидно: об октябре 93-го надо продолжать говорить. Не только ответов нет, но и многие вопросы еще не поставлены. 

Дмитрий Борко, фотокорреспондент, журналист, автор снимков, представленных на выставке:

События осени 93-го для меня в первую очередь – факты, нечто материальное: указы, листовки, осколки, флаг в крови – в него был завернут человек, с которым я недавно встретился, – он выжил, но лишился ноги. Вместе с тем, мне тогда впервые стало страшно, хотя к тому времени я уже повидал горячие точки. Война пришла ко мне домой. То, что историки потом назвали «Малой гражданской войной», я ощутил чрезвычайно остро. 3 октября, когда развернулись основные события, я не мог себе представить, что будет завтра, чем все это кончится. Когда я увидел грузовики с вооруженными людьми, несущиеся по центру Москвы непонятно куда, я вспомнил подобные сцены в других местах, охваченных хаосом, анархией, кровью, яростью…

Сейчас, конечно, легко рассуждать о том, кто был прав и неправ, о «кровавом Ельцине» с одной стороны и «коммунофашистах» – с другой… Это абстрактные рассуждения. А тогда, кого бы ты ни поддерживал, ты смотрел на это другими глазами. Кусочек московской войны, совсем не похожий для меня на образ «бархатных революций»… Я не желал тогда победы никому. Я желал, чтобы это скорее закончилось. 

Вячеслав Игрунов, участник диссидентского движения, один из создателей партии «Яблоко», депутат Госдумы первых трех созывов:

Ужас тогда заключался и в том, что было видно, как ненависть пришла в души людей. На собрании московских интеллигентов 17 человек сказали, что нельзя применять силу, что в отставку должны уйти все – и Верховный Совет, и президент. А более 80 потребовали „раздавить гадину”. Ненависть той среды, в которой был и я, меня лично повергла в шок. «Кто не с нами, тот против нас». И это по-прежнему живо, никуда не делось. 

Александр Черкасов, председатель Совета Правозащитного центра «Мемориал»:

Тогда действительно было страшно. С другой стороны, было еще и непонятно, было удивительно. Интересная задачка на сегодня – подумать, а что бы ты делал, если бы знал, что будет дальше, и если бы не знал. Понять, какие были варианты. Многие сейчас говорят, что «октябрь 93-го предопределил дальнейшее трагическое развитие России». Я сам не раз это писал и знаю, что это ерунда. Развилок было больше, чем одна. И октябрь был не последней.

Можно, конечно, говорить, кто был прав тогда – на какую сторону нужно было переходить интеллигенции или кому-то еще. Только вот незадача: когда мы берем многочисленные документальные источники и пытаемся посмотреть цепочку принятия решений, оказывается, что тогда, когда народ призывали защитить демократию, народ оказался одним большим лишним человеком. Генералы уже сделали все, что нужно. Тоже урок: ты думаешь, что делаешь историю, а ее уже за тебя сделали, и ты в лучшем случае декорация. Но здесь тоже не в полной мере правда: когда Гайдар выступал с этим призывом, он не знал, какая обстановка сложилась. Каждый делал тогда то, что считал нужным.

Главный же урок, по-моему, в том, что все тогдашние противоречия не стоили пролитой крови. Один раз пролитая кровь обесценивает человеческую жизнь и делает возможными последующие кровопролития.

Молодым людям, пришедшим на выставку, скажу так: смотрите сами, читайте, анализируйте, пробуйте почувствовать тот момент, когда завтра еще не определилось. 

Антон Дубин

27 сентября 2013
«Когда завтра еще не определилось...»

Похожие материалы

25 октября 2013
25 октября 2013
В понедельник в Международном Мемориале состоится показ фильма Стюарта Шульберга «Нюрнберг: его уроки сегодня» (США, 1948, 78 минут). Фильм представит дочь режиссёра Сандра Шульберг – основатель и руководитель Независимого проекта кинематографистов в США.
1 февраля 2017
1 февраля 2017
В прошлом году запустился сайт Мемориального кладбища Сандормох - одного из мест захоронений жертв массовых расстрелов в Карелии в эпоху Большого террора. Мы поговорили с создателями проекта об истории обнаржуения захоронений, об их сайте и текущей ситуации, слодившейся вокруг Сандормоха.
26 февраля 2015
26 февраля 2015
«Десять лет без права переписки и передач» — чудовищный приговор захлопывал за человекомжелезную дверь. В реальности такая формулировка означала расстрел. Для сотен тысяч арестованных разрешение переписки или отказ в ней стали синонимами жизни и смерти.

Последние материалы