Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
18 июля 2016

«Закрытый список»

Интервью с Яном Рачинским
Обложка диска

«Кадровый состав сотрудников органов государственной безопасности СССР 1935-1939» сегодня является самым полным перечнем сотрудников НКВД периода Большого Террора. О базе данных, составление которой заняло 15 лет, рассказывает один из руководителей проекта сопредседатель Московского Мемориала Ян Рачинский.

– Расскажите, что именно на этом диске?

– Это справочник по кадровому составу органов госбезопасности, не НКВД в целом, потому что в НКВД входили и пожарные, и пограничники, и целый ряд еще служб, а именно органов госбезопасности, тех людей, которые имели специальные звания, введенные в конце 1935 года. Это как раз те, кто осуществлял Большой террор, потому что диск охватывает период 1935-1939 гг.

– Это охватывает всю пирамиду иерархии НКВД или какие-то отдельные чины, скажем, там представлены более подробно или менее подробно?

– В принципе, включены все, кто имел спецзвания сотрудников госбезопасности, начиная от сержанта и до генерального комиссара, все без исключения звания. Конечно, там могут быть какие-то пропуски по разным причинам: или по усталости составителя могут быть случайные пропуски, или потому, что часть приказов не публиковалась, имела гриф и не была доступна. Но таких крайне немного. 90%, во всяком случае, кадрового состава здесь представлено.

– Каким образом, откуда были получены эти имена и данные по ним?

– Составитель этого справочника Андрей Николаевич Жуков много лет занимался этой темой. Поначалу его интересовали репрессии против чекистов, о которых много говорится и которые, как выясняется из этого свода, очень сильно преувеличены. Но дальше он, как человек с коллекционерской жилкой, начал уже собирать не только репрессированных, а всех, просто чтобы понять, как это соотносилось с общим количеством, и в общем очень много источников проработал. Поначалу это были открытые источники – ну, условно открытые, легкодоступными их не назовёшь. Так же в свое время Никита Петров работал по газетным публикациям и отчасти по разным пропагандистским книжкам, но потом архивы приоткрылись.

Первое, конечно, это кадровые приказы, приказы по кадрам НКВД – это много томов издано. Они существуют в первоисточнике и существуют типографским способом воспроизведенные сборники, которые рассылались по управлениям, просто чтобы на местах тоже могли сверить.

– То есть, иными словами, не существует какого-то сведенного списка сотрудников НКВД?

– Нет.

– Звучит как парадокс, неужели тщательный учет своих кадров не является естественной частью жизни любого силового ведомства, а уж тем более НКВД?

– В отделе кадров НКВД может быть есть какие-то картотеки, скорее всего, как есть и личные дела сотрудников, которые недоступны абсолютно на сегодняшний день, поэтому приходится обращаться к таким источникам. Пришлось просматривать приказы подряд. В основном использованы приказы двух типов: приказы о присвоении званий и приказы об увольнении.

Всё это свести между собой было само по себе уже нетривиальной задачей – ведь в приказах о присвоении званий есть фамилия, имя и отчество, а в приказах об увольнении есть должность, с которой чекист увольняется, но, как правило, нет имени и отчества, только инициалы. А при таком огромном объеме – свыше 40 000 персонажей – естественно, масса однофамильцев, и тёзок полных тоже до десятка

Второй источник тоже всерьез плотно проработанный – это фонд наградного отдела президиума Верховного совета, который был просмотрен и где тоже были выявлены чекисты. Это уже приходилось просматривать сплошь. Выявлено, естественно, не всё, но, тем не менее, есть очень много этих награждений, и они были одним из важных источников биографической информации.

Тут особенно существенно, что при награждении орденом Ленина кандидат заполнял анкету с основными биографическими сведениями, поэтому дату и место рождения и прочие минимальные сведения оттуда можно было взять.

Конечно, это только отправная точка, это первый шаг, очень важный и едва ли не самый трудный.

– Расскажите подробнее об Андрее Николаевиче, который, собственно, собрал все эти данные. Ведь, насколько я знаю, на эту работу у него ушло порядка 15 лет.

– Начиналось это всё в докомпьютерную эпоху. Первый вариант его работы – это большие тетради, эти выписки потом переносились на карточки и с карточек уже он вводил это в компьютер в виде текстового файла с множеством условных сокращений, которые потом требовалось расшифровать, нужно было проверить аккуратно, потому что при таком объеме ручного письма неизбежны опечатки. В общем, это колоссальный объем работы, даже непонятно, как один человек мог такое осилить.

Он не ограничивается только чекистами, он собрал довольно много информации по репрессиям в армии, у него обширные очень сведения на эту тему, но они относятся всё же к репрессированным и к верхушке комсостава, если говорить о нерепрессированных.

– Вы говорили о том, что Жукова изначально интересовала тема репрессий среди сотрудников НКВД – это как-то отражено в базе?

– В базе сведения о репрессиях приводятся, но специального среза такого – репрессированные сотрудники – на сегодняшний день нет, вероятно, он появится в интернет-версии. Это связано отчасти с тем, что информация эта неполна. В положении о прохождении службы была специальная статья об увольнении 38«б», которая означала увольнение в связи с арестом, то есть, мы уже знаем, что человек арестован, но на большое число уволенных таким образом у нас нет никакой информации, что именно дальше последовало, потому что большая часть, заметная часть, скажем так, арестованных сотрудников НКВД впоследствии освобождалась. Даже из тех, кто был осужден в начале войны, в первые полтора года, многие были освобождены и отправлены на фронт, а кое-кто и в тылу оставлен для продолжения трудовой деятельности. Такие примеры мы тоже знаем. Поэтому пока информация о репрессиях недостаточно полна, чтобы ее представлять в виде отдельной категории.

Наша же техническая роль – моя и не только моя – заключалась в том, чтобы привести это в удобный для использования вид. Это первая версия, в интернете она будет усовершенствована.

– То есть, ваша «функция» состояла в том, чтобы превратить это в базу данных.

– Да, обработать это таким образом, чтобы это приобрело некую единую структуру, функционально схожую с «википедией».

– Есть ли какая-то предварительная дата выхода интернет-версии?

– Мы хотим это к концу года сделать, поскольку там еще будут дополнения – сейчас уже очевидно, что их будет довольно много.

– Как устроен вход в этой базе данных, у каждого имени есть определенный набор дополнительных сведений?

– Да, у каждого имени есть набор информации, в предисловии написано, какой он может быть максимальный, но для очень многих – для доброй половины – сводится к единственной записи о присвоении звания – сержант или младший лейтенант, и более мы ничего о человеке на сегодняшний день не знаем. Но, тем не менее, это уже, по крайней мере, имя и отчество, а нередко еще и привязка к региону. Это позволяет идентифицировать этих сотрудников, следователей, которые зачастую только с фамилией фигурируют, и ничего больше неизвестно, это некоторый следующий шаг к идентификации. На сегодняшний день там у нас есть систематизация по алфавиту, по званиям, по наградам и по регионам – вот четыре таких разреза.

И, собственно, когда это появится в интернете, то станет возможным туда добавлять информацию и из самых разнообразных источников, привязывать туда и фрагменты воспоминаний, и какие-то куски последующих расследований деятельности того или иного персонажа.

– То есть, своего рода «Открытый список» ?

– Тут несколько другое, потому что здесь у нас список как раз закрытый, то есть, мы более или менее уже знаем героев, которые может быть и немножко добавятся, но сам список персоналий близок к исчерпанию. Зато по каждой персоналии можно многое добавлять.

 

 

Диск «Кадровый состав сотрудников органов государственной безопасности СССР 1935-1939» можно бесплатно получить в здании Мемориала по адресу ул. Каретный Ряд, 5/10

18 июля 2016
«Закрытый список»
Интервью с Яном Рачинским

Похожие материалы

9 февраля 2016
9 февраля 2016
Мы предлагаем вашему вниманию эксперимент над жанром рецензии: познакомившись с книгой известного художника-сидельца Томаса Сговио, Татьяна Смирнова не смогла найти лучшей формы для разговора о ней, чем воображаемая беседа-интервью с учителем.
3 ноября 2016
3 ноября 2016
Заявление оргкомитета конкурса «Человек в истории. Россия – ХХ век» в связи с решением коллегии по жалобам на прессу об этически неприемлемых репортажах РЕН ТВ о нападении на Людмилу Улицкую.
15 мая 2015
15 мая 2015
Предлагаем вниманию читателей перевод главы о культуре 20–30-х гг. ХХ в. из современного учебника истории для старших классов Португалии. Выбранная глава и тема неслучайны – с одной стороны, мы надеемся, что приведённый материал, посвящённый культуре европейских стран эпохи модерна, включающий и советский опыт, сможет стать импульсом для реальной классной работы учителей истории и обществознания (фактически, его можно использовать как готовый план урока; для удобства использования текст свёрстан и выложен в формате pdf в конце статьи). С другой, глава даёт представление о современном европейским образовательным пространстве. Внимания заслуживает постановка проблемы, культура анализа исторических источников (и сам выбор оных), формулировки заданий для обсуждения в классе, отсутствие монолога и предзаданного текста «от учителя». Всё это, к сожалению, пока не очень характерно для российских учебников истории, хотя, безусловно, представлено у нас в лучших преподавательских практиках. Наконец, в конце приводится краткий комментарий, поясняющий особенности образовательной системы современной Португалии – количество часов, выделяемых на предмет, возраст учащихся, степень интеграции истории с другими дисциплинами гуманитарного цикла.
14 ноября 2014
14 ноября 2014
«Еще один момент, горький момент, занимает огромное место в моей памяти, – это когда мама сообщила мне, что он погиб. Мне было по-прежнему 5 лет. Слишком мало, казалось бы, чтобы осознавать всю серьезность ситуации, но ручей своих слез я не забуду никогда. Мне бы хотелось не вспоминать этого момента никогда, оставить вместо него что-то более приятное из детства, но, увы, он крепко уцепился за мое сознание, и не думаю, что когда-нибудь исчезнет».