Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
7 июля 2016

О символах наших замолвите слово...

Дом Вильнера. 2013 г. (фото: ЖЖ "Красноярье")
Дом Вильнера. 2013 г. (фото: ЖЖ "Красноярье") Дом Вильнера. 2013 г. (фото: ЖЖ "Красноярье")

Авторы: Александр Медведев, Римма Сахаутдинова, ученики 9 и 10 классов школы № 6 г. Минусинска Красноярского края
Научный руководитель: Т.А. Зыкова

О каких знаменитых местах мы обычно вспоминаем, когда хотим представить приезжим свой старинный городок во всей красе? Музеи, театр, Спасский собор и, конечно, «Малый Сибирский Зимний дворец» – Дом Вильнера в центре города… Среди имен известных людей, в числе первых вспоминается бывший хозяин здания – купец и меценат Герш Мордухович Вильнер. Но мало кто сейчас, хотя бы исторической справедливости ради, захочет припомнить, что в свое время советская власть дом у семьи Вильнера отобрала, сам он исчез в неизвестном направлении (по предположениям сгинул в блокадном Ленинграде), его родственники (оставшиеся в Минусинске) были репрессированы… А сам Дом Вильнера, которым все «власть держащие» у нас тычут, как визитную карточку Минусинска, давно уже находится в заброшенном состоянии. Разрушается, разбирается «предприимчивым» народом на «запчасти» – щепки и кирпичики: топиться и строиться. А, может, «на сувениры»? Чтобы у каждого был кусочек символа в кармане: такая новая ступень исторического сознания, носить историю с собой? Или пытаться из ее «халявных» (дом-то не охраняется!) обломков построить себе банальную дачу. Пытались, было, наше здание-символ (памятник архитектуры, между прочим) несколько раз ремонтировать, да воз пока и ныне там… Лишь видимость работы… Видимость сохранения истории…

Умирает дом-красавец в центре города, дом похожий на сказочный замок. Мы периодически делали туда «вылазки» – с интервалом от нескольких месяцев до нескольких дней и поражались каждый раз – умирает буквально на глазах… Вот какие-то нелюди оторвали кусок от уникальной лиственничной рамы, вот разнесли в ошметки перегородку старинной кладки, разбили вдребезги стекла, унесли решетки старинной ковки… На глазах умирает история… Неужели никто этого не понимает в нашем, почти 70-тысячном городке?! Кстати, из пустых глазниц Дома отрывается прекрасный вид на городскую администрацию. Которая совсем рядышком стоит, напротив. И представители ее, принимая высоких гостей и показывая им город, непременно рассказывают им и о знаменитом купце, который вел когда-то из Минусинска торговлю с зарубежьем и щедро оплачивал благие начинания, и об его детище, выполненном в уникальном стиле «сибирское барокко»… Так было и при советской власти, так есть сейчас.

А ведь этого дома, как и его хозяина, коснулись все перипетии противоречивого двадцатого века. И их судьбы оказались такими похожими… Представляете: судьба дома и хозяина – практически одна на двоих судьба!

«В начале XX века в центре улицы Новоприсутственная (ныне Октябрьская) выросло первое в городе Минусинске трехэтажное здание – дом купца Вильнера. После Октября 1917 года дом был национализирован и передан государству. В дни белогвардейского режима (с июня по сентябрь 1919 г.) в подвале дома Вильнера находилась тюрьма, в которой содержались многие активисты советской власти. После освобождения Минусинска от колчаковцев 13 сентября в этом здании находился Армейский Совет партизанской армии, сосредоточивший в своих руках всю политическую, административно-хозяйственную и воспитательную власть среди партизан и населения. На первом этаже дома были размещены оружейные мастерские, химическая лаборатория для изготовления необходимых взрывчатых веществ. В настоящее время в этом здании размещаются различные государственные учреждения.»1

На самом деле история этого здания гораздо интереснее и многообразнее. И пересказывали ее, как и многие события нашей истории, в разные времена – по-разному. В зависимости от политических веяний. Акцентируя внимание то на купеческом времени, то на «красно-белых» событиях, то на мирно-скучное существование «под учреждения», то на заброшенность, начиная с девяностых. Просто Дом угораздило (иначе не скажешь) стать центром очень разных событий. Стать свидетелем времени.

С чего начинался Дом Вильнера

20 октября 1897 года купец (тогда еще) 2 гильдии Герш Мордухович Вильнер купил у минусинского мещанина Узунова место земли с деревянным одноэтажным домом на базарной площади. Затем позднее подкупает еще часть усадьбы, а затем и усадьбу Михаила Копьева. На этом месте он строит в 1909-1912 гг. трехэтажный каменный дом с флигелями и постройками, которые в 1916 г. оценивались в 75 тыс. руб. В доме Вильнера размещались: магазины, кафе «Де ля Пари». Сибирский торговый банк, кинотеатр «Арс», реальное мужское училище. Во дворе работал электродвижок, снабжавший электричеством центр города. Всю эту информацию мы нашли без особого труда в Минусинском архиве и в местном краеведческом музее им. Н. М. Мартьянова. Рождение дома, честно говоря, было типичным для многочисленных особняков купеческого Минусинска. Как говорится «Ничто не предвещало нынешней судьбы…» Сложнее нам было узнать имя строителя здания. И все же оно нашлось – Хадият Иксанович Исламов. Про него, оказывается, писала местная газета в начале девяностых. Это редкая удача – то, что мы знаем имя мастера, построившего дом Вильнера и другие здания, ставшие украшением Минусинска. Обычно известны бывают лишь имена архитекторов (это в лучшем случае, а то и они утрачиваются), а сами мастера, люди воплощавшие замысел своими руками, создавшие красоту, остаются безвестными.

Хадият был мастером-самоучкой с удачливой судьбой (после этой истории все больше и больше верится, что случай играет в нашей судьбе не последнюю роль). Став взрослым парнем Хадият нанялся на работу к какому-то конезаводчику в Красноярске – объезжал лошадей. Исламовы в то время жили в селе, и Хадият часто приезжал домой. Младший его брат, Хусаин, в это время работал кучером у известного богатея – купца Мансурова. Вот Мансуров увидел как-то приехавшего к родителям Хадията и сказал ему: «Зачем тебе в прислужниках ходить, научись серьезному делу». И… предложил ему построить здание – складское помещение неподалеку от его минусинского дома (в бывшем доме Мансурова размещается ныне артель «Саяны»). «Да я же не умею» – возразил Хадият. «Вот как раз и научишься», – сказал купец. Это был тот поворот судьбы, за которым круто меняется вся жизнь человека. Склад тот Хадият построил своими руками – кирпичик к кирпичику и, видать, дело его это увлекло, заразило. Потому что немного позднее он уже сам собрал свою артель и получил хорошие подряды. Скорее всего, Мансуров рекомендовал его знакомым купцам. Вильнер предложил ему построить трехэтажное здание по улице Новоприсутственной (нынешняя Октябрьская). Тогда на этом месте было длинное одноэтажное деревянное здание с рестораном и гостиницей.

Предполагается, что дом Вильнера был построен в 1909-1912 годах. Хадияту Исламову было тогда за сорок, значит, был он вполне зрелым и опытным мастером. И между тем самым первым складом и затейливым домом Вильнера были еще здания, построенные его артелью.

Дом Вильнера

Именно под таким названием вошло здание в историю города. Что же такого сделал в нем купец, ведь владел он им совсем недолго, уже в двадцатых годах здание было национализировано, и все последующие годы в нем были лишь учреждения? Обратимся к документам.

Из архивной справки: «В 1913 году Герш Мордухович оборудовал у себя во дворе дома электростанцию, начал проводить освещение и в здание учительской семинарии, которые должно было быть закончено в марте 1914 года. Уплачено им 286 рублей» (из списка кредиторов семинарии).

Еще дом представляет интерес в архитектурном плане. Хотя сказано в разных книжках о нашем городе об этом очень сухо. Как будто авторы пытались «алгеброй» своих скучных фраз проверить гармонию «внешности» дома и его значения для города. Такое сложилось впечатление: «Этажи разделены между собой поребриком и филенчатым пояском. Окна первого и второго этажей прямоугольные с лучковым завершением, обрамлены наличниками в виде полуколонок. Окна третьего этажа в форме арок с наличниками в виде прямоугольных колонн под дорический ордер… На втором и третьем этажах имеются навесные балконы с ажурными металлическими перилами, примыкающими к центральной части здания, которые поддерживаются кронштейнами. Крыша покрыта кровельным железом… Полезная площадь 1016 квадратных метров. Решением исполнительного комитета Красноярского краевого Совета № 384-15 от 16.08.80 поставлено на местную категорию охраны». Кстати, этот дом – первый трехэтажный в нашем доме. Хотя всевозможные «поребрики» тоже, наверное, важны, важна и «охрана» (которой долгие годы не ощущалось вообще).

В центре событий

Чуть подробнее о бурных событиях в истории отечества (и, так уж получаюсь, в истории Дома Вильнера, который тоже попал в этот водоворот). Версия, широко представленная в найденных нами книжках (других, к сожалению, не найти). Хотя, сами понимаете, и революция, и колчаковщина, и установление советской власти и даже партизанское движение и его деятели сегодня – темы очень неоднозначные. Кстати, у нас до сих пор отмечается дата, правда, не столь пышно как раньше, освобождения Минусинска от колчаковцев, правда с некоторых пор – и с упоминанием жертв с другой стороны и некоторых других деталей.

А теперь кое-какие штрихи о герое повествования – Доме Вильнера в двадцатые годы.

Из архивной справки:

«В 1916 году по оценочной книге домовладений г. Минусинска за купцом Гершем (Григорием) Марковичем Вильнером значится дом… по Новоприсутственной улице (ныне Октябрьская), у купца Моисея Мордуховича Вильнера был двухэтажный деревянный дом по той же улице, флигели двухэтажный и одноэтажный стоимостью в 5500 рублей… Все эти дома были конфискованы в начале 20-х годов».

Легенды нашего городка

Выше было то, о чем говорилось в разных официальных документах. А теперь поговорим о легендах, которыми до сих пор овеян Дом Вильнера, и которые вам поведает почти любой житель Минусинска. Например, по одной из легенд, рассказанных нам 80-летней Ульяной Ивановной Харитоновой, под домом Вильнера начинался подземный ход, который вел прямо к пристани. Причем, по нему могла спокойно проехать лошадь. И когда для купца по реке привозили товары, их прямо по этому ходу везли на подводах к дому, потому что «купец не хотел, чтобы кто-то видел его богатства». План дома с подземным ходом нам, естественно, добыть не удалось. В старинных документах нашли только перечень строений, которые относятся к дому: каменный флигель, шесть каменных кладовых и три деревянных конюшни, один деревянный сеновал и каменная электростанция. И никакого упоминания о подземелье. Еще одна легенда, поведанная пожилой рассказчицей – в подземелье дома Вильнера, якобы, обитают души замученных людей, которые до сих пор не знают покоя. На вопрос, кто и кого мучил, старушка предположила, что купец был жестокий и наказывал так своих работников за провинности. Это звучало неправдоподобно, и мы снова обратились к истории. Оказалось, что в дни белогвардейского режима (с июня 1918 по сентябрь 1919 года) в подвале Дома Вильнера находилась тюрьма, в которой содержались многие активисты Советской власти. Скорее всего, «уши» второй легенды растут отсюда.

Кстати, мы сами не раз предпринимали попытки найти этот самый подземный ход Вильнера (последний раз – около месяца назад). Ради интереса: живем в этом городе, а знаем о нем совсем немного. Но после многочисленных перестроек и начавшейся реставрации даже обнаружить нормальный ход в подвал оказалось проблемой. Какие-то лабиринты, заканчивающиеся тупиками.

Для чего вообще нужно искать подземные ходы? Кто-то из минусинцев готов сделать это просто из любви к истории и ее загадкам. А кто-то надеется найти под землей какой-нибудь клад. Так, в разное время говорили, что подземный ход дома Вильнера, часть которого когда-то занимал Сибирский торговый банк, может пролить свет на судьбу банковских капиталов. После революции Вильнер уехал, а судьба банковских капиталов так и осталась загадкой. Как и многое, что происходило в «смутные» десятыедвадцатые годы прошлого века. Насколько велика вероятность того, что подземные ходы сохранились до настоящего времени? «Очень невелика», – считают геологи. Например, тот же Дом Вильнера был построен не на самом удачном месте. Не прошло и двадцати лет после его постройки, как (даже в печати) начали говорить, что он долго не простоит. Были какие-то проблемы с фундаментом, стенами… Говорили, что дом стоит на плывуне. Подземный ход в нем, скорее всего, начинался из подвала. A подвал этого дома вообще долгое время был залит водой. Нам удалось поговорить с сотрудницей аптеки, размещавшейся в доме Вильнера, Людмилой Лукьяновой. Она припомнила, что еще в восьмидесятых годах прошлого века подвал был сухой, и там даже хранили некоторые лекарства. «А потом вдруг откуда-то начала прибывать вода. Возможно, уровень грунтовых вод поднялся, а возможно, канализацию где-то прорвало. Только подвалом больше не пользовались». Ход тоже мог быть размыт и поврежден.

Попользовались и бросили… Так можно описать ситуацию с Домом. Несколько лет в его подвалах (еще когда в нем «жили» учреждения) стояла горячая вода. И никому не было дела. В начале девяностых годов прошлого века, когда стало ясно, что дом нуждается в ремонте, учреждения из него срочно ретировались, а отремонтировать дом, в котором много лет находились, «забыли», пришло в редакцию местной газеты письмо. Роза Галеевна Исламова писала: «Обидно за дядю моего отца, который этот дом строил…»

Честно говоря, в Минусинске удачливых купцов было много. Золотопромышленность и торговля этому поспособствовали. В 1861 году купцов было 408 человек в городе и 145 в округе. А спустя пару лет их уже стало 6 купцов первой гильдии, 181 – второй и 35 – третьей. Большинство, как видим, торговало по свидетельствам второй гильдии, то есть вело оптовый и розничный торг, открывало фабрики и заводы и имело право на внешнюю торговлю.

Минусинск тогда был центром торговли округа, и торговый оборот составлял когда-то астрономическую цифру – 2 миллиона триста тысяч рублей (на 1894 год). В основном, продавали привозные товары: мануфактурные, бакалейные, галантерейные. Из местной продукции ценились хлеб и вина.

На этом общем купеческом фоне своим богатством и деловой хваткой выделялся купец 1 гильдии еврейского происхождения – Герш Мордухович Вильнер. Его имя и по сей день овеяно мифами и легендами.

Вильнер в документах

Даже по сухим цифрам, фактам и отчетам видно, что Герш Вильнер был личностью незаурядной. Вот один факт из его биографии – его предками были переселенцы, крестьянствовавшие в селе Лугавском. А ему удалось оставить это занятие и выбиться в люди. Что всегда было очень непросто.

Из архивной справки: «23 декабря 1849 года Лугавский старшина писал в Тесинское волостное правление, что детям проживающего из еврей крестьянина Гершки Вильнера Ворьору – 8 лет и Мардофею 5 лет».

Последний был отцом Герша Вильнера, в дальнейшем знаменитого минусинского купца.

Как произошло перемещение в другой слой общества? По документам опять же, все очень просто. Подтверждение тому – в архивной справке: «3 декабря 1898 года податный инспектор Минусинского участка писал в Енисейскую казенную палату о Вильнере:

«Вильнер со всем своим семейством причислен казенной палатой с начала 1896 года в Минусинское купечество и как потомок еврея-поселенца в Сибири до 15 мая 1837 года имеет право на перечисление из крестьян в купеческое общество, а также имеет право на постоянное проживание в Минусинске и приобретение имущества».

Старт был дан.

Чего же удалось достичь выходцу из села?

Из архивной справки: в 1908 году податный инспектор писал:

«Герш и Моисей Мордуховичи Вильнер, ранее составившие одну компанию, в настоящее время ведут торговые операции отдельно. Оборот торговой лавки Герша Вильнер 150 тысяч рублей, а по скупке и перепродаже пушнины и сырья 100 тысяч. Торговля полуоптовая, дает не менее 12 тыс. руб. чистой прибыли. По пушнине работает с Лейпцигом, Лондоном, Нижним Новгородом. Самый известный и самый опытный скупщик в уезде. Принимая во внимание энергию, опытность и осторожность Вильнера и скромность его домашней жизни о кредитоспособности Вильнера можно дать благоприятный отзыв».

Без личных способностей, даже при удачном стечении обстоятельств, вряд ли бы удалось человеку достичь такого успеха в жизни.

О судьбе клана Вильнеров в документах нам ничего найти не удаюсь.

Из архивной справки:

«В 1932 году Фадей Маркович Вильнер подавал жалобу в краевую комиссию о неправильном лишении его избирательных прав за торговлю. Жалоба была отклонена. О дальнейшей судьбе членов семьи Вильнер документов не обнаружено».

Вильнер в воспоминаниях До начала девяностых годов прошлого века даже местные краеведы не знали, куда подевались следы родственников Вильнера, не говоря о нем самом. В начале девяностых годов прошлого столетия кое-кого из них удалось обнаружить… в соседнем Абакане.

Интервью с одним из них – Яковом Исаевичем Вильнером (его дедушка и отец Герша были родными братьями) было напечатано в минусинской газете «Надежда» за 16 апреля 1994 года. Нам удалось пообщаться с корреспондентом, его бравшим – Натальей Алексеевной Калеменевой, ознакомиться с ее рабочими записями, однако найти героя ее публикации, увы, уже не удалось – по телефону нам сказали, что «Здесь такие не живут. Уехали в Красноярск. Нет, адреса не оставили».

Яков Исаевич родился в 1930 году, поэтому поведал о судьбе своего клана немногое – как и во многих семьях советской страны, в их семье существовал запрет на воспоминания о купеческой родословной. Но и того, что знал он и еще один родственник достаточно, чтобы понять – на судьбе Вильнеров отразились все значительные события страны. Работал этот родственник купца в тресте «Абаканпромстрой» несколько десятков лет. Последние перед пенсией годы – в должности заместителя управляющего трестом. Как видим, многие Вильнеры в жизни благодаря своим личным качествам выбивались из рядовых работников на заметные должности. И вообще, пытаясь через поисковую систему Интернета найти что-нибудь о нашем известном земляке, мы натолкнулись на многих Вильнеров – скорее всего, однофамильцев. Хотя, возможно, и имеющих какое-то родство с минусинцами. Все они чего-то достигли в жизни – была здесь и хозяйка галереи, и руководитель крупного предприятия, и… Случайность или закономерность? Яков Маркович смог рассказать корреспонденту только о том, что у его дедушки (которого он плохо помнил) было две дочери и пятеро сыновей. Один из них – его отец – Исай Яковлевич. Он занимался кожевенным делом. Работал в Абаканском потребсоюзе «Красная заря».

Но в начале девяностых жил в Абакане еще один родственник Вильнеров, с которым Исай Яковлевич в ту встречу познакомил корреспондента. Это двоюродный брат Якова Исаевича, Виктор Леонтьевич Лейзерович. Приемный сын купца. Когда-то брать на воспитание детей в купеческих семьях, даже многодетных, считалось обычным явлением. На ту пору (в 1994 году) Лейзеровичу было 79 лет. Его следов нам также найти не удалось. Возможно, его уже нет в живых. А у него даже сохранялись кое-какие старинные фотографии. Где они сейчас? Лейзерович, кстати, смог сказать о том, почему Вильнеры когда-то попали в Сибирь, более конкретно, чем архивный документ: «Мне отец рассказывал, что вроде бы из Прибалтики когда-то сослали…» О том, как и почему дела Герша Мордуховича резко начали идти в гору, Лейзерович вспоминал так:

«Жена Герша Елена Ильинична (в русском варианте так произносилось ее имя) была вдовой, когда он женился на ней. Богатая, говорят, была женщина. Вот с этого и пошло в гору торговое дело Герша Мордуховича (в русском варианте – Григория Марковича). Он и до этого торговлей занимался, а потом вовсю развернулся. Он организовал оптово-розничную торговлю, имел контракты с пятью заграничными фирмами – они ему товар поставляли. Григорий Маркович на свои деньги первую электростанцию в городе построил. И первое кино открыл – кинозал был рядом с домом Вильнера по улице Крестьянской (ныне Кравченко)».

О душевных качествах знаменитого родственника Виктор Леонтьевич отозвался так: «…Я его застал. Очень живой был человек, вежливый, воспитанный. Добрейшей души… Отец мой был беспризорником, когда Григорий Маркович его подобрал. Взял к себе сначала в услужение мальчиком. А потом выучил и сделал поверенным в торговых делах по Туве… Моя мама, Дина Яковлевна Вильнер, была двоюродной сестрой Григория Марковича. Братья были победнее его. Все их дети – и родных, и двоюродных братьев, жили у него в доме. Всех он кормил, обувал, воспитывал – никого не обидел. И жену его, Елену Ильиничну, я тоже хорошо помню – добрая была женщина».

То, что семья Вильнеров была очень многочисленной, нам удалось подтвердить документами.

Из архивной справки:

«В 1906 году семья Вильнеров состояла из: Вильнер Герш Мордухович – 36 лет, жена Ленна-Элле – 34 года, сын Абрам – 13 лет, Исаак – 6 лет, Яков – 3 года, Ревекка 10 лет, Любовь – 5 лет. Брат Моисей Мордухович – 41 год, жена Ривка – 33 года, сын Исай – 9 лет, Израиль – 7 лет, дочери Цинна – 14 лет, Рахиль – 12 лет, Сарра – 11 лет, Лея – 8 лет, Гите – 5 лет, Залман – 1 год. Брат Файвуш Мордухович – 34 года, жена Дафина – 23 года, Ноххем – 5 лет, Мейлех – 3 года, Герш – 1 год».

Среди меценатских дел Вильнера была постоянная помощь минусинскому Добровольному Пожарному Обществу. Чему мы нашли подтверждение в архиве пожарных. Отметим только, что пожертвования были регулярными и очень значительными – и 50, и 150 рублей… В 1903 году Обществом изыскивались средства для постройки здания депо. И помимо устроения лотереи-аллегри они обратились для этого «ко всем известным своей благотворительностью лицам за содействием и помощью Пожарному обществу». Г.М.Вильнер пожертвовал 50 рублей. Чтобы понять много это или мало, обратимся к приписке тут же: «Н.Н.Семеновым и Е.К.Мартьяновой пожертвовано две лошади, от продажи которых поступило 20 рублей».

О том, где теперь остальные родственники, ответ Лейзеровича был:

«Сразу, как только произошла революция, его сыновья уехали сначала в Америку, а потом в Израиль. Кто-то из братьев, по-моему, Моисей написал потом письмо моей двоюродной сестре Фаине… Письмо было на английском языке. Мейер Вильнер – бывший генеральный секретарь компартии Израиля. В кругу родственников старшего поколения считают, что это и есть тот самый Моисей Вильнер — сын владельца дома. Все они внимательно следили за визитами этого человека в Советский Союз, когда его показывали по телевизору, пытаясь узнать в нем того самого Моисея. Примечательно, что секретарь израильской компартии хорошо говорил на русском языке. Как бы то ни было, утверждать, что Мейер Вильнер – сын минусинского Вильнера, пока нельзя, это еще надо уточнять…»

Мы попытались проверить эту информацию, раздобыв в разных источниках биографию Мейера Вильнера. Но… Местом его рождения называются разные города, но городов СССР (и нашего Минусинска) конкретно среди них не было. Поэтому непонятно насколько можно доверять этому семейному преданию.

О судьбе самого купца Герша Мордуховича известно еще меньше. По словам Лейзеровича, «уезжать он не захотел, отказался. Сразу, когда в город вошел отряд Щетинкина, он сам, добровольно, отдал Советской власти свой магазин – он располагался на первом этаже. На втором жила до революции семья Вильнера. Кроме магазина с товаром, что там находился, Григорий Маркович отдал Советской власти еще два пуда золота. Все передал по документам (прим. авторов – их нам в архиве найти не удалось). Наверное, за то, что сделал он это добровольно, его и не трогали большевики. Потом, кажется, в 1923 году он уехал в Ленинград. Говорят, там вновь женился на женщине какой-то, она врач, вроде, была. А в войну, когда Ленинград был в блокаде, он умер от голода». Обилие неопределенных слов («кажется», «вроде» и т.п.) говорит о том, что истинная судьба Вильнера так и осталась загадкой, даже для его родных.

Экскурсия на… кладбище

А теперь перенесемся от центра Минусинска, где «все у всех на виду», к неприметной окраине, в район местной организации Энергосбыт.

Заброшенное еврейское кладбище… Июль месяц… Со стороны могильные плиты, густо заросшие травой, напоминают древние менгиры (которые часто встречаются у нас). Еще лет двадцать назад захоронения были в некотором удалении от города, но сегодня Минусинск расширился настолько, что они оказались почти зажатыми между дачами и домами, от которых их отделяет всего несколько десятков метров. Невдалеке – дорога, по которой то и дело снуют машины, автобусы и дачники.

Самих могил уже не видно, хотя надписи на некоторых каменных плитах из песчаника (всего их осталось одиннадцать, одна – уроненная) сохранились отменно. Старожилы помнят, что еще в начале восьмидесятых могил было гораздо больше. Как мы ни старались, нам так и не удалось найти в густой траве даже следов имевшихся здесь когда-то захоронений XIX века и тридцатых годов двадцатого.

Надписи на памятных плитах двуязычные (в основном на идиш и на русском), так что мы без труда обнаружили захоронения членов рода Вильнеров – Марка Григорьевича, М. Фадеевича и Нахима Фадеевича. Возможно, здесь были похоронены и другие их родственники. Сегодня кладбище даже не огорожено, и на некоторых плитах виднеются следы краски, нанесенной вандалами, коегде валяется мусор. Местные ребятишки повадились хоронить рядом с могилами своих умерших домашних животных, ставя им импровизированные памятники-камешки с намалеванными крестами и надписями. Все это производило жуткое впечатление на фоне полуденного зноя…

Заключение: «Скажи мне, в каком состоянии находится твой символ, и я скажу, кто ты!»

Завершая работу, мы вышли на улицы города и обратились к минусинцам разного возраста с одним вопросом: «Какой вы видите судьбу Дома Вильнера? Как сами готовы в ней поучаствовать?» Признаемся честно, ответы нас несколько ошеломили.

Катя Титенко, 17 лет: «Что мы можем сами сделать, раз администрация не хочет шевелиться? Ну, письмо давайте в мэрию напишем. Только от этого вряд ли что изменится… Думаю, что изменить с домом уже ничего не возможно. Слышала, что на реставрацию надо больше миллиона рублей. Главное, не допустить, чтобы такое же произошло с другими зданиями исторической части. А то, глядишь, наш ушлый народец весь город на стройматериалы растащит…»

Вера Сергеевна Иванчикова, 36 лет: «Снести его надо, чтобы глаза не мозолил, раз денег и сил не находится на восстановление. Если надо будет бумагу соответствующую подписать – я «за!».

Сердитый мужчина (не представился): «У нас куча проблем – зарплаты маленькие, печение ужасное, дороги раздолбанные, а вы – про какой-то дом писать собрались! Лучше бы поднимали общественное мнение на то, что действительно беспокоит минусинцев!»

Владимир Алексеевич, 74 года: «Дом надо во что бы то ни стало сохранить! Только ума не приложу, как это можно сделать. Прежде всего, надо ограничить в него доступ людей – чтобы забить зияющие окна и двери и поставить соответствующую табличку, много денег не требуется. А потом… Я реалист. Можно начать собирать деньги у народа, раз их нет у власти. Если дом не разрушится к тому времени, как наберем хоть на какой-то ремонт, можно будет поздравить город…» Как говорится, без комментариев. Но все эти «снести, чтобы глаза не мозолил» послышались нам как «снести свою историю, чтобы глаза не мозолила».

Со своей стороны, мы продолжим эту тему в газете – обычной и молодежном приложении, попытаемся организовать какие-то акции… Сделаем, что сможем, так как еще верим в то, что отдельные люди могут влиять на ход истории (и сохранение памяти о ней). Зачем нам это надо? Конечно, мертвым (тому же Вильнеру) и «живым мертвым» (типа некоторых равнодушных жителей) это не нужно. Как ни банально это звучит, это нужно в первую очередь нам. Все же осталось немало людей, которые к чему-то стремятся, во что-то верят и всегда надеются на лучшее. А еще… Вы не задумывались, как будут спустя много лет воспринимать нас наши дети?

 

Примечания

1 Из подборки публикаций о зданиях города в городской библиотеке.

 

7 июля 2016
О символах наших замолвите слово...

Похожие материалы

8 декабря 2015
8 декабря 2015
Этой зимой в «Новом издательстве» выходит новая книга Анатолия Марченко. Вместе с переизданием «Моих показаний» и повести «Живи как все» в неформальное собрание сочинений также войдут и ранее неизвестные тексты. О книге «Мы здесь живем» рассказывает один из её редакторов-составителей, сын писателя, Павел Марченко.
12 ноября 2016
12 ноября 2016
Не так давно на «УИ» появился дневник экспедиции к заброшенным лагерям Сибири, предпринятой командой gulag.cz. Сегодня мы публикуем интервью с основателем проекта Штепаном Черноушеком о предыстории его затеи, бездне неисследованного материала, чешском «Мемориале» и культуре памяти в Восточной Европе.