Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
7 июля 2017

«Берия с каждой минутой становился всё разнузданнее и разнузданнее»

Что говорил и как себя вёл Лаврентий Берия за две недели до своего ареста на заседании Президиума ЦК в воспоминаниях переводчика Владимира Бойкова.

13 июня 1953 состоялось заседание Президиума ЦК КПСС, ставшее одним из последних кремлёвских заседаний, в котором принял участие Лаврентий Берия. Через две недели его арестуют, а уже седьмого июля выйдет постановление ЦК «О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берии». Тем не менее в середине июня он ещё считает себя хозяином положения и фактически единолично устраивает на заседании президиума выволочку делегации Венгерской партии трудящихся во главе с «лучшим венгерским учеником товарища Сталина» Матяшем Ракоши.

Весна 1953 года застала европейские страны «народной демократии» перед лицом системного кризиса. Все новые и новые донесения, поступавшие в Москву, свидетельствовали о надрыве экономик, упадке сельского хозяйства и крайнем недовольстве населения своим материальным положением. Столкнувшись с необходимостью оценить положение дел в унаследованном от «отца народов» советском лагере, руководство КПСС проявляло немалую обеспокоенность ситуацией конкретно в Венгрии, где курс на форсированную индустриализацию привел к огромным экономическим и социальным диспропорциям, угрожавшим общей дестабилизацией.

О том, как Берия встречал венгерскую делегацию в Кремле, мы сегодня можем узнать благодаря недавно опубликованным воспоминаниям Владимира Байкова, который выступал на заседании в качестве переводчика.

Выпускник Литературного института, Байков оказался в Венгрии 1945 году в качестве офицера-политработника Красной армии и изучил венгерский язык именно для этой цели. Последующие два десятилетия он посвятил работе прежде всего «на венгерском направлении» в самых разных амплуа – от переводчика-синхрониста до дипломата и политического аналитика. В частности, во время подавления венгерской революции Байков сопровождал Яноша Кадара при переезде в Венгрию, как главу нового правительства, сформированного в СССР, въезжал с ним в Будапешт в советском танке и находился рядом с Кадаром в первые недели консолидации на советских штыках новой власти.

Воспоминания Байкова были опубликованы к шестидесятилетию Венгерского восстания издательством «Нестор-История» под названием «1956. Венгрия глазами очевидца». Приводимый ниже фрагмент публикуется с разрешения издательства.

***

В начале 50-х годов наряду со штатными обязанностями референта мне приходилось знакомиться с делами венгров, исключенных из партии по стандартному обвинению: «участие в заговоре против Сталина». Это были документы архива Комиссии партийного контроля сначала ЦК ВКП(б), а затем переименованного в Комитет партийного контроля ЦК КПСС, переданные туда из Коминтерна. Комиссию и Комитет возглавлял тогда «самый справедливый» человек в компартии Советского Союза – Матвей Шкирятов. Он руководил «чисткой» партии, имел собственную тюрьму, где лично допрашивал особо важных персон и за свои заслуги даже похоронен в Кремлевской стене.

После решения Комиссии, что было формальной предварительной процедурой, все дела автоматически передавались в следственные органы Берии. Чудом спасшиеся от этой мясорубки венгерские коммунисты скрылись в конце 30-х годов кто куда: переехали в провинцию, поменяли свои фамилии на фамилии жен (многие из них успели обзавестись семьями), несколько раз меняли места работы и проживания, уходили на фронт под другими именами.

Работа по выявлению «врагов» проводилась по просьбе Ракоши для розыска венгерских эмигрантов, уцелевших в 1936 – 1937 годах от истребления в бериевских застенках и концлагерях, чтобы привлечь их на работу в новой Венгрии.

Разыскать их было не легко, да и те венгры, которых удалось обнаружить, не хотели ехать на родину: они мало надеялись, что их там оставят в покое. Ужасы, о которых мне рассказали беглецы, участники венгерской коммуны 1919 года, спасавшиеся от коммунистической сталинской диктатуры – неописуемы. Боюсь, что спустя десятилетия и не найдется свидетелей незаслуженных мучений эмигрантов.

… Сдвигая хронологические воспоминания во времени, я считаю необходимым описать, как был смещен Ракоши еще до того, как его изгнали из Венгрии в 1956 году. Мне пришлось встретиться с Ракоши в трагический для него день 13 июня 1953 года, когда состоялось заседание Политбюро ЦК КПСС «О положении в Венгрии».

Заседание проходило в том зале, где когда-то председательствовал Ленин, потом Сталин. В этот раз заседание Политбюро вел Георгий Маленков, тогдашний Председатель Совета министров СССР, справа от него сидели Вячеслав Молотов, Никита Хрущев, слева – Лаврентий Берия, Анастас Микоян и другие. Венгерская делегация была в составе: Ракоши, Герё, Надь, Хегедюш, Хидаш, Доби, Фёльдвари, Салаи. Не были вызваны в Москву Фаркаш и Реваи – еще накануне ЦК КПСС «посоветовал» не вводить их в структуры Центрального руководства ВПТ. Ведь составы «малых» Политбюро соцстран всегда, мягко выражаясь, «рекомендовались» «большим» Политбюро ЦК КПСС.

Заседание началось без всякого вступления. Информацию Ракоши сразу же прервали репликами Молотов и Берия: – Расскажите, как вы довели страну до ручки, посоветуйте, как нам теперь расхлебывать всё за вас, – допрашивал Молотов (я заметил, что его глаза, как буравчики просверливали собеседника).

Не дожидаясь ответа, Хрущев, Молотов, Микоян в грубой форме (остальные репликами поддакивали) учинили недавним соратникам разнос. Говорили, что в Венгрии применяются командные методы управления, что народ Венгрии живет в постоянном страхе от репрессий, что руководители партии оторвались от масс, что развитие тяжелой промышленности идет необоснованно высокими темпами, что в стране принудительно загнали всех крестьян в сельхозкооперативы. В Венгрии, которая всегда сама себя кормила, есть нечего, и недовольство людей политикой Ракоши растет изо дня в день. Словом, «на воре шапка горела», ибо эти обвинения верные соратники Сталина с прямым основанием могли бы адресовать и себе. Выступления подтверждались фактами и цифрами и выглядели убедительно. Особенно, когда говорил Молотов, оперируя посольской информацией.

Это, по-моему, было не заседание высшего политического органа партии – святого ареопага мудрости, как я до этого считал. Это был допрос подсудимого в судебном следствии, но не для установления истины, а для аргументации заранее вынесенного приговора. На этом заседании Политбюро Берия приводил страшные цифры убийств, которые были совершены по приказаниям венгерской четверки – Ракоши, Герё, Фаркаша, Г. Петера.

Фамилии всех казненных в памяти я не удержал. Очень страшный и нервный для меня был этот перевод. Но все-таки запомнилось, что по делу расстрелянного Ласло Райка казнили с ним еще 25 человек осудили по этому делу на разные сроки около 100, в том числе половину на сроки более 10 лет. Мне запомнилось, что советские руководители обвиняли венгерских «товарищей», что они «зря» посадили Яноша Кадара, а также социал-демократических лидеров – Арпада Сакашича, Дьёрдья Марошана, что «не за что» казнены многие военачальники, арестован председатель Совета профсоюзов Эдён Кишхази и сотни, и сотни других коммунистов-подпольщиков, в том числе рядовые социал-демократы, участники движения сопротивления против Хорти. Около полумиллиона венгерских крестьян, не желавших вступать в венгерские колхозы, судебно преследовались. Через различные концлагеря прошел каждый третий-четвертый житель страны.

Когда же Ракоши, и, в особенности, Герё стали доказывать, что репрессии, да и вся партийная политика основывается на советах из Москвы, ведь в каждом венгерском министерстве работают советники, присланные из СССР, в том числе и в АВХ – венгерской госбезопасности, ярости Берии не было предела. Одевая и снимая пенсне, брызгая слюной, он кричал и ругался матом (матом на этом заседании ругались все, кроме Маленкова и Молотова), переходил почти на визг:

– Где документы наших указаний и советов, документы где?! Вы говорите, что этих письменных доказательств у вас нет, но, а если нет документов, значит вы еще и клеветники и провокаторы, нет вам места в руководстве Венгрии! Вас ничему не научили процессы Ласло Райка, болгарского Трайчо Костова и других шпионов, давно стертых в лагерную пыль!? – орал Берия.

Конечно, это было подлое заявление главного палача Советского Союза – все, и советские и венгерские деятели, присутствовавшие на этом заседании, знали, что смертные приговоры заранее выносились Берией и не только советским безвинным людям, но и гражданам «братских стран» В то время Ракоши трусливо соглашался с этими кровавыми указаниями, а реализовывались они в Венгрии начальником политической полиции Габором Петером, а из советского МГБ уполномоченным Берии в Венгрии советником Михаилом Белкиным.

Берия на заседании Политбюро вел себя разнузданно, говоря точнее, по-хулигански, сплевывал не в плевательницу, стоявшую у него под ногами, а прямо на пол, около себя. Я цепенел от ужаса и омерзения. Мне казалось, что я нахожусь на каком-то ведьмином шабаше.

Это заседание Политбюро фактически вел Берия, беспардонно перебивая формально председательствующего Маленкова и Молотова, а также невнятно что-то бормотавшего Микояна – все они словно находились в каком-то трансе. Берия с каждой минутой всё более и более входил в раж, становился всё разнузданнее и разнузданнее, показывая всем остальным членам Политбюро, что фактически теперь он в стране хозяин. Причина такого поведения Берии мне раскрылась позже: как выяснилось – уже был подготовлен заговор, в результате которого он становился главой государства. Заговор, как известно, не удался. Безропотные, внешне соглашавшиеся со всеми высказываниями Берии члены Политбюро – готовили контрзаговор. Значительно позднее, из материалов следствия по делу Берии я узнал причину транса остальных членов Политбюро. Берия верил в успех своего заговора и заранее чувствовал себя хозяином положения, был убежден, что главой страны должен быть он. Берия уже предвкушал, как будет рвать горло всем сидящим на этом заседании Политбюро. Но не успел: 26 июня 1953 года в этом же зале заседаний он был схвачен и обезоружен офицерами Московского военного округа, завернут в ковер и вывезен из Кремля мимо охраны МГБ в подземный бункер штаба округа. Через несколько месяцев был осужден и расстрелян.

То заседание Политбюро 13 июня длилось несколько часов, был жаркий летний день, окна не открывались – бушевали дождь и гроза, рубашка у меня промокла до поясного ремня.

Когда на заседании возникло редкое затишье, мой перевод еще слушали, потом каждый говорил, не слушая другого, да и слушать, было незачем – властители соцлагеря договорились заранее: Ракоши фактически отстранить от должности премьер-министра, временно, «для исправления ошибок» (до пленума ЦК ВПТ) оставить за ним должность первого секретаря, а пост премьер-министра передать Имре Надю. Как известно, ошибки эти Ракоши не исправил – назревало народное восстание.

Последний раз я встретился с Ракоши в конце июля 1956 года, когда он был освобожден от должности первого секретаря и мне поручили сопровождать его при отъезде (фактически в ссылку) в Краснодар. Там он поселился в небольшом доме вместе с женой Феней Федоровной.

Затем, когда я уже не работал в аппарате ЦК, а вел научную работу по Венгрии в Академии наук СССР, до меня доходила информация, что Ракоши много раз писал прошения, чтобы ему разрешили жить в Венгрии, но его не пускали. Правда, потом он был переведен поближе к Москве, в Горьком (теперь Нижний Новгород). Умер Матьяш Ракоши в 1971 году.

После этого побоища на Политбюро у меня осталось очень тяжелое впечатление. Я впервые увидел без прикрас истинные лица «небожителей». Прежде в моих личных представлениях эти люди были на высоком пьедестале. И вдруг я разглядел в них что-то нечеловеческое, звериное и мне стало страшно и противно участвовать в грязных политических игрищах. Я решил уйти из аппарата. Но оттуда так просто не уйдешь: очень много знаешь о порядках в ЦК, о руководящих личностях, деталях – не ровен час, сболтнешь чего не надо и где не надо. Можно было сослаться на болезни, но я был здоров. Остался единственный выход – уйти на партийную учебу, а оттуда потихоньку на научную в Академию наук. Так я и сделал. Тем более, в ЦК любят внедрять в науку бывших аппаратчиков, считая, что там они будут проводить в исследованиях надлежащую партийную линию.

В 1952 году меня отпустили из отдела ЦК на годичные аспирантские курсы в Академию общественных наук при ЦК КПСС, где я должен был закончить и защитить кандидатскую диссертацию на тему «Современная венгерская литература». Диссертацию за год не напишешь, я давно занимался ею, готовил исподволь все годы, когда выпадали свободные дни и часы, главным образом во время отпусков.

Однако номер с уходом не удался. Грозные события в Венгрии уже назревали, и меня сняли с учебы. К диссертации я вернулся несколько позже, снова работая в аппарате ЦК.

7 июля 2017
«Берия с каждой минутой становился всё разнузданнее и разнузданнее»

Похожие материалы

6 марта 2012
6 марта 2012
59 лет назад умер Сталин. Некролог британской газеты The Times интересен тем, что с одной стороны, представляет безусловно западный взгляд на советского диктатора. С другой – этот взгляд подправлен тематически – «о мёртвых либо ничего, либо хорошо». Вдобавок в 1953 г. западные журналисты не располагали полной картиной ужасов ГУЛАГа, а последствия насильственного коммунизма в ряде европейских стран только предстояло пережить.
14 августа 2015
14 августа 2015
Хоккей наряду с балетом, шахматами, космосом и атомной бомбой входил в список самых главных достижений брежневского СССР в сравнении с оппонентами из Соединённых Штатов Америки. Фильм Гэйба Польски «Красная Армия» вновь собирает эту пятёрку воедино, чтобы показать всем заинтересованным зрителям, как всю эту историю можно разыграть вокруг хоккейной площадки.
16 июля 2015
16 июля 2015
Вторая часть нашего списка важнейших книг о ГУЛАГе и репрессиях. В этой части, по-прежнему не претендующей на полноту, - книги, опубликованные с 1985 по 2000 гг.
17 сентября 2015
17 сентября 2015
Второй год подряд к останкам советских лагерей на Белом море ездят историки и активисты при поддержке общества «Мемориал». Их задача – постараться сохранить то, что осталось, для истории. Репортаж Сергея Бондаренко.