Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
23 июля 2009

Фирсов Б.М. История разномыслия в СССР. 1940-1960-е гг.

СПб: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге: Европейский Дом, 2008, 544 с.

В своей автобиографической книге «История историка» А.Я. Гуревич писал, что каждому интеллигентному человеку, жившему когда-то в СССР, неизбежно приходится испытывать стыд и неудобство за то, что он в своё время не был диссидентом. «Альтернатива диссидент – конформист не исчерпывает ни социальных позиций, ни психологического склада людей», – утверждает Борис Фирсов.

В пространстве между полным конформизмом, встраиванием в советскую систему и диссидентством, располагается область разномыслия, дополняющая уже известные нам по опыту изучения тоталитарных и посттоталитарных режимов единомыслие и двоемыслие. «Это случай, когда ты ещё не можешь бросить вызов власти, социальному порядку, идеологии, стране, идеям, но уже не хочешь пассивно следовать велениям этой власти, бездумно принимать существующий порядок и слепо верить в справедливость господствующих в стране социальных взглядов и учений» (С. 201-202).

История зарождения и развития советского разномыслия у Фирсова охватывает 1940-1960 гг., с послевоенной точкой отсчёта и вплоть до расцвета культуры «шестидесятников». Ситуация 40-х годов, «катакомбный» период разномыслия, во многом сходен с предекабристскими настроениями после войны 1812 года – солдаты победившей армии увидели Европу и осознали всю пропасть, разделяющую свою и «заграничную» жизнь. Это особенное «фронтовое братство» нашло своё развитие в «”незарегистрированных единицах общественной жизни”, которые непрерывно и стихийно изобретали советские люди, единоборствуя с партийно-государственным единомыслием» (С. 133) в первое послевоенное десятилетие. Эстафету от них приняло так называемое «непоротое» поколение, в раннем детстве пережившее Большой Террор и войну, ставшее основной движущей силой «шестидесятников».

Из трёх десятилетий Фирсова в наибольшей степени интересуют первые два (1940-1950-е), при рассмотрении которых ему приходится прямо столкнуться с длительной историографической традицией изучения классического «тоталитарного» общества – с её установкой на абсолютный характер власти и представлении о людях как о винтиках советской государственной машины. «Главная цель книги – попытаться найти истинный подход к оценке меры и степени влияния сталинизма на сознание человека» (С. 10).

Примеры разномыслия 40-50-х сами по себе не новы – это всё те же малочисленные «студенческие кружки» (обычно включавшие в себя не более 3-5 человек), «стиляги» и аполитичные любители американского джаза, небольшие группы университетских преподавателей-интеллектуалов – более значимой оказываемся общая канва, единая смысловая линия, в которую Фирсов встраивает эти явления, выводит из них яркий всплеск 60-х годов. Всё более очевидной становится «демистификация» режима, непрерывное «лицемерие» перемены масок – с торжественно-официальной на частную и личную. «Разномыслие было и остаётся для меня индикатором двух умонастроений, одно из которых – не более чем постепенное осознание того, что идея, принятая было человеком, гаснет, теряет свою энергию, а второе – предчувствие того, что на место угасающей приходит новая идея» (С. 456).

Отличительная черта книги – большое внимание, которое автор уделяет в ней своему личному опыту разномыслия – истории крупного партийного работника, возглавлявшего в течение некоторого времени Ленинградское телевидение. В этой части своего повествования автор наиболее уязвим перед своим читателем: каким же образом он мог верить в Сталина вплоть до XX съезда, если его собственного отца, «старого большевика» Максима Фёдоровича Фирсова, забрали в 1938-м? Не возвращаемся ли мы в таком случае к теории «массового помешательства», и не вступает ли она в противоречие с авторской позицией о наличии некоего плюрализма ещё при жизни вождя?

В качестве честного и смелого ответа автора на этот вопрос можно рассматривать опубликованную им в приложении книги стенограмму. В ней зафиксировано обсуждение программы «Литературный вторник» [1], проведённой с его согласия на ленинградском телевидении. Б. Вахтин, Д. Лихачёв, Б. Успенский, В. Солоухин говорили тогда о необходимости борьбы за сохранение русской культуры, русского языка — противопоставляли его советскому «новоязу», официальному языку аббревиатур. Беспомощность и покаянный оправдательный тон высказываний самого Фирсова на «разборе полётов», сам уровень дискуссии как нельзя лучше иллюстрируют положение дел в один из самых «прогрессивных» и «свободных» периодов советской истории. Действительные границы свободы и несвободы 1940-1960-х годов требуют дополнительного осмысления. Но дорога от несвободы к свободе остаётся дорогой разномыслия.

Сергей Бондаренко

[1] Об этой передаче см. Довлатов С.Д. Соло на ундервуде // Довлатов С.Д. Собрание сочинений в 4-х томах, т.4. СПб., 2005. С.202-203.

23 июля 2009
Фирсов Б.М. История разномыслия в СССР. 1940-1960-е гг.

Похожие материалы

17 апреля 2017
17 апреля 2017
В апреле в Международном Мемориале выступал голландский историк и философ Франклин Рудольф Анкерсмит, рассказывая о своей книге «Возвышенный исторический опыт».
23 декабря 2013
23 декабря 2013
Беседа с номинантом на премию Гайдара в 2013 г., сотрудником «Литературной газеты» (1966–2002), автором книг «Ельцин против Горбачева. Горбачев против Ельцина», «Так кто же развалил Союз?», «Так кто же расстрелял парламент?», «Красные больше не вернутся», «Почему он выбрал Путина?».
18 января 2013
18 января 2013
Музей индустриальной культуры, не смотря на громкое название, находится не в центре Москве, а на окраине лесопарка Кузьминки, недалеко от метро Волжская. На улице с провинциальным названьем Заречье.
16 июля 2015
16 июля 2015
Вторая часть нашего списка важнейших книг о ГУЛАГе и репрессиях. В этой части, по-прежнему не претендующей на полноту, - книги, опубликованные с 1985 по 2000 гг.

Последние материалы