«Память людей зависит от тех групп, в которые они входят, и от тех идей и образов, которыми более всего интересуются эти группы». Морис Хальбвакс
Проект осуществляется
Международным Мемориалом

Качнется вправо, качнувшись влево

15 февраля 2016

Занимаясь темами вроде «культурной истории советского спорта» или разбором «общественной роли футбола в СССР 30-х годов», часто приходится напоминать себе о каренинском муже, каким его изображал Толстой в одной из ранних редакций своего романа: «Алексей Александрович не пользовался общим всем людям удобством серьезного отношения к себе ближних». В русской гуманитарной науке по-прежнему нет академического пространства для спорта (если не считать спортом неизбежное административное многоборье), да и вообще «в здоровом теле — здоровый дух (на самом деле — одно из двух)» и так далее.

Как у всякой отсутствующей традиции, у неё есть своя традиция отсутствия  —  по воспоминаниям одного из активных участников неформальных московских кружков середины 70-х годов, как только человек вставал из-за стола посреди разговора о Штирнере со словами: «там сейчас «Спартак» - «Торпедо» по ящику» - он попросту переставал существовать.  

Писать о футболе, делая вид, что говоришь о чём-то серьёзном, используя лексику разговоров о Кьеркегоре – значит обречь себя на одиночество. Убедившись в этом за несколько лет практики, около года назад я договорился с американским историком Робертом Эдельманом и издательством Oxford University Press об открытой и бесплатной публикации перевода его книги “Spartak Moscow: History of the People’s Team in a Worker’s State” в блоге на большом российском спортивном сайте sports.ru. Это был самый лучший способ борьбы с академическим одиночеством из всех, что мне удалось придумать.

Книга Эдельмана представляет собой редкую форму гуманитарной контрабанды – за красивыми игровыми фотографиями и описаниями забитых голов в давно забытых матчах, вторым дном она протаскивает в сознание читателя полемику вокруг теории тоталитаризма, эволюции советского рабочего класса и скрытую апелляцию к работам Альфа Людтке о «своеволии» как универсальной категории государственного контроля. «...история народной команды в стране рабочих» остроумно сконструирована вокруг идеи связи спортивной и общественной жизни: спорт больше, чем традиционное искусство устойчив к политической цензуре и давлению, так что даже под колпаком и за железным занавесом он зачастую обнаруживает в себе пространство для свободы и самовыражения.

«Выбор любимого клуба был одним из многих маленьких шагов, при помощи которых человек конструировал самого себя. Как это принято во всем остальном мире, советские болельщики редко меняли свои предпочтения. Еще с середины 30-х «Спартак» и его группа поддержки использовали спорт для выражения своей позиции в различной среде, в том числе и внутри партии. В начале 90-х, вскоре после развала СССР, советский антрополог Левон Абрамян объяснял сущность этого выбора британскому журналисту Саймону Куперу: «В коммунистической стране... команда, за которую ты болеешь, подразумевала сообщество, к которому ты принадлежишь... Возможно, это была единственная возможность в жизни самому выбрать себе такое сообщество, и иметь возможность вести себя в нем так, как тебе хочется. Быть болельщиком... означало быть среди других, и быть свободным»».

Перевод публикуется небольшими главками, 2-3 страницы, примерно раз в неделю уже в течение 10-ти месяцев. Сейчас у книги около 1200 подписчиков, большая часть которых, судя по статистике, ее и не открывает. Отзывы открывших легко делятся на два основных типа, условную первую: «спасибо за перевод» и «опять хотят оболгать батьку Сталина» - вторую.

На первый взгляд второй тип не вызывает особых вопросов. Разумеется, если какой-то американский исследователь вдруг начинает учить тебя твоей собственной истории и пытается объяснить тебе твою любовь к родной команде политическими мотивами, есть множество причин быть недовольным. Но, постепенно, за однообразием стало проступать и нечто большее, повторяющаяся закономерность в соотношении текста и комментариев. «Сталин» и «порядок» как правило появлялись там не просто так, а в ответ на авторские рассуждения в духе «новых левых» - о протестном чувстве внутри рабочего класса, об особой форме сопротивления, о той альтернативе, которую давал советским людям спорт. Профессор Эдельман — ученик Герберта Маркузе, с 70-х годов находившийся под влиянием теоретиков бирмингемской школы — Стюарта Холла и других. Все они искали и находили в больших и замкнутых научных системах, больших идеологиях и идеологемах, навязанных сверху «идентичностях» возможность для личностной борьбы, сложного и неоднозначного ответа на самые общие вопросы.

Вдруг становится очевиден весь абсурд предлагаемых обстоятельств — именно то, что классифицируется Эдельманом и его академическими западными читателями как «левая» и «просоветская» риторика (футбол — это «маленький способ сказать «нет»» государственной власти, «существует много разных способов быть советским» итд.) читается его русскоязычными «левыми» читателями как упрёк в адрес советской модели социализма. Наличие протеста, даже его простая физическая возможность с этой точки зрения являются проявлением слабости. Вот опять кто-то «поет нам песни о проклятом социализме и сталинизме. Ни стыда — ни совести...», хотя мы-то знаем, что при Сталине недовольных не было. И что болельщики болели просто так, без задних мыслей. Как рассказывалось в старом анекдоте об «Одном дне Ивана Денисовича» - «Причём здесь нацисты? Мы гордимся тем, что это был наш, советский лагерь».

Не думаю, что у меня есть ответ на вопрос, почему всё происходит именно так, скорее всего это просто постановка проблемы. Продолжающийся больше полувека спор между ревизионистами и теоретиками советского тоталитаризма в научном смысле давно уже кажется выхолощенным. После открытия архивов и публикации немалого количества мемуаров, факты более ли менее стали известны, оставив историкам и социологам необходимость их философского осмысления. Но где-то по ту сторону от поблекших научных споров вдруг находится другой способ ответа, вопросом на вопрос — а с чего вы вообще взяли, что наш тоталитаризма был чем-то плох?

Ключевые слова: спорт, тоталитаризм, СССР

Комментарии

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступны HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

Проверка CAPTCHA
С помощью таких вопросов система пытается отделить нормальных пользователей от роботов-спамеров.
CAPTCHA-картинка
Введите символы, которые видите на картинке.
 
Еще материалы по теме
 
Ровно четыре года назад ушёл из жизни режиссер Алексей Юрьевич Герман. Почти все его фильмы глубоко историчны и посвящены осмыслению ключевых моментов российской истории, в том числе и его первая картина – «Седьмой спутник».

Комментарии

Отправить новый комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступны HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

Проверка CAPTCHA
С помощью таких вопросов система пытается отделить нормальных пользователей от роботов-спамеров.
CAPTCHA-картинка
Введите символы, которые видите на картинке.