Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой
7 апреля 2011

Под копирку (Новый Курлак в 1930-х) / Николай Нарижний, Елена Хаваева

Эту работу можно назвать коллективно-индивидуальной. Мы, одноклассники Николай Нарижний и Елена Хаваева, вместе ездили в Воронеж в архив, но выписки делали каждый по-своему, вместе ходили к старожилам села Новый Курлак, но вопросы задавали по отдельности. Конечно, мы не устраивали коллективных читок исторической литературы. Потом мы излагали собственное мнение на бумаге. И лишь в самом конце мы объединили наши усилия и заменили местоимение «я» на «мы». Мы выбирали те мысли из наших индивидуальных работ, которые устраивали нас обоих.

Большую помощь нам оказал наш руководитель. Он способствовал нашей работе в архиве, учил, как вести беседу с очевидцами давно минувших событий. Николай Александрович предоставил в наше распоряжение запись своего интервью с П.И. Прокудиной, которой, к сожалению, уже нет в живых.

Приступив к работе, мы обнаружили, что почти ничего не знаем о политических репрессиях, ведь в школе мы ещё не добрались до изучения истории России ХХ века. Мы очень смутно представляли себе значение этого слова.

Мы не подозревали, что в 30-х годах ХХ века в нашей стране начался настоящий террор. В сёлах он открылся коллективизацией и раскулачиванием. Тогда арестовали, расстреляли и подвергли высылке сотни тысяч крестьян.

Был создан настоящий конвейер смерти: тюрьмы, концлагеря, фильтрационные пункты. Так была достигнута задача – запугать народ и получить дешёвую, почти даровую рабочую силу. Миллионы людей работали и погибали в ужасных условиях.

А 1937–1939 годы стали временем Большого террора. Тысячи и тысячи людей уничтожались по клеветническим доносам и сфабрикованным делам. Политические суды – «тройки» – решали дела одинаковыми приговорами: «виновен – расстрелять». В то время были негласные разнарядки – сколько посадить и расстрелять. Все доносы принимались во внимание, в том числе и анонимные.

Всё это мы почерпнули из различных учебников по истории и книг, которые нам предложил руководитель. Там мы часто встречали строки, в которых говорилось, что репрессии сталинских времён погубили огромное количество невинных людей. Но одно дело читать обо всём этом в книгах и совсем другое – столкнуться с страшными проявлениями сталинщины «наяву».

Чтобы на конкретных примерах из истории нашего села Новый Курлак рассмотреть ситуацию 30-х годов и самим в ней разобраться, мы и взялись за эту работу. Нам хотелось проанализировать ход истории на реальных событиях, произошедших в Новом Курлаке в те годы.

А ещё нам было очень интересно общаться с людьми, которые были свидетелями тех лет, послушать их суждения, связанные с репрессиями, и на их основе сделать свои выводы.

Нам кажется, что мы добились главного – увидели «живую» историю.

***

Мы сравнивали материалы двух следственных дел 1938 года, по которым обвинялись уроженцы села Новый Курлак Долниковский Иван Антонович и Фырин Николай Павлович. Трудно было не поразиться тому, насколько похожи между собой эти дела-близнецы, как будто они выполнены под копирку.

С делом на Долниковского И.А. мы ознакомились в архиве – Центре документации новейшей истории Воронежской области, где оно хранится под номером П-18771. А вот оригинала материалов на Фырина Н.П. мы не видели. Внучка Николая Павловича, Фролова Мария Андреевна, предоставила нам записи, сделанные её дочерью Тамарой Николаевной Акиньшиной. В 1992 году семья получила разрешение от органов госбезопасности на ознакомление с делом. Мария Андреевна в беседе сказала, что эти записи очень подробные, что Тамара скопировала всё «от корки до корки». Простая двенадцатистраничная ученическая тетрадка с зелёной обложкой является теперь семейной реликвией (ксерокопии материалов мы прилагаем к работе).

Сличив наши выписки из дела на Долниковского И.А. с переданными нам Фроловой М.А., мы поняли, что превращение двух новокурлаковцев во «врагов народа» и осуждение их к высшей мере наказания прошло по совершенно одинаковой схеме.

Долниковского И.А. арестовали 3 января 1938 года. Дело открывается ордером на арест и обыск, выданным сотруднику Садовского райотделения НКВД по Воронежской области Вантинскому, за № 19. Можно предположить, что нумерацию таких ордеров начали в первый день нового года. Значит, за три дня в крошечном Садовском районе (теперь его территория входит в состав Аннинского района) в поле зрения органов попало по крайней мере два десятка «врагов».

Арест и обыск Фырина Н.П. произошли 8 января 1938 года. Номер ордера – 21. Опять же можно сделать догадку, что в течение следующих после третьего января четырёх дней шло «плотное» разбирательство первой партии задержанных, ведь штат райотделения НКВД был, скорее всего, небольшим. Мы встречали на страницах двух следственных дел одни и те же фамилии: начальника отделения Прасолова, сотрудников Вантинского, Татауренко, Чернышова, Милованова.

Эту мысль подтверждает и тот факт, что на последнем документе, исполненном Садовским райотделением в деле на Долниковского И.А., стоит дата 7 января 1938 года.

Таким образом, расследование велось весьма быстро. Но, если полистать тонкую папку дела, можно понять, что много времени для работы по установленной схеме и не требовалось.

Вслед за протоколами обыска в обоих делах идёт постановление о привлечении в качестве обвиняемого по статье 58-10 ч.I УК (контрреволюционная агитация и пропаганда) и мере пресечения (содержание под стражей при КПЗ Садовского райотделения НКВД). По всей видимости, такое постановление составлялось загодя, ведь на нём стоит пометка о том, что обвиняемого с ним ознакомили в день ареста. Аресты же производились в обоих случаях (по воспоминаниям родственников) ночью.

Затем в деле помещали блок формальных документов, в который входили справка об имущественном положении, характеристика от сельсовета, анкета арестованного. Их оформляли, видимо, в том же сельсовете в день ареста в светлое время суток со слов сельсоветских работников. Точнее, так заполнялись биографические сведения и данные о семье «врагов», а информация об имуществе заведомо фальсифицировалась. Об этом мы узнали позже, посетив родственников Долниковского И.А. и Фырина Н.П. Они прекрасно помнят, чем владела семья. Характеристика писалась с целью показать, насколько опасен для общества обвиняемый. Однако сразу бросается в глаза, что эти характеристики написаны действительно как под копирку, почти одними и теми же фразами. Создаётся впечатление, что подписавшие их председатель и секретарь сельсовета выполняли давно знакомую, рутинную работу, повторяющуюся изо дня в день, когда формулировки запоминаются автоматически.

Главная часть обоих дел – допросы свидетелей, очные ставки свидетелей с обвиняемыми и допрос самого обвиняемого. Именно на это и уходило большее количество времени. Но и здесь его экономили.

В деле на Долниковского И.А. содержатся протоколы допросов двух свидетелей, которых вызвали в НКВД на следующий день после ареста – 4 января. А может, их сразу же взяли с собой или допросили накануне в сельсовете, а протокол оформили другой датой.

В материалах из зелёной тетрадки на Фырина Н.П. имеются протоколы допросов трёх свидетелей – двоих от 5 января (ещё до ареста) и одного от 11 января.

Очные ставки проводились сразу после этих допросов, а потом незамедлительно допрашивали обвиняемого. Следовательно, на весь «процесс» уходило два-три дня. Наверное, так было поставлено дело, чтобы конвейер разоблачения врагов народа действовал быстро и безостановочно. Когда читаешь показания свидетелей, то нельзя не заметить, что все они говорят абсолютно одинаково.

«Враждебно настроен против Сов. Власти и Партии, занимается контрреволюционной работой среди единоличников и колхозников…5 декабря 1936 г., когда была выпущена Сталинская Конституция, он говорил мне: эта конституция хлебом нас не будет кормить, а наоборот, закабаляет нас навечно рабами, а вы, колхозники, как работали в колхозе за палочки, так и будете работать, и как сидели без хлеба и разувши-раздевши, так и будете. Наносил клевету на руководителей Сов. Власти и Партии и тут же восхвалял старое царское право. Говорил, что при царе Николае нам жилось лучше: всё было дёшево и сколько хочешь, а сейчас что видишь – пойдёшь в магазин чего-либо купить, то простоишь целый день в очереди, но купить не купишь, да и всё дорого. Разве это руководители – до чего довели: ничего нет и что есть, так не купишь. Но подожди, придёт та пора, когда будем жить хорошо, а Советская власть исчезнет навеки, а коммунистов и руководителей партии постреляют и часть повешают»). (Свидетель А[fn] Имена свидетелей мы помещаем зашифрованными.[/fn] о Долниковском И.А.)

«…Лично при мне стал восхвалять единоличное хозяйство и старое царское время, наносил клевету на Сталинскую конституцию, говорит, что это за конституция, когда свободы нет и демократии в Советской стране нет. При царе мы были свободны и говорили, что хотели и никто нам ничего не делал, а сейчас, если сказал кто чего-либо против Советской власти и Партии, так сейчас тебя и заберут. Восхвалял царское право, говорит: раньше было подчиниться кому, по крайней мере, сам царь был не простой крестьянин, а кому сейчас подчиниться, какому-то Сталину, да ещё не русскому, а мы ведь православные христиане и должен руководить нами русский. Наносил клевету на колхозы, говорит, в единоличном хозяйстве нам жилось лучше, хлеба было в достаточном количестве, а теперь колхозники работают день и ночь, а сидят голодные и разутые-раздетые, эх, хотя бы вернулось назад то золотое время, мы бы показали колхозникам, как нужно жить и мы дождёмся этого…» (Свидетель Б о Долниковском И.А.)

«…Систематически проводит открытую контрреволюционную пропаганду против мероприятий партии и сов. правительства, а также возводит контрреволюционную клевету на руководителей ВКП (б) и советской власти. В сентябре месяце 1937 г. у меня в квартире меня убеждал, чтобы я вышел из колхоза. Он мне заявил так, что скоро гибель советской власти, настанет власть обратно старая, и так, кто в дальнейшем будет продолжать строить колхозы, того капиталисты сразу будут вешать. А кто заранее выйдет из колхоза и поведёт против них борьбу, того капиталисты будут назначать на важные должности, и также стал хвалить царя Николая, говорит, что был царь Николай, все люди жили богато, и белый хлеб ели, а Сталин вволю и свёклы не даёт. Колхозники тоже не довольны советской властью, но они боятся говорить, но скоро советской власти не будет. В ноябре 1937 г. в разговоре со мной он мне стал рассказывать про старую демократию, заявил, что старая демократия действительно была для всего народа, а теперь Сталинская конституция только для коммунистов, кого хотят, того коммунисты назначат». (Свидетель В о Фырине Н.П.)

…Ведёт открытую контрреволюционную агитацию против мероприятий партии и правительства, а также возводит контрреволюционную клевету на руководителей ВКП (б) и советской власти. В июне месяце 1937 г. у меня в квартире он мне лично заявил, что Сталина, Молотова и Калинина скоро не будет. А будет управлять государством президент, потому что скоро все колхозы восстанут против Советской власти. Потому что Сов. власть хлеба колхозникам не даёт, морит их с голоду. И тут же выразился нецензурными словами на Молотова, Калинина, Сталина, заявил, что это они заставили крестьян побираться». (Свидетель Г о Фырине Н.П.)

«…Лично мне говорил, что советской власти скоро не будет, всё равно лопнет, по-вашему не будет, вы ещё молокососы, и в то же время всячески старался клеветать на советскую власть, что коммунистов скоро не будет и к власти придут помещики и капиталисты, вот тогда колхозникам будет жарко, а нам будет хорошо.» (Свидетель Д о Фырине Н.П.)

Это отрывки из протоколов допросов всех пятерых свидетелей двух дел. Если не указывать имён свидетелей и обвиняемых, то вряд ли можно разобраться, кто про кого говорил. Нет никаких различий в стиле, тоне, манере. То есть напрашивается вывод о том, что всё это стиль, тон и манера человека, который вёл допрос и оформлял его протокол. Вернее, людей – в протоколах стоят фамилии разных сотрудников райотделения. Но они действовали при помощи одинаковых способов, а поэтому использовали одни и те же слова и обороты, ставшие к январю 1938 года штампами.

Протоколы очных ставок тоже все выглядят как один. Ни Долниковский И.А., ни Фырин Н.П. не подтвердили показаний свидетелей. Они только говорили: «Контрреволюции я никогда не творил» или «Контрреволюционной агитацией не занимался и клевету на руководителей партии я не наносил».

Протоколы допросов обвиняемых вполне можно поменять местами. Стандартные вопросы: «В каком году и по каким признакам вас раскулачили?», «Вы арестованы за проведение активной контрреволюционной агитации, расскажите об этом следствию», «Вы лжёте и скрываете свою контрреволюционную деятельность, следствие требует от вас правдивых показаний». И одинаковые ответы: «Я нигде контрреволюционных выступлений не проводил», «Ложными слухами я не занимался», «Виновным себя не признаю».

Обвинительное заключение – очередной документ – ещё один образец копирования. «Наносил клевету», «распространял ложные слухи» и – «следственное дело направить на рассмотрение тройки УНКВД по Воронежской области».

И.А. Долниковского поместили в Воронежской тюрьме седьмого, а Н.П. Фырина пятнадцатого января.

Два последних документа дел за 1938 год – выписка из протокола заседания тройки Управления НКВД по Воронежской области и выписка из акта о приведении в исполнение ВМН (высшей меры наказания) – просто пугающе совпадают. Потому, что, кроме идентичной сути, они отмечены ещё и совершенно одинаковыми датами: 15 и 25 января соответственно.

Наверное, областное Управление НКВД работало по определённому графику и существовали «плановые» дни заседаний троек и расстрелов.

Ещё раз два следственных дела пересеклись в 1989 году. 30 июня того года «в соответствии со ст. I Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 г.» прокуратура Воронежской области реабилитировала Н.П. Фырина, а 27 июля – И.А. Долниковского. Опять эти дела попали на конвейер: указы, исходящие от власти, в советское время выполнялись неукоснительно.

Удивительно и то, что анкетные данные наших земляков до странности похожи. И.А. Долниковский родился в 1875 году, Н.П. Фырин – в 1877, оба появились на свет в селе Новый Курлак, в графе «профессия и специальность» и тут и там указано: «крестьянин-кулак» (очень необычно звучащая специальность), И.А. Долниковский в составе семьи имел жену и двух дочерей, Н.П. Фырин – жену и дочь.

Но ведь не могли же они действительно быть копиями друг друга!? Чтобы выяснить это, мы решили разыскать очевидцев – тех, кто их помнит и знает.

Беседы с очевидцами.

О Долниковском Иване Антоновиче.

1. Данные о собеседнике:

Прокудина Пелагея Ивановна (1914 – 1997), уроженка и жительница села Новый Курлак, дочь И.А. Долниковского.

Дата посещения – 3 ноября 1994 года.

Беседу вёл Макаров Н.А.

– Пелагея Ивановна, Вы знали что-нибудь о судьбе отца после 1938 года?

– Нет, ничего мы не знали. Пришли за ним в январе, вечером, уже темно было. С тех пор никаких известий. Я как узнала, что его убили, всю ночь не спала, всё плакала.

– Каким человеком был Иван Антонович?

– Он был самым скромным, самым работящим и хозяйственным из всего села. Бывало, из нашего омёта прямо средь бела дня сосед возьмёт навильник-другой, положит на тачку и везёт домой. Мы шумим: «Батя, у нас сено украли!» А он только скажет: «Пусть, может, у них скотину кормить нечем».

– Как Вы думаете, почему так случилось с Вашим отцом?

– По злу на него наговорили. Не мог он ничего сделать против власти.

2. Данные о собеседнике:

Макарова Екатерина Ивановна (р. 1913), уроженка и жительница села Новый Курлак.

Дата посещения – 4 октября 2003 года.

Беседу вели Нарижний Н. и Хаваева Е..

– Екатерина Ивановна, Вы помните Долниковского Ивана Антоновича?

– Да. Они жили в Красном Логу (улица села Новый Курлак – Авт.) прямо напротив нас. Я тогда маленькой была, а помню хорошо.

– Как жили Долниковские?

– Да как все, не особо богато. Были у них, конечно, три амбара. Они стояли прямо перед избой. Их два брата жили вместе, сенцы были общие. Полька (Прокудина Пелагея Ивановна – Авт.) подругой моей была.

– За что раскулачили И.А. Долниковского, ведь они не были богатыми?

– Тогда подряд всех кулачили, кто в колхоз не шёл и Богу молился. Страшная власть была – всех стреляла.

– Вам знакомы А и Б (свидетели по делу на Долниковского И.А. – Авт.)?

– Б я плохо знаю, а А хорошо. Он умер молодым от рака горла. Работал председателем колхоза на Поповке (посёлок в бывшем Садовском районе – Авт.). Пошёл на повышение в Садовое и Анну. Сильно простудился и заболел. Его жена Прасковья осталась одна и маялась с сыном.

– В Новом Курлаке живут ещё родственники, которые могут помнить Долниковского И.А.?

– А как же! Тут живёт его родная племянница Татаринская Александра Яковлевна.

3. Данные о собеседнике:

Татаринская Александра Яковлевна (р. 1922), уроженка и жительница села Новый Курлак, племянница И.А. Долниковского.

Дата посещения – 18 октября 2003 года.

Беседу вели Нарижний Н. и Хаваева Е..

А.Я. Татаринская – добрый, душевный, слегка застенчивый человек. Она очень приветливо встретила нас и усадила на чистенькой, ухоженной веранде. Рядом с её домом растёт раскидистая сосна, что выглядит очень необычно: как правило, в курлакских палисадниках сажают вишни, сливы, сирень или жёлтую акацию. Оказалось, что Александра Яковлевна долгое время жила в лесном посёлке Старь, окружённом со всех сторон соснами. В память об этом Татаринские привезли оттуда молодой саженец, который теперь превратился в сильное дерево.

В первую очередь мы спросили Александру Яковлевну, помнит ли она своего дядю Долниковского Ивана Антоновича. Она насторожилась, чувствовалось, что ей не совсем приятна эта тема. Но после некоторого замешательства она заговорила:

«Хорошо помню. Он был неграмотным старичком, умницей. Жили мы в одной избе-связи в Новом Курлаке, на улице Красный Лог. Мой отец, Яков Антонович, – его брат. Никакого производства у нас не было. Обычное крестьянское хозяйство.

В 1929 или 1930 году пришёл к нему батюшка, отец Димитрий, и сказал: «Иван Антонович, скоро будет заваруха. Лучше уезжай куда-нибудь». Он и уехал в Сталинград. Работал на тракторном заводе. А потом туда из сельсовета пришло письмо: «У вас работает кулак». Начальник вызвал его и говорит: «Хороший ты мужик, Иван Антонович, но я не могу тебя не уволить. Прости».

Дядя вернулся примерно в 1935 году домой. Избу отчудили, жил у дочери в посёлке Красном. Он лежал с воспалением лёгких, когда за ним пришли.

Его жена ездила потом в Воронеж в прокуратуру. Ей сказали, что мужа посадили на 10 лет без права переписки. На самом деле его расстреляли.

Его внук Николай несколько лет назад наводил справки. Узнал, кто что на него говорил. Родной племянник жены сказал, что Иван Антонович ругал в ларьке советскую власть. А он и в ларёк-то никогда не ходил. Да и не такой он был, чтобы ругать власть, – он и так уж от неё натерпелся.

Пропал ни за что.

Вы сходите к Николаю, у него и бумаги есть из прокуратуры.

4. Данные о собеседнике:

Прокудин Николай Алексеевич (р. 1946), житель села Новый Курлак, внук И.А. Долниковского.

Дата посещения – 13 ноября 2003 года.

Беседу вели Нарижний Н. и Хаваева Е..

– Николай Алексеевич, Вы помните своего дедушку?

– Нет. Как я могу его помнить, ведь я родился после его смерти.

– Что Вы слышали о нём со слов старших?

– Мама (Прокудина Пелагея Ивановна – Авт.) мне рассказывала, что когда умерла её мать, ей было четыре года, она её почти не помнит. Отец женился ещё раз. Мачеха Марфа относилась к детям очень хорошо. В их семье насчитывалось тринадцать человек. Старшие сестра и брат уже имели собственные семьи, брат с женой жили вместе с ними. Ещё у неё была незамужняя сестра, а она сама была самой младшей. Кроме того, в этом же доме жил брат отца Яков с семьёй.

Дед был трудолюбивым, простым по характеру человеком. Перед коллективизацией его предупредил местный священник, с которым они поддерживали дружеские отношения, чтобы он куда-нибудь уехал. Они перебрались в Сталинград. Моя мама тогда была ещё не замужем. Втроём и уехали – дед, его жена и моя мама.

Дед работал на тракторном заводе, был на хорошем счету. А потом один человек (я не буду называть вам его имени, потому что сейчас в Курлаке живут его дети) написал в Сталинград жалобу на деда, что он кулак. Дед вынужден был уехать. А куда ехать, кроме дома?

Дед поселился не в Новом Курлаке, а в посёлке Красном, который находился когда-то в степи, за 15 километров от села. Там жили выходцы из Нового Курлака. Моя мама вышла туда замуж, она и приютила родителей.

А в 1938 году тот же человек пошёл в НКВД и сказал, будто Иван Антонович в магазине ругал советскую власть. Деда взяли.

Его жена ездила в Воронеж узнавать про него. Там встретила стукача и всё поняла. Дело в том, что он приходился ей родственником. Она сказала: «Зачем ты это делаешь?» А он ответил: «Замолчи, кулацкая морда, а то и тебя сгною.»

Все думали, что деда просто сослали. И только в 90-е годы, когда можно было наводить справки, я по поручению мамы занялся этим делом. Так мы узнали, что в 1938 году его расстреляли. Был суд, по решению которого мама добилась статуса жертвы политических репрессий, ей выплатили компенсацию.

Николай Алексеевич дал нам фотографию деда и материалы по реабилитации И.А. Долниковского и его семьи, которые мы прилагаем к работе.

Выводы

Иван Антонович Долниковский был неграмотным крестьянином (в следственном деле на него есть пометка: «Настоящее постановление мне объявлено 3 января 1938 г.» и затем в скобках: «По его личной просьбе за неграмотностью расписался» и поставлена чья-то подпись). Скромный, работящий труженик, он пострадал несправедливо. В справке об имущественном положении, помещённой в деле, он представлен состоятельным человеком: до 1929 г. у него было 20 га земли, дом, 5 хозяйственных построек, маслобойка, 2 плуга, 4 бороны, веялка, косилка, 3 лошади, 3 коровы. 20 овец, 5 свиней, 1 постоянный и 10 сезонных наёмных рабочих. Однако эти данные не соответствуют действительности: Макарова Е.И. сказала, что семья Долниковских ничем не выделялась среди односельчан. Это же подтвердила Татаринская А.Я.. Но даже если бы он имел всё, что указано в справке, то, по нашему мнению, его не за что было подвергать репрессиям: он усердно работал, чтобы обеспечить себя. Трудно представить, чтобы сейчас кто-нибудь пришёл и сказал: «У вас лишнее добро. Отдайте его, а сами отправляйтесь в ссылку или под расстрел».

В 1930 году хозяйство И.А. Долниковского было раскулачено (так указано в следственном деле). Причиной послужило то, что он не захотел вступать в колхоз.

В год Большого террора он был взят органами НКВД из-за «кулацкого» прошлого, а также за «бегство» в Сталинград.

Показания свидетелей, скорее всего, – это вымысел работников райотделения НКВД. Ситуация в то время была такова, что даже родственники могли выступать в качестве свидетелей. Это показывает, насколько был запуган народ. Тогда, как очень точно сказала Е.И. Макарова, «власть была страшная – всех стреляла». Если бы свидетели не дали нужных показаний, то они сами могли бы оказаться на месте И.А. Долниковского.

О Фырине Николае Павловиче.

1. Данные о собеседнике:

Фролова Мария Андреевна (р. 1921), уроженка и жительница села Новый Курлак, внучка Н.П. Фырина.

Дата посещения – 11 октября 2003 года.

Беседу вели Нарижний Н. и Хаваева Е.

Марию Андреевну Фролову мы посетили в погожий октябрьский день. Она долгое время работала в Новокурлакской средней школе учителем географии, была завучем. Конечно, по долгу профессии (учитель – проводник государственных идей в головы подрастающих поколений) ей много приходилось говорить о преимуществах и высшей справедливости социалистического строя и верности всех решений коммунистической партии. Вряд ли она когда-нибудь во время политзанятий упоминала своего дедушку, расстрелянного в январе 1938 года. Не говорила Мария Андреевна и о том, как поступили с её семьёй большевики в год «сплошной коллективизации».

Мария Андреевна сама была коммунисткой, участвовала в Великой Отечественной войне. Мы опасались, что она не слишком приветливо встретит нас. Но мы ошибались: Мария Андреевна очень обрадовалась нашему приходу. Мы расположились на маленьком уютном крылечке и начали разговор.

– Мария Андреевна, мы хотели бы узнать о Вашем дедушке Фырине Николае Павловиче. Вы его хорошо помните?

– Конечно, хорошо. Спрашивайте, я попробую рассказать всё, что помню.

– Каким он был человеком?

– Хорошим, добрым.

– Что Вам известно о его жизни?

– Он рос в огромной семье. Когда он и его братья поженились, в семье было 28 человек. И все жили в одной избе.

Дедушка воевал на японской войне и за какой-то подвиг получил награду – 100 рублей денег. Когда вернулся домой, купил небольшую мельницу. Избёнка была совсем плохонькая.

У него с бабушкой из детей была только моя мама, у братьев – у кого восемь, у кого шесть, а у одного десять. Он всем помогал. Никакой скотины они не держали. Вместе с братьями возили дрова для помещичьего двора, на это и жили. Сам Станкевич зимой уезжал из Курлака, но тут жила многочисленная дворня.

После революции подчинялся новым порядкам. А когда образовался колхоз, сразу в него вступил. И моего отца, который не хотел этого делать, убеждал: «Против власти не попрёшь». Но тогда часто проводили показательные «чистки». Из-за мельницы его осудили на два года, как тогда называли, принудительных работ. Отбывал в городе Грязи и в Воронеже. Когда вернулся домой, всё у семьи отняли – даже избёнку. Жил у дочери, то есть вместе с нами.

А в январе 1938 года ночью за ним пришли и забрали. Мы ничего о нём не знали. Думали, что он где-то далеко. Переживали – как он там один.

Потом, когда стало посвободнее, мы писали в МВД. Нам ответили, что он отбывал наказание в Сибири и там умер.

Нас обманули. В 90-е годы я пошла в КГБ, и мне дали дело. Там было написано, что через десять дней после ареста его расстреляли. Расстреляли незаконно, без суда. Тогда были «тройки».

А какая ложь в этом деле! Вроде бы он где-то кого-то встретил и что-то сказал против советской власти. Он был хоть и неграмотный, но далеко не глупый человек. Всегда осторожничал, лишнего не говорил. Приписали ему, что он хочет, чтобы в Советском Союзе правил президент. Да он и слова такого не знал.

Написали, что на него работали батраки, что он держал 5 коров и лошадей. Всё это враньё. Ничего этого не было.

– Мария Андреевна, как Вы думаете, за что Ваш дедушка был так наказан?

– За что? Кто же может ответить? А за что нашу семью выгнали в тридцатом году из дома? Отец наш не сразу в колхоз пошёл. Нас было пятеро детей, я – девятилетняя – старшая. Выселили в клетушку, где и лавка едва умещалась, а в доме устроили колхозных телят. Мы кое-как перезимовали. Перед Пасхой постановили дом вернуть – отец записался в колхоз. Как же мы радовались! Тут же бросились белить стены и отмывать полы – вы представляете себе, что могло за зиму сделать стадо телят. Я таскала воду, спешила помочь матери. Лошадь возвратили – почти дохлую, как мы ни старались, она погибла. Съели мы её, конечно. И корову загубили. Весь скот гоняли на речку поить, а она вот-вот должна была отелиться. Ноги на льду у неё разъехались, и она упала.

За что, вы спрашиваете? Ни за что. Захотят смять – и всё. Было, наверное, задание, вот его и выполняли.

Замечательный человек был мой дедушка, добрый необыкновенно. Бабушка после того как его забрали, часто причитала: «Так ему, дураку, и надо. Зачем мельницу покупал за те 100 рублей – нет бы купить хорошую избу». А он хотел выкормить детей братьев. Да и что из того, что была мельница? Ведь кому-то надо было молоть муку, никто не стал бы есть сырое зерно.

За что? Ужасное было время. Когда сейчас некоторые мои ровесники говорят, что при Сталине было лучше, порядок в стране поддерживали, я с ними не соглашаюсь. И не соглашусь никогда. Нет, сейчас лучше, какие бы трудности мы не испытывали, но с той порой нет никакого сравнения.

Моя дочь Тамара переписала материалы дела. Они лежат у меня.

Можете взять их и использовать в своём расследовании.

2. Данные о собеседнике:

Борзунов Пётр Константинович (р. 1918), житель села Новый Курлак.

Дата посещения – 25 октября 2003 года.

Беседу вели Нарижний Н. и Хаваева Е.

Пётр Константинович Борзунов, в течение многих лет учитель биологии Новокурлакской школы, очень интересуется местной историей, много писал в районную газету. В беседе с нами М.А. Фролова сказала, что когда-то он собирал материалы о её дедушке, его записи могли сохраниться.

Пётр Константинович подробно рассказал о том, что знал. Вот его рассказ:

«Их было четыре брата. Все работали в имении Станкевичей. Жили бедно. Совместно срубили избу-связь (восьмерик).

Когда Николай Павлович выделился в собственное хозяйство, то из семьи ничего не взял, даже отказался от земельного пая в пользу братьев. Он только владел ветряной мельницей.

В хозяйстве была одна корова. Доход поступал только с мельницы – он назывался гарцевым. Но этот доход был невелик – хватало лишь на то, чтобы прокормить семью. Ведь, например, на месте теперешней аптеки стояло четыре мельницы. Там возвышенность, открытая ветрам. Так вот, неизвестно, к кому повезут молоть зерно, а к кому нет.

У Николая Павловича была единственная дочь Наталья, которую он выдал замуж за Прокудина Андрея.

Сам он был тихим, неразговорчивым, скромным человеком – в отличие от словоохотливого брата Андрея Павловича, который был также раскулачен и сослан. Но тому, к счастью, удалось вернуться в родное село.

В годы новой экономической политики семья Фыриных жила неплохо. Но потом началась коллективизация. Местная коммунистическая ячейка проводила политику под лозунгом «Поднять авторитет бедноты!».

Были такие крестьяне, как Дьяконский Кондрат, Быканов Константин, Гудков Николай, руками которых в Новом Курлаке сжили всех более или менее благополучно живших сельчан.

Я считаю, что это была грубейшая ошибка коммунистической партии. Но идеи Ленина, коммунизма были справедливы и верны, а сам он – неповторимая личность не одного века.

Это Сталин извратил ленинские идеи. Людей насильно гнали в колхоз, вместо того чтобы делать социалистическое переустройство сельского хозяйства постепенно.

Очень активно тогда действовали так называемые «доверенные» люди, хотя в народе их звали стукачами. Стоило им заявить про кого-нибудь в нужные органы, как судьба этого человека становилась плачевной.

На Николая Павловича донесли, что у него крупное хозяйство. Но главное, о нём сказали, что он якобы выражал неудовольствие советской властью. Николай Павлович был схвачен и отправлен в Воронеж. Судила его «тройка». Так как свидетели говорили о нём как о яром противнике советского строя, то решение, конечно, было одно – расстрелять.

Это был путь запугивания крестьян: чтобы шли в колхоз».

Выводы

Николай Павлович Фырин также не был никаким «врагом народа». М.А. Фролова дала нам фотографию, где в кругу семьи изображён её дедушка (см. приложение к работе). Снимок сделан примерно в 1929 году, ещё до раскулачивания. У Николая Павловича простое и открытое лицо – лицо честного труженика, в котором при всей фантазии не увидишь врага.

Он, в отличие от И.А. Долниковского, сразу подал заявление о вступлении в колхоз. Но его тоже раскулачили – из-за мельницы. Имущество, указанное в следственном деле, так же, как и в случае с Долниковским И.А., сильно завышено.

Очень интересную информацию сообщил нам П.К. Борзунов. Оказывается, в Новом Курлаке были люди, которые специализировались на доносах. Видимо, стоило сотрудникам органов НКВД назвать нужную фамилию, они тут же «вспоминали» требуемую информацию.

Это ещё одно подтверждение того, что тогда «власть была страшная».

Мы не согласны с П.К. Борзуновым в его оценке В.И. Ленина. Нам кажется, что именно с его именем в первую очередь связаны массовые репрессии в России, а Сталин лишь продолжил его «начинания».

Заключение

Мы проследили за тем, как были осуждены на смерть в 1938 году два наших земляка. У каждого из них была своя дорога, каждого волновали свои заботы. Но в конце концов их судьбы оказались одинаковыми. Сама жизнь делала людей копиями, а политическая система выполняла роль копирки.

Частная история курлакских крестьян подтвердила то, о чём мы читали в книгах. Следственные дела на Долниковского И.А. и Фырина Н.П. сфабрикованы и являются копиями огромного количества дел, заводившихся в начале 1938 года по всей стране. Мы уверены почти на сто процентов: если пойти в архивы Владивостока или Брянска и взять наугад дела по линии НКВД, то они будут и по форме, и по содержанию такими же.

Мы сделали для себя интересное открытие. Если бы Долниковский И.А. и Фырин Н.П. действительно говорили то, что сказано в протоколах допросов свидетелей, то это было бы правдой.

Конституция на самом деле хлебом не накормит, и после относительно благополучных лет нэпа в колхозах люди жили голодно, несравнимо хуже, чем в «царское» время. Значит, и работники НКВД отлично это видели и, сочиняя в своих кабинетах протоколы, не удалялись от реальности.

И всё-таки для нас так и осталось непостижимым следующее: как можно признать виновным и расстрелять человека, который полностью отрицает все обвинения?

Нам непонятно также, что это было – целенаправленное истребление по указке сверху крестьян-хозяйственников, которые «развращали» колхозников своим присутствием, или чрезмерное рвение местных райотделов НКВД?

Мы читали, что в советские времена во всех сферах жизни было популярно социалистическое соревнование с вручением победителям переходящего красного знамени. Неужели проводилось и социалистическое соревнование по уничтожению «врагов народа»?

Список использованной литературы и источников

  • Материалы следственного дела на Долниковского Ивана Антоновича. // ЦДНИ Воронежской области. Ф. 9353. Оп. 2. Д. П-18771.
  • Материалы следственного дела на Фырина Николая Павловича. // Личный архив Фроловой Марии Андреевны.
  • Устные источники: жители села Новый Курлак Борзунов Пётр Константинович (1918 г.р.), Макарова Екатерина Ивановна (1913 г.р.), Прокудин Николай Алексеевич (1946 г.р.), Прокудина Пелагея Ивановна (1914 – 1997), Татаринская Александра Яковлевна (1922 г.р.), Фролова Мария Андреевна (1921 г.р.).
  • Алиев С., Гранкин К., Губарёв А. «По следам истории рода Кашицыных.» Работа на IV конкурс «Человек в истории. Россия – ХХ век» – Архив краеведческого объединения Новокурлакской средней общеобразовательной школы.
  • Батракова И., Люков С., Уразов Н. «Тайны дела № П-19389 // Человек в истории. Россия – ХХ век. Сборник работ старшеклассников. – Москва. Общество «Мемориал» – Издательство «Звенья», 2002.
  • Данилов А.А., Косулина Л.Г. История России. ХХ век. Учебник для 9 класса общеобразовательных учреждений. М.: Просвещение, 1999.
  • Дмитренко В.П., Есаков В.Д. История Отечества, ХХ век: Учебное пособие для общеобразовательных учебных заведений. 11 класс. М.: Дрофа, 1995
  • «Дорогой наш товарищ Сталин!» и другие товарищи…/ Сост. Черушев Н.С. М.: Звенья, 2001.
  • Из небытия. Воронежцы в тисках сталинщины. Воронеж: Центрально-Чернозёмное кн. изд-во, 1992.
  • История политических репрессий и сопротивления несвободе в СССР: Книга для учителя. М.: Изд-во объединения «Мосгорархив», 2002.
  • Левандовский А.А., Щетинов Ю.А. История России. ХХ – начало ХХI века. Учебник для 11 класса общеобразовательных учреждений. М.: Просвещение, 2003.
  • Макаров Н.А., Микляева М.М. История села Новый Курлак. Рукопись.
  • Островский В.П., Уткин А.И. История России. ХХ век: Учебник для общеобразовательных учреждений. 11 класс. М.: Дрофа, 1996.
  • Похороны колоколов: Повести и рассказы. М.: Пик, 2001.
  • Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий. М.: Республика, 1993.
  • Театр ГУЛАГа: Воспоминания, очерки. / Сост. Кораллов М.М. М.: Мемориал, 1995.
  • Энциклопедия для детей. Т. 5: История России и её ближайших соседей. Ч. 3: ХХ век. М.: Аванта +, 1999.
7 апреля 2011
Под копирку (Новый Курлак в 1930-х) / Николай Нарижний, Елена Хаваева