Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
22 декабря 2010

Спорт в СССР: физическая культура – визуальная культура

Неотъемлемый элемент массовой физической культуры в СССР - гантели 2 кг, цена 38 коп. Источник: bosonogoe.ru

О'Махоуни М. Спорт в СССР: физическая культура – визуальная культура. М., НЛО, 2010. – 296 с.

Довольно парадоксальным образом современные работы о советском спорте и его роли в повседневной жизни и культуре почти всегда оказываются работами «на преодоление» – их авторы неизменно настаивают на «недостаточном внимании» к механизмам функционирования советской культуры и невозможности сведения её к канонам «культуры тоталитарного государства».

В самом общем виде эти подходы можно обозначить как «традиционный» и «ревизионистский», причём работы второго типа, предполагающие более сложные аналитические размышления о сути сталинской советской культуры, чем просто констатации её «тотальности» и «тоталитарности», составляют в последние полтора-два десятилетия заметное большинство.

Таковы, в частности, две англоязычные работы о советском спорте, вышедшие на русском языке в последние несколько лет — «Серьёзная забава: история зрелищного спорта в СССР» Роберта Эдельмана [fn]Эдельман Р. Серьёзная забава: история зрелищного спорта в СССР, М., 2008. – см. рецензию на эту книгу на УИ[/fn] и «Спорт в СССР: физическая культура — визуальная культура» Майка О'Махоуни.

О'Махоуни, по его собственным словам, анализирует «сложные взаимоотношения между спортом, как официально одобренной социальной практикой, и спортом, как культурным продуктом» (с.12)

Границы между двумя этими пониманиями размыты, и далеко не всегда мы можем сказать, что в головах болельщиков или в государственной политике в отношении спорта можно проследить их разграничение или даже последовательное к ним отношение. Тем не менее, основания для такого разделения – в качестве способа изучения культурологических проблем советского спорта – очевидно, существуют. На протяжении 20-30-х годов можно увидеть довольно серьёзные трансформации, как в государственных подходах к спорту, так и в культуре «боления», распространяющейся в обществе – это два параллельных процесса.

Во многом О'Махоуни солидаризируется с Эдельманом. Его советский спорт также «спорная территория» между властью с одной стороны, зрителем и участником, с другой (очевидно связанными между собой).

И потому, рассуждает он, основы «болельщицкого взгляда» на спорт, устоявшегося в 20-е – начале 30-х годов, с их культурой парадов и массовых шествий, как бы накладываются на уже имеющуюся матрицу восприятия, подминая её под себя, стремясь стереть «лишнее», «ненужное» и «опасное». Лишнее и ненужное — это спонтанность — пожалуй, главная отличительная черта спорта, которая в 30-е годы, с их установкой на заведомую запрограммированность результата[fn]«единственным гарантом истинности результата <…> может быть лишь знание этого результата заранее» (Паперный В. Культура Два. М., 2007 С. 238)[/fn] явно кажется опасной.

О'Махоуни называет стратегию власти на подавление «срежиссированной спонтанностью» — заготовленным экспромтом, «попыткой государства и официальных художников подмять под себя непредсказуемость и вечную изменчивость народных видов спорта, прежде всего футбола, выстраивая единообразную театральность парада» (с.108). Попытку, завершившуюся закономерной неудачей. Узловым в этом отношении становится 1937-й год, за несколько летних месяцев которого случились главные довоенные события в советском спорте — приезд сборной Басконии по футболу [fn]Об этом см.. Старостин Н.П. Футбол сквозь годы, Старостин А.П. Большой футбол (любое издание)[/fn], крупнейший парад на Красной площади с очередным футбольным «матчем у стен Кремля», 3-я Рабочая Олимпиада в Антверпене(1937), в которой участвовали советские спортсмены.

Другой пример этого отчасти воображаемого, отчасти метафизического противоборства — борьба против восприятия сексуальности тела спортсмена, вуайеристской роли зрителя — проанализированы на примере повести «Зависть» Юрия Олеши и спортивных эпизодов в фильме «Человек с киноаппаратом» Дзиги Вертова. Следуя за И. Голомштоком [fn]Голомшток И. Тоталитарное искусство. М., 1994.[/fn], О'Махоуни признаёт здесь успешность стратегии власти – в советском искусстве и в советском спорте сексуальность оказалась отодвинута на задний план.

Важнейшее и принципиальное отличие книги О'Махоуни от англоязычных предшественников (главным образом Риордана [fn]Riordan J. Sport in Soviet Society: Development of Sport and Physical Education in Russia and the USSR. Cambridge, 1976.[/fn] и того же Эдельмана) – в материале, на котором он делает акцент. Книга имеет подзаголовок «Физическая культура — визуальная культура» — и действительно самые оригинальные её главы посвящены, прежде всего, анализу произведений искусства на «спортивную тематику» с точки зрения её преподнесения обществу, репрезентации власти через спортивную тематику в искусстве. Это работы Дейнеки, Дормидонтова, Самохвалова, Манизера и др. В отдельную главу выделены архитектурные и живописные работы, использованные при оформлении станций московского метро.

К сожалению, автор, стремясь охватить наибольший спектр источников и примеров по раннесоветскому спорту оставляет незаполненными важные «белые пятна». Так фильм режиссера С. Тимошенко «Вратарь»(1936) [fn]По ссылке можно скачать этот фильм[/fn] оказывается лишён литературной основы — повести Льва Кассиля «Вратарь республики» (крупнейшее и наиболее известное советское литературное произведение на спортивную тематику в довоенное время), о которой О'Махоуни не упоминает ни разу.

По мере приближения к современности скорость повествования увеличивается, впечатления автора выглядят всё более фрагментарными, в том числе и потому, что «занятия спортом» и «социальный конформизм» становятся всё ближе друг к другу, а «спонтанность» укореняется в развивающемся «неофициальном искусстве». Классический нонконформизм позднесоветского болельщика, из всех газет читающего только «Советский спорт», к сожалению, остаётся в стороне. Вся сложность разграничения «зрителя» и «участника» (их «пассивности» и «активности», «включённости» в игру или позиции «внешнего наблюдателя»), которым автор уделяет особое внимание в главах о 20-40-х годах, здесь отходит на второй план.

Сергей Бондаренко

22 декабря 2010
Спорт в СССР: физическая культура – визуальная культура

Похожие материалы

29 июля 2015
29 июля 2015
Чем на самом деле занимается советский человек, когда он работает? Об этом рассказывает главный библиотекарь «Мемориала» Борис Беленкин.
17 января 2014
17 января 2014
Об увлечении футболом великого русского писателя Варлама Шаламова приходилось слышать и раньше. Недавно опубликованные воспоминания Сергея Гродзенского добавили несколько недостающих деталей. Разумеется, Шаламов – болельщик московского «Спартака».
29 января 2015
29 января 2015
О Георгии Карловиче Вагнере знают многие искусствоведы и знатоки древнерусской культуры. Он является признанным авторитетом, автором более двадцати книг и двухсот статей по древнерусской храмовой скульптуре. 15 лет своей жизни Вагнер провёл в лагерях, где, благодаря работе в КВЧ, много рисовал (несколько его рисунков и живописных работ хранятся в музее Международного Мемориала). В настоящем материале публикуются фрагменты его воспоминаний и некоторые сохранившиеся после заключения зарисовки.
1 августа 2011
1 августа 2011
Ученики варшавского лицея встретились с людьми, которые оказались в вынужденной миграции после краха Варшавского восстания осенью 1944 г.

Последние материалы