Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
9 мая 2010

1. Кампания по мифологизации образа Сталина: «Простой великий человек» и «Сталин – это Ленин сегодня»

Простой великий человек

В 1939 году в СССР вышел сборник «Встречи со Сталиным», приуроченный к его 60-летию. Названия воспоминаний авторов-орденоносцев говорят сами за себя: «Наш отец» (А. Стаханов, депутат Верховного совета), «Незабываемые встречи» (И. Папанин, герой Советского Союза), «Исполин-мудрец» (И. Бардин, академик), «Наш великий друг» (В. Барсова, Народная артистка СССР).

«Благодаря чуткому отношению руководителя большевиков Закавказья тов. Берия к работникам искусств я имел счастье видеть товарища Сталина» — писал грузинский советский режиссер Михаил Чиаурели, по воле Сталина получивший в 1935 г. Орден Ленина. Далее он признавался, что был в большом волнении, готовясь к этой встрече – «как я сумею держать ответ перед великим человеком нашей эры?… ведь я являюсь всего только одним из работников культурного фронта, сделавшим в сущности мало для нашей социалистической родины». Затем, как и другие авторы сборника, Чиаурели пишет о «необычайной, без тени снисходительности, простоте Сталина», их живом и необычайно ценном для него разговоре.

Волнение перед встречей со Сталиным и самоуничижение, восхищение простотой, чувством юмора и обаянием «этого великого человека» — общие места каждой статьи юбилейного сборника. Независимо от искренности этих слов их сходство говорит о том, что к 1939 году силами советского искусства и пропаганды сформировался канонический образ вождя: он был простой и недоступный, человечный и гениальный, скромный и близкий к небожителям. Намного позже, после смерти Сталина, начнут появляться воспоминания его современников, где будут повторяться совсем другие черты вождя: изъеденное оспой лицо, пристальный и вселяющий ужас взгляд желтых глаз, болезненная подозрительность, мстительность и любовь к грубым шуткам.

Кампания по мифологизации образа Сталина началась в 1934 году, в канун 17 съезда партии, который остался в истории с двумя наименованиями: «съезд победителей» и «съезд расстрелянных», т.к. большинство его участников было уничтожено в годы Большого террора. В преддверии съезда в «Правде» вышла статья К. Радека «Зодчий социалистического общества», впервые открыто прославляющая Сталина (правда, самого автора этот панегирик не спас – в 1937 г. он станет главным обвиняемым открытого политического процесса, а в 1939 г. будет убит НКВД в тюрьме). Через пять лет, к концу периода Большого террора, ведущая роль Сталина в создании советского государства будет доказана.

«Сталин – это Ленин сегодня»

В основу сталинианы был положен тезис «Сталин – это Ленин сегодня» (имена остальных вождей и идеологов революции – Троцкого, Каменева, Зиновьева, Бухарина – после политических процессов 30-х гг стали нарицательными ругательствами).

Закреплением тезиса о Сталине-наследнике Ленина занялось кино. Известно, что к произведениям о своей биографии Сталин относился с особым вниманием и собственноручно правил тексты книг и сценариев. Всего при его жизни вышло немногим более десятка фильмов о нем самом. Соавтором всех этих кинокартин можно назвать самого Сталина.

Первым звуковым фильмом с актерами, сыгравшими Ленина и Сталина, был «Ленин в Октябре» М. Ромма (Мосфильм, 1937). В 1938 г., на волне предъюбилейной сталинианы, выходит следующий фильм о революции, Ленине и Сталине — «Великое зарево» М. Чиаурели (Тбилисская к/ст, сцен. Г. Цагарели и М.Чиаурели). Его фабулу задает канонический набор революционных событий: большевистская агитация на фронте, работа «Правды», июльский расстрел демонстрации, Ленин в Разливе, клич «Есть такая партия!» на 1 Всероссийском съезде Советов, штурм Зимнего. В каждом из этих эпизодов Сталин, как и Ленин, играет ведущую роль, причем они оценивают друг друга как гениев: «Второго Ленина у нас нет, я не знаю в истории человечества такого», — говорит Сталин, настаивая на том, чтобы Ленин не слушал Каменева и Зиновьева и не являлся на суд. Затем Ленин, скрываясь в Разливе, спрашивает о том, как там без него проходит VI съезд партии в Петрограде. И получает ответ: «Как при вас». – «Еще бы! Такой пламенный рулевой, как Сталин!» – уверенно говорит вождь.

Интересно, что в последующих фильмах образ Ленина будет постепенно отодвигаться на задний план – до тех пор, пока он не превратится в «кремлевского затворника», возлагающего все свои надежды только на Сталина.

Роль Ленина в фильме Чиаурели сыграл К. Мюффке, Сталина – М. Геловани. Как и в фильме Ромма, где Ленина играл Б. Щукин, отличительными чертами вождя № 1 являются любовь к конспирации и заразительный смех («Когда Владимир Ильич смеется, самая закоренелая душа может растаять» — подтверждает в одном из эпизодов Сталин). Зато экранный облик Сталина приобретает в фильме Чиаурели (скульптора по одной из своих профессий) особую монументальность: он невозмутим, спокоен, похож на собственные портреты и статуи. Три первые фразы, которые Сталин говорит здесь с экрана, являются знаковыми.

Первое, что он провозглашает: «Рассчитаться [с врагом] никогда не поздно!». Вторая его фраза гласит: «Давайте не будем править Ленина – по-моему, он неплохо пишет…». В третьей он утверждает: «После февральской революции власть осталась в руках помещиков и капиталистов, скупщиков и мародеров…»

Все три фразы, сказанные в редакции «Правды», вызывают у слушателей (делегатов с фронта) одобрительный смех и имеют прямое отношение к сталинской политике 30-х годов. Сегодня они выглядят как «проговорка», невольно указывающая на личные установки Сталина-руководителя: механизм «отложенной мести», прикрытие «священным и светлым» именем Ленина, поиск врагов в прошлом и настоящем.

В этом же 1938 г. под редакцией Сталина выходит «Краткий курс истории ВКПб», окончательно утвердивший историографический канон сталинского периода: история революции становится историей партии Ленина-Сталина и их борьбы «предателями». Все остальные исторические фильмы вплоть до смерти Сталина лишь уточняли и развивали утвержденный им метасюжет. Так кино – «важнейшее из искусств» — приобретает уникальный статус летописца, придающего мифу статус документа. Как написал советский режиссер М. Герасимов о «Великом зареве»:

«особой правдивости и силы достигают кадры VI съезда партии, где исторический текст… приобретает силу исторического факта, как бы запечатленного хроникой.»

Ольга Романова
 

9 мая 2010
1. Кампания по мифологизации образа Сталина: «Простой великий человек» и «Сталин – это Ленин сегодня»

Похожие материалы

27 января 2015
27 января 2015
Письма из заключения Михаила Дмитриевича Юдина, жителя Ногинска, арестованного в феврале 1938 года и умершего в заключении в декабре 1940 года, позволили более полно восстановить картину трагических событий, связанных с «Делом о двадцатке неугодных» – ударом, нанесенным органами НКВД по интеллигенции этого небольшого промышленного города.
26 апреля 2011
26 апреля 2011
Книга одного из ведущих американских специалистов по истории Восточной Европы, уже вызвавшая на западе широкий резонанс, может стать в России интеллектуальной провокацией
22 мая 2014
22 мая 2014
Историк Ирина Щербакова об использовании фигуры свидетеля в телевидении и кинофильмах.
5 февраля 2016
5 февраля 2016
Можно ли сделать шоу из Шоа? Неудачная попытка лечения кризиса среднего возраста съёмками фильма про Холокост в истории Джерри Льюиса и «Дня, когда клоун плакал».