Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой
5 мая 2012

Как важно (и трудно) быть советским

Советскому футболу – как и советскому искусству, советскому образованию или, скажем, советской мясной промышленности, подчас непросто было оставаться советским. Меняясь на протяжении десятилетий, футбол сохранил в себе установку сталинского времени – предполагавшую «особый путь» развития: любительство (которого в сильнейших командах на практике не было уже в конце 30-х), коллективизм (в противоположность буржуазному индивидуализму), свой собственный спортивный «кодекс чести». Из сочетания этих и еще многих других (подробнее – Р. Эдельман. Серьезная забава. История зрелищного спорта в СССР. М., 2008) факторов складывался образ советского футбола, внутри которого временами проступали черты столь своеобразные, что, как и «американский футбол», футбол советский порой можно было бы считать отдельным видом спорта. Об особенностях его правил в разное время рассказывали несколько историй.

ТактикаДубль-вэ

Страдания советских тренеров второй половины 30-х годов, которые сначала ничего не знали (из-за малого количества международных матчей), а затем вынуждены были ругать новую заграничную тактическую схему игры «дубль-вэ» многократно описаны в мемуарной литературе (Н. Старостин. Футбол сквозь годы. М., 1992 – А. Старостин. Большой футбол. М., 1964 – М. Якушин. Вечная тайна футбола. М., 1988).

Антисоветская суть игры в новом построении заключалась, во-первых, в ее буржуазном происхождении (да еще и в английском названии – только-только стали вытравливаться из футбольного обихода «голкиперы» (вместо «вратари»), «беки» (вместо «защитники»), «корнеры» (вместо «угловые») итд.) и, во-вторых, в, якобы, оборонительной направленности.  

О трусливой защитной тактике «дубль-вэ» компетентно могли рассказать игроки московских «Локомотива» и «Динамо», проигравшие перестроенной по этой тактике сборной Басконии три матча с общим счетом 6:14.

Победа московского «Спартака», сыгравшего против басков по их же тактике, на время легитимировало в СССР заграничную схему. Однако, победив в 1937/1938 гг. и в чемпионате, и в кубке, «Спартак» с 1940-го года вдруг объявил, что будет искать для себя новую схему игры. Подписанный пакт Молотова-Риббентропа, начало войны никак не давало возможности простым советским футболистам брать на вооружение хоть что-то британское или англоязычное. До начала программы ленд-лиза оставалось еще полтора года.

Переходы. Академик Сахаров

Своеобразие социалистических товарно-денежных отношений превратило систему перехода игроков из команды в команду в одно из самых интригующих развлечений для болельщиков и ученых-исследователей. Игрока нельзя было «купить» – поскольку записи «футболист» в трудовой книжке он иметь не мог (формальный любительский статус футбола), однако его можно было «переманить», предложив лучшие условия личного контракта (квартиру, машину, дачу). Впрочем, «заинтересовать» очень часто можно было и более прозаическим образом – в ЦСКА «призывались» игроки призывного возраста (недовольных ждала командировка в «СКА» (Хабаровск)), «Динамо» рекрутировало себе молодежь силами ГБ (местные республиканские «Динамо» – Киева, Минска, Тбилиси пользовались большой поддержкой своих ЦК). «Спартаку», «Торпедо», «Локомотиву» также случалось в буквальном смысле похищать своих новых игроков из провинциальных команд, ссаживать с поездов, увозить из гостиниц посреди ночи ит.д. ит.п. Подобная практика, не являвшаяся ни для кого секретом, одновременно служила бесперебойным источником вдохновения для авторов многостраничных газетных стенаний о «безнравственности» игроков, предающих родной коллектив, двуличности футбольных функционеров, всеобщем забвении таких понятий как «честь флага» и «клубный патриотизм». В этом же ключе пересказывалась история одного из образцовых спартаковских игроков, Сергея Сальникова, поигравшего 4 года за «Динамо», и тем самым спасшего своего отчима от смерти в северных лагерях ГУЛАГа. 

Впрочем, в постсталинское время подобные истории все чаще приобретали комический оттенок. Тема «предательства» родного футболиста была уже настолько привычной, что стала почвой для исторических анекдотов, самый известный из которых пересказывает Бенедикт Сарнов в своей книжке «Наш советский новояз» (М., 2002):

«На одном московском заводе готовился какой-то большой митинг. По какому поводу – не помню, да это и неважно. <…> Дочитав свою речь до конца, он <докладчик> аккуратно сложил бумажный листок, на котором она была напечатана, и спрятал его в карман. 

– А теперь, товарищи, – сказал он, – я хочу сказать про Сахарова. Это что же получается! Мы дали ему всё! И зарплату высокую, и премиальные, и новую квартиру. А он – перебежал в киевское «Динамо»!». (С.383).

 

Правила игры. Офсайд

Одну из поразительных особенностей позднесоветской игры отметил публицист Сергей Королев: советским футболистам в международных матчах было чрезвычайно трудно приспособиться к игре соперника, использующего «искусственный офсайд».

В футболе правило о «положении вне игры» было придумано специально для того, чтобы все игроки соперника не толпились у чужих ворот, ожидая мяча – и долгие годы казалось чем-то вроде необходимого «костыля», опираясь на который, игра приобретала возможность двигаться более плавно и равномерно – с игроками, двигающимися вокруг мяча.

Изобретение и активное использование «искусственного офсайда», как очень точно определяет Королев, основывалось на вере «в приоритет права и принципиальную реализуемость закона. Ибо, если не верить абсолютно и сразу в то, что судья, застигнув игрока в офсайде, непременно махнет флагом и не даст забить или же не засчитает гол забитый, то и прием этот нет смысла применять» (совершенно (не)случайно большими специалистами в области искусственного офсайда были бельгийские футболисты, выросшие в стране, которую трудно заподозрить в неуважении к праву).  

В советском футболе новая тактическая идея вызвала недоумение:

«Наши, долго считавшие, что право – это буржуазная выдумка, футбольное поле – это место, где выявляется преимущество одной социальной системы над другой <…> напрочь выбивались из колеи, когда их <искусственные положения вне игры> применяли другие» (ссылка).

В трёх этих историях нет общей морали. Мораль – прерогатива советского суждения о футболе. В нашем суждении о советском футболе мы лишь характеризуем его как футбол «ограниченный» – обладая множеством плюсов в сравнении с западным спортом (система массовой спортивной подготовки молодежи, бесплатные детские спортивные секции, финансовая государственная поддержка и немало другого), он уступал ему в степени свободы в применении наиболее успешных и проверенных на практике идей. Слишком уж важно и трудно было оставаться советским.

5 мая 2012
Как важно (и трудно) быть советским
Темы

Похожие материалы

9 октября 2014
9 октября 2014
О рассказе Трифонова «Конец сезона», посвящённом одному дню из жизни бывшего вратаря провинциальной футбольной команды.
22 декабря 2010
22 декабря 2010
Одна из наиболее значительных за последние несколько лет работ по истории советского спорта вышла в русском переводе: О'Махоуни «Спорт в СССР: физическая культура – визуальная культура»
13 января 2017
13 января 2017
Фрагменты из воспоминаний о «пребывании в заключении» Петра Старостина.
4 мая 2009
4 мая 2009
Уже в 20-30-е годы было заметно стремление партии превратить футбол в один из функциональных элементов пропаганды. В эти десятилетия сформировались государственные представления о том, какой должна быть игра.

Последние материалы