Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
18 мая 2009

История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж

В фильме Андрея Кончаловского (тогда – ещё Михалкова-Кончаловского) «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж» указан год выпуска – 1987. По отдельным упоминаниям в разговорах героев угадывается конец 60-х: во Вьетнаме ещё идёт война, выпуск «Копейки» пока не начался, а маленький мальчик уже не знает, кто такой Сталин. Правда, его (а вместе с ним и всякого советского человека) по-прежнему волнует судьба родины. Например, он озабочен вопросом НАТО, и своими волнениями делится со взрослыми.

 Кончаловский вовсе не снимал кино про прошлое двадцатилетней давности. Просто фильм, оконченный в 1967 году, после нескольких полуофициальных показов запретили. КГБ разглядел в нём происки врагов и счёл, что его «мог сделать только агент ЦРУ». Поэтому награды (главный приз Всесоюзного кинофестиваля в Баку-88; приз “Ника-88” за лучшую режиссёрскую работу; приз “Ника-88” за лучший сценарий, спец. приз итальянского проката на МКФ в Пезаро-88; премия ФИПРЕССИ для внеконкурсных фильмов на МКФ в Западном Берлине-88) настигли своих героев только в конце 80-х. К этому времени фильм ничуть не устарел. С самого начала он будто готовился к своей судьбе. Отказавшись от картонного сюжета и картонных персонажей, деревенскую натуру режиссер решил не изобретать, а искать. Естественные декорации (съемочная группа выезжала в экспедицию в село Безводное Горьковской области) и непрофессиональные актеры сделали свое дело. Вместо законсервированной истории в фильме теплится живое дыхание повседневности. Быт и уклад русской деревни мало изменился за 20 лет. Впрочем, в том внеисторическом пространстве, в котором существует традиционное общество, формальные исторические даты – шелуха. Женщины продолжают в полях рожать детей, а к традиционным обрядам, вроде свадеб и похорон, добавляются новые, вроде проводов сына в советскую армию, но устроенные по старым принципам – за общим столом собирается вся деревня, угощаются свежим хлебом и обжигающей картошкой, а после вместе поют частушки.

Главную героиню – хромоногую беременную работящую Асю – сыграла актриса Ия Саввина, стесняющаяся поначалу играть среди «настоящей» жизни. Дом, в котором Ася рассказывает о своей семье, – действительно дом Клячиных. На печке шевелится древняя старуха, хлебающая суп беззубым ртом. И истории членов её семьи, глядящих с развешенных на стене возле уголка с иконами фотографий в рамках, – невыдуманные. Дед зарезал бабку, а на снимках – молодые и хотя бы от этого счастливые лица.

Здесь вообще много документальных монологов. Тракторист Прохор, облокотившись в минуты отдыха на трактор, рассказывает о годах войны и своей любви к санитарке. На его морщинистом землянистом лице сверкают золотые зубы, и в кадр попадает искалеченная рука с пересаженными пальцами. В поле с золотистыми колосками то ли в его воспоминании, то ли в его воображении глухо громыхают танки – из земли в фильме не раз исходит гул войны. Память о войне является в виде физиологической метафоры – что-то страшное, что прокатилось через людей и их землю. В колхозной столовке за чашкой чая хмуро исповедуется товарищам дед Тихомир.

- А ты за что сидел?

- Да ни за что. Как посадили после войны, так восемь лет и отсидел, – его словам никто не удивляется. Когда вернулся домой, растерялся, не знал, о чем говорить с женой. Поговорили о том, что дети износили одежду, и о том, что неизвестно, что будет дальше.

Дальше, кажется, будет то же самое, только вместо общего вагончика с нарами, в котором любимый, но не любящий Асю шофёр Степан читает какую-то политическую прессу, обещают построить общежитие. В фильме нет ни одного общего плана деревни, мы не знаем, сколько в ней домов и как выглядят сельские улицы и дворы. Общее здесь сознательно разменяно на частное, перспективы – на портреты, а гражданский пафос – на едва различимый шёпот. Здесь с трудом верится в светлое будущее, ключевую социалистическую утопию, просто потому, что его невозможно себе представить. Убегающая в финале в поле Ася, как кэролловская Алиса, остаётся на месте. Чтобы убежать, надо бежать не быстрее, а как-то совсем по-другому. А для начала – придумать куда.

Ссылки по теме:

http://www.konchalovsky.ru/sub1.php?razdel=0&id=3 – общая информация

http://top-rufilms.info/p1-65.html — история съемок и последующей судьбы фильма

http://www.russkoekino.ru/books/ruskino/ruskino-0074.shtml — подробный содержательный разбор 

Юлия Черникова

18 мая 2009
История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж

Похожие материалы

16 декабря 2013
16 декабря 2013
Игровой фильм режиссера Маргарет фон Тротта «Ханна Арендт» имел большой успех, который неизбежно порождает вопросы у кинокритиков. Что именно удалось сделать режиссёру для того, чтобы зритель почти два часа наблюдал за «работой мысли» главной героини, которую трудно было показать иначе, чем за «курением с перерывами на печатание на машинке»?
24 мая 2016
24 мая 2016
Петр Тимофеевич рассказал мне, что были еще матвеево-курганцы, которые побывали на Кубе. Оказалось, на Острове Свободы, как в СССР называли Кубу, были и специалисты, и туристы из нашего поселка. Они часто встречались, общались между собой. Получилось такое «кубинское братство».
14 августа 2015
14 августа 2015
Хоккей наряду с балетом, шахматами, космосом и атомной бомбой входил в список самых главных достижений брежневского СССР. Фильм Гэйба Польски «Красная Армия» вновь собирает эту пятёрку воедино, чтобы показать всем заинтересованным зрителям, как всю эту историю можно разыграть вокруг хоккейной площадки.
24 мая 2016
24 мая 2016
О том, что началась война, узнали от председателя сельсовета. Он объезжал рабочие бригады на полях и сообщал страшную весть. Женщины плакали. Бросив работу, народ собрался у сельсовета, чтобы послушать у репродуктора сообщения из Москвы. Но никто не думал, что война продлится так долго, а тем более, что немецкие сапоги вскоре будут топтать землю родной деревни.

Последние материалы