Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
18 мая 2009

История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж

В фильме Андрея Кончаловского (тогда – ещё Михалкова-Кончаловского) «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж» указан год выпуска – 1987. По отдельным упоминаниям в разговорах героев угадывается конец 60-х: во Вьетнаме ещё идёт война, выпуск «Копейки» пока не начался, а маленький мальчик уже не знает, кто такой Сталин. Правда, его (а вместе с ним и всякого советского человека) по-прежнему волнует судьба родины. Например, он озабочен вопросом НАТО, и своими волнениями делится со взрослыми.

 Кончаловский вовсе не снимал кино про прошлое двадцатилетней давности. Просто фильм, оконченный в 1967 году, после нескольких полуофициальных показов запретили. КГБ разглядел в нём происки врагов и счёл, что его «мог сделать только агент ЦРУ». Поэтому награды (главный приз Всесоюзного кинофестиваля в Баку-88; приз “Ника-88” за лучшую режиссёрскую работу; приз “Ника-88” за лучший сценарий, спец. приз итальянского проката на МКФ в Пезаро-88; премия ФИПРЕССИ для внеконкурсных фильмов на МКФ в Западном Берлине-88) настигли своих героев только в конце 80-х. К этому времени фильм ничуть не устарел. С самого начала он будто готовился к своей судьбе. Отказавшись от картонного сюжета и картонных персонажей, деревенскую натуру режиссер решил не изобретать, а искать. Естественные декорации (съемочная группа выезжала в экспедицию в село Безводное Горьковской области) и непрофессиональные актеры сделали свое дело. Вместо законсервированной истории в фильме теплится живое дыхание повседневности. Быт и уклад русской деревни мало изменился за 20 лет. Впрочем, в том внеисторическом пространстве, в котором существует традиционное общество, формальные исторические даты – шелуха. Женщины продолжают в полях рожать детей, а к традиционным обрядам, вроде свадеб и похорон, добавляются новые, вроде проводов сына в советскую армию, но устроенные по старым принципам – за общим столом собирается вся деревня, угощаются свежим хлебом и обжигающей картошкой, а после вместе поют частушки.

Главную героиню – хромоногую беременную работящую Асю – сыграла актриса Ия Саввина, стесняющаяся поначалу играть среди «настоящей» жизни. Дом, в котором Ася рассказывает о своей семье, – действительно дом Клячиных. На печке шевелится древняя старуха, хлебающая суп беззубым ртом. И истории членов её семьи, глядящих с развешенных на стене возле уголка с иконами фотографий в рамках, – невыдуманные. Дед зарезал бабку, а на снимках – молодые и хотя бы от этого счастливые лица.

Здесь вообще много документальных монологов. Тракторист Прохор, облокотившись в минуты отдыха на трактор, рассказывает о годах войны и своей любви к санитарке. На его морщинистом землянистом лице сверкают золотые зубы, и в кадр попадает искалеченная рука с пересаженными пальцами. В поле с золотистыми колосками то ли в его воспоминании, то ли в его воображении глухо громыхают танки – из земли в фильме не раз исходит гул войны. Память о войне является в виде физиологической метафоры – что-то страшное, что прокатилось через людей и их землю. В колхозной столовке за чашкой чая хмуро исповедуется товарищам дед Тихомир.

- А ты за что сидел?

- Да ни за что. Как посадили после войны, так восемь лет и отсидел, – его словам никто не удивляется. Когда вернулся домой, растерялся, не знал, о чем говорить с женой. Поговорили о том, что дети износили одежду, и о том, что неизвестно, что будет дальше.

Дальше, кажется, будет то же самое, только вместо общего вагончика с нарами, в котором любимый, но не любящий Асю шофёр Степан читает какую-то политическую прессу, обещают построить общежитие. В фильме нет ни одного общего плана деревни, мы не знаем, сколько в ней домов и как выглядят сельские улицы и дворы. Общее здесь сознательно разменяно на частное, перспективы – на портреты, а гражданский пафос – на едва различимый шёпот. Здесь с трудом верится в светлое будущее, ключевую социалистическую утопию, просто потому, что его невозможно себе представить. Убегающая в финале в поле Ася, как кэролловская Алиса, остаётся на месте. Чтобы убежать, надо бежать не быстрее, а как-то совсем по-другому. А для начала – придумать куда.

Ссылки по теме:

http://www.konchalovsky.ru/sub1.php?razdel=0&id=3 – общая информация

http://top-rufilms.info/p1-65.html — история съемок и последующей судьбы фильма

http://www.russkoekino.ru/books/ruskino/ruskino-0074.shtml — подробный содержательный разбор 

Юлия Черникова

18 мая 2009
История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж

Похожие материалы

5 августа 2016
5 августа 2016
УИ публикуют отрывки из воспоминаний Марата Моделевского, доктора геологических наук, работавшего в 50-60-х годах в Ухте. О тяжёлой нефти, театральном барстве Берии и нежелании просить о реабилитации - в трёх историях. Публикуется с сокращениями.
5 декабря 2014
5 декабря 2014
«Уроки Истории» поговорили с историком и критиком Дмитрием Ничем о биографии Шаламова, политических взглядах писателя, отношениях с Солженицыным, сообществе shalamov.ru и тех контекстах, в которых можно рассматривать творчество автора «Колымских рассказов».
10 августа 2012
10 августа 2012
Вместе с фильмом была выпущена брошюра; в ней приведены либретто «культурфильмы в 7 частях», памятка для политпросветработника и список тематической литературы. Ниже этот документ эпохи публикуется полностью
4 августа 2015
4 августа 2015
О своей карьере пионервожатого-антисоветчика, ядовитых могильниках Кубани и других особенностях трудовой биографии "летуна" в позднем СССР рассказывает Борис Беленкин во второй части своего монолога.

Последние материалы