Стихотворения о Великой Отечественной войне

8/12/2009

В отсутствие сколь-нибудь значимых научно-исторических сочинений о Великой Отечественной войне, литературное её осмысление было для советского человека явлением чрезвычайной важности. Именно тема войны, «великой» и «священной», подчас позволяла говорить и писать «неудобную» правду о самом устройстве советской жизни. Писатели и поэты-фронтовики могли быть (и оказывались) более свободными в самовыражении, по сравнению с литераторами предыдущих поколений. Ниже приводится избранная подборка стихотворений, которой можно воспользоваться при подготовке и проведении уроков истории.
 

«Толстовская» литературная традиция описания военных действий глазами непосредственного участника (как было в «Севастопольских рассказах» Толстого и в «Четырёх днях» Гаршина) в этих произведениях встречалась с новым экзистенциальным опытом, жизненным и литературным, который приобрели их авторы. Временной промежуток, охватываемый в произведениях этой небольшой антологии – более 30 лет; среди поэтов есть как те, кто пережил войну и остался в «большой» литературе (Симонов, Твардовский, Окуджава), так и те, кто погиб в 1941-1945 гг. (Майоров, Кульчицкий, Коган).

Избранные стихотворения прежде всего тематически разнонаправлены. Одна из важнейших задач этой небольшой подборки – продемонстрировать стихотворения о войне различного спектра, созданные авторами «официальными» и «неофициальными». Какие-то из них – например, тексты Лебедева-Кумача или Ласкина, стали военными песнями государственного значения. Какие-то, напротив, вызывали недовольство официальных лиц, даже будучи произнесёнными вслух общепризнанными авторитетными поэтами (так случилось со стихами Дегена, которые читал Евтушенко). Все они, по-прежнему ждут своего исторического осмысления – как и сами воспоминания о войне, в течение многих десятков лет отодвигавшиеся на периферию общественного сознания.

Подборка стихотворений составлена учительницей русского языка и литературы Надеждой Яковлевной Мировой.  

 

К. Симонов

Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду -
На всех. На все четыре года.
Она такой вдавила след,
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет, и тридцать лет
Живым не верится, что живы.
И к мертвым, выправив билет,
Все едет кто-нибудь из близких.
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого-то нет.
И ставит, ставит обелиски.
(1971)
 
***
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,
Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали:- Господь вас спаси!-
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.
Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,
Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.
Ты знаешь, наверное, все-таки Родина -
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.
Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.
Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.
Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала:- Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.
"Мы вас подождем!"- говорили нам пажити.
"Мы вас подождем!"- говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.
По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.
Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,
За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.
(1941)
 
А. Твардовский
 
«Василий Тёркин» (отрывки)
 
***
Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны.
В том, что они — кто старше, кто моложе —
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь, —
Речь не о том, но всё же, всё же, всё же...
(1966)
 
Б. Окуджава
 
Ах, война, что ж ты сделала, подлая:
стали тихими наши дворы,
наши мальчики головы подняли -
повзрослели они до поры,
на пороге едва помаячили
и ушли, за солдатом - солдат...
До свидания, мальчики!
                                Мальчики,
постарайтесь вернуться назад.
Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими,
не жалейте ни пуль, ни гранат
и себя не щадите,
                       и все-таки
постарайтесь вернуться назад.
Ах, война, что ж ты, подлая, сделала:
вместо свадеб - разлуки и дым,
наши девочки платьица белые
раздарили сестренкам своим.
Сапоги - ну куда от них денешься?
Да зеленые крылья погон...
Вы наплюйте на сплетников, девочки.
Мы сведем с ними счеты потом.
Пусть болтают, что верить вам не во что,
что идете войной наугад...
До свидания, девочки!
                                  Девочки,
постарайтесь вернуться назад.
(1958)
 
«Король»
Во дворе, где каждый вечер все играла радиола,
где пары танцевали, пыля,
ребята уважали очень Леньку Королева
и присвоили ему званье короля.
Был король, как король, всемогущ. И если другу
станет худо и вообще не повезет,
он протянет ему свою царственную руку,
свою верную руку - и спасет.
Но однажды, когда "мессершмитты", как вороны,
разорвали на рассвете тишину,
наш Король, как король, он кепчонку, как корону -
набекрень, и пошел на войну.
Вновь играет радиола, снова солнце в зените,
да некому оплакать его жизнь,
потому что тот король был один (уж извините),
королевой не успел обзавестись.
Но куда бы я ни шел, пусть какая ни забота,
(по делам или так, погулять),
все мне чудится что вот за ближайшим поворотом
Короля повстречаю опять.
Потому что на войне, хоть и правда, стреляют,
не для Леньки сырая земля.
Потому что (виноват), но я Москвы не представляю
без такого, как он, короля.
(1957 г.)
 
«Белорусский вокзал»
Здесь птицы не поют, 
деревья не растут, 
и только мы плечом к плечу 
врастаем в землю тут. 
Горит и кружится планета, 
над нашей родиною дым, 
и, значит, нам нужна одна победа, 
одна на всех -- мы за ценой не постоим. 
Нас ждет огонь смертельный, 
и все ж бессилен он. 
Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный 
десятый наш десантный батальон.
Едва огонь угас
звучит другой приказ, 
и почтальон сойдет с ума, 
разыскивая нас. 
Взлетает красная ракета, 
бьет пулемет, неутомим... 
И, значит, нам нужна одна победа, 
одна на всех -- мы за ценой не постоим. 
Нас ждет огонь смертельный, 
и все ж бессилен он. 
Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный 
десятый наш десантный батальон.
От Курска и Орла 
война нас довела 
до самых вражеских ворот
такие, брат, дела. 
Когда-нибудь мы вспомним это -- 
и не поверится самим... 
А нынче нам нужна одна победа, 
одна на всех -- мы за ценой не постоим.
Нас ждет огонь смертельный, 
и все ж бессилен он. 
Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный 
десятый наш десантный батальон.
(1969)
 
Б. Слуцкий
 
– Хуже всех на фронте пехоте!
– Нет! Страшнее саперам.
В обороне или в походе
Хуже всех им, без спора!
– Верно, правильно! Трудно и склизко
Подползать к осторожной траншее.
Но страшней быть девчонкой-связисткой,
Вот кому на войне
всех страшнее.
Я встречал их немало, девчонок!
Я им волосы гладил,
У хозяйственников ожесточенных
Добывал им отрезы на платье.
Не за это, а так
отчего-то,
Не за это,
а просто
случайно
Мне девчонки шептали без счета
Свои тихие, бедные тайны.
Я слыхал их немало, секретов,
Что слезами политы,
Мне шептали про то и про это,
Про большие обиды!
Я не выдам вас, будьте спокойны.
Никогда. В самом деле,
Слишком тяжко даются вам войны.
Лучше б дома сидели.
 
«Сон»
Утро брезжит,
         а дождик брызжет.
Я лежу на вокзале
              в углу.
Я еще молодой и рыжий,
Мне легко
       на твердом полу.
Еще волосы не поседели
И товарищей милых
               ряды
Не стеснились, не поредели
От победы
       и от беды.
Засыпаю, а это значит:
Засыпает меня, как песок,
Сон, который вчера был
                   начат,
Но остался большой кусок.
Вот я вижу себя в каптерке,
А над ней снаряды снуют.
Гимнастерки. Да, гимнастерки!
Выдают нам. Да, выдают!
Девятнадцатый год рожденья -
Двадцать два
         в сорок первом году
Принимаю без возраженья,
Как планиду и как звезду.
Выхожу, двадцатидвухлетний
И совсем некрасивый собой,
В свой решительный,
             и последний,
И предсказанный песней бой.
Привокзальный Ленин мне
                  снится:
С пьедестала он сходит в тиши
И, протягивая десницу,
Пожимает мою от души.
 
«Голос друга»
Давайте после драки
Помашем кулаками,
Не только пиво-раки
Мы ели и лакали,
Нет, назначались сроки,
Готовились бои,
Готовились в пророки
Товарищи мои.
Сейчас все это странно,
Звучит все это глупо.
В пяти соседних странах
Зарыты наши трупы.
И мрамор лейтенантов -
Фанерный монумент -
Венчанье тех талантов,
Развязка тех легенд.
За наши судьбы (личные),
За нашу славу (общую),
За ту строку отличную,
Что мы искали ощупью,
За то, что не испортили
Ни песню мы, ни стих,
Давайте выпьем, мертвые,
За здравие живых!
(1952)
 
* * *
Последнею усталостью устав,
Предсмертным умиранием охвачен,
Большие руки вяло распластав,
Лежит солдат.
Он мог лежать иначе,
Он мог лежать с женой в своей постели,
Он мог не рвать намокший кровью мох,
Он мог...
Да мог ли? Будто? Неужели?
Нет, он не мог.
Ему военкомат повестки слал.
С ним рядом офицеры шли, шагали.
В тылу стучал машинкой трибунал.
А если б не стучал, он мог?
Едва ли.
Он без повесток, он бы сам пошел.
И не за страх - за совесть и за почесть.
Лежит солдат - в крови лежит, в большой,
А жаловаться ни на что не хочет.
 
Д. Самойлов
 
Жаль мне тех, кто умирает дома,
Счастье тем, кто умирает в поле,
Припадая к ветру молодому
Головой, закинутой от боли.
Подойдет на стон к нему сестрица,
Поднесет родимому напиться.
Даст водицы, а ему не пьется,
А вода из фляжки мимо льется.
Он глядит, не говорит ни слова,
В рот ему весенний лезет стебель,
А вокруг него ни стен, ни крова,
Только облака гуляют в небе.
И родные про него не знают,
Что он в чистом поле умирает,
Что смертельна рана пулевая.
...Долго ходит почта полевая.
 
2.
П. Коган
 
Я слушаю далёкий грохот
Предпочвенный, подземный гул.
То подымается эпоха,
И я патроны берегу.
Я крепко берегу их к бою.
Так дай мне мужество в боях.
Ведь если бой, то я с тобою,
Эпоха громная моя.
(Вступление к поэме «Щорс», 1937)
 
Нам лечь, где лечь,
И там не встать, где лечь.
И, задохнувшись «Интернационалом»,
Упасть лицом на высохшие травы
И уж не встать, и не попасть в анналы,
И даже близким славы не сыскать.
(апрель 1941)
 
Н. Майоров
 
Мы были высоки русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы…
(1940)
 
С. Гудзенко
 
«Перед атакой»
 Когда на смерть идут,- поют,
 а перед этим можно плакать.
 Ведь самый страшный час в бою -
 час ожидания атаки
 Снег минами изрыт вокруг
 и почернел от пыли минной.
 Разрыв - и умирает друг.
 И, значит, смерть проходит мимо.
 Сейчас настанет мой черед,
 За мной одним идет охота.
  Ракеты просит небосвод
  и вмерзшая в снега пехота.
  Мне кажется, что я магнит,
  что я притягиваю мины.
  Разрыв - и лейтенант хрипит.
  И смерть опять проходит мимо.
  Но мы уже не в силах ждать.
  И нас ведет через траншеи
  окоченевшая вражда,
  штыком дырявящая шеи.
  Бой был коротким.
  А потом
   глушили водку ледяную,
   и выковыривал ножом
   из-под ногтей я кровь
   чужую.
   (1942)
 
   ***
На снегу белизны госпитальной
умирал военврач, умирал военврач.
Ты не плачь о нем, девушка,
                 в городе дальнем,
о своем ненаглядном, о милом не плачь.
Наклонились над ним два сапера с бинтами,
и шершавые руки коснулись плеча.
Только птицы кричат в тишине за холмами.
Только двое живых над убитым молчат.
Это он их лечил в полевом медсанбате,
по ночам приходил, говорил о тебе,
о военной судьбе, о соседней палате
и опять о веселой военной судьбе.
Ты не плачь о нем,
девушка, в городе дальнем,
о своем ненаглядном, о милом не плачь.
..Одного человека не спас военврач -
он лежит на снегу белизны
госпитальной.
(1945)
 
«Моё поколение»
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.
Расцвели и опали... Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.
У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя -
только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордится сыны.
Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,-
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.
Кто вернется - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье - нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.
Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.
...Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.
А когда мы вернемся,- а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,-
пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.
Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем -
все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.
(1945)
 
М. Кульчицкий
 
Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!
   Что? Пули в каску безопасней капель?
   И всадники проносятся со свистом
   вертящихся пропеллерами сабель.
   Я раньше думал: "лейтенант"
   звучит вот так: "Налейте нам!"
   И, зная топографию,
   он топает по гравию.
Война —  совсем не фейерверк,
   а просто — трудная работа,
   когда,
         черна от пота,
            вверх
   скользит по пахоте пехота.
   Марш!
         И глина в чавкающем топоте
         до мозга костей промерзших ног
         наворачивается на чeботы
         весом хлеба в месячный паек.
         На бойцах и пуговицы вроде
         чешуи тяжелых орденов.
   Не до ордена.
   Была бы Родина
   с ежедневными Бородино.
(26 декабря 1942)
 
И. Деген
 
Мой товарищ, в смертельной агонии,
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам ещё наступать предстоит.
(1944)
 
К. Левин
 
Нас хоронила артиллерия.
Сначала нас она убила.
Но, не гнушаясь лицемерия,
Теперь клялась, что нас любила.
Она выламывалась жерлами,
Но мы не верили ей дружно
Всеми обрубленными нервами
В натруженных руках медслужбы.
Мы доверяли только морфию,
По самой крайней мере -- брому.
А те из нас, что были мертвыми,--
Земле, и никому другому.
Тут все еще ползут, минируют
И принимают контрудары.
А там - уже иллюминируют,
Набрасывают мемуары...
И там, вдали от зоны гибельной,
Циклюют и вощат паркеты.
Большой театр квадригой вздыбленной
Следит салютную ракету.
И там, по мановенью Файеров,
Взлетают стаи Лепешинских,
И фары плавят плечи фраеров
И шубки женские в пушинках.
Бойцы лежат. Им льет регалии
Монетный двор порой ночною.
Но пулеметы обрыгали их
Блевотиною разрывною!
Но тех, кто получил полсажени,
Кого отпели суховеи,
Не надо путать с персонажами
Ремарка и Хемингуэя.
Один из них, случайно выживший,
В Москву осеннюю приехал.
Он по бульвару брел как выпивший
И средь живых прошел как эхо.
Кому-то он мешал в троллейбусе
Искусственной ногой своею.
Сквозь эти мелкие нелепости
Он приближался к Мавзолею.
Он вспомнил холмики размытые,
Куски фанеры по дорогам,
Глаза солдат, навек открытые,
Спокойным светятся упреком.
На них пилоты с неба рушатся,
Костями в тучах застревают...
Но не оскудевает мужество,
Как небо не устаревает.
И знал солдат, равны для Родины
Те, что заглотаны войною,
И те, что тут лежат, схоронены
В самой стене и под стеною.
(1946)
 
Ю. Друнина
 
«Зинка»
Мы легли у разбитой ели,
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, сырой земле.
- Знаешь, Юлька, я  против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Дома, в яблочном захолустье,
Мама, мамка моя живет.
У тебя есть друзья, любимый.
У меня  лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет
Знаешь, Юлька, я  против грусти,
Но сегодня она  не в счет.
Отогрелись мы еле-еле,
Вдруг приказ: 'Выступать вперед!'
Снова рядом в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.
2. С каждым днем становилось горше.
Шли без митингов и замен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.
Зинка нас повела в атаку.
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам,
Через смертные рубежи.
Мы не ждали посмертной славы,
Мы со славой хотели жить.
Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит
Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав.
Белорусские хаты пели
О рязанских глухих садах.
3. Знаешь, Зинка, я  против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Дома, в яблочном захолустье
Мама, мамка твоя живет.
У меня есть друзья, любимый
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла
Я не знаю, как написать ей,
Чтоб она тебя не ждала.
(1944)
 
***
Я ушла из детства в грязную теплушку,
В эшелон пехоты, в санитарный взвод.
Дальние разрывы слушал и не слушал
Ко всему привыкший сорок первый год.
Я пришла из школы в блиндажи сырые,
От Прекрасной Дамы в «мать» и «перемать»,
Потому что имя ближе, чем «Россия»,
Не могла сыскать.
 
***
Я столько раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу - во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.
(1943)
 
Е. Винокуров
 
В полях за Вислой сонной
Лежат в земле сырой
Сережка с Малой Бронной
И Витька с Моховой.
А где-то в людном мире
Который год подряд
Одни в пустой квартире
Их матери не спят.
Свет лампы воспаленной
Пылает над Москвой
В окне на Малой Бронной,
В окне на Моховой.
Друзьям не встать. В округе
Без них идет кино.
Девчонки, их подруги,
Все замужем давно.
В полях за Вислой сонной
Лежат в земле сырой
Сережка с Малой Бронной
И Витька с Моховой.
Но помнит мир спасенный,
Мир вечный, мир живой,
Сережку с Малой Бронной
И Витьку с Моховой.
(1953)
 
О. Берггольц
 
поэма «Февральский дневник» (любой отрывок)
Полный текст поэмы можно найти здесь.
 
3.
В. Лебедев-Кумач
 
«Нас не трогай»
То не ветер, по полю гуляя,
По дороге пыль метет,—
Это наша удалая,
Удалая конница идет!
Нас не трогай — мы не тронем,
А затронешь — спуску не дадим!
И в воде мы не утонем,
И в огне мы не сгорим!
Наши кони — кони боевые —
Закусили удила,
Бить врага нам не впервые,
Были, будут славные дела!
Угощаем мы гостей незваных
Острой саблей и свинцом,—
Били немца, били пана
И других, коль надо, разобьем!
Если в нашу сторону степную
Нам придется завернуть,
Поцелуем мать родную,
А назавтра — снова в дальний путь!
Спросит мама: — Где ты подевался?
Где изволил пропадать?
— Я за Родину сражался,
Защищал тебя, родная мать!
Нашей лавы, лавы молодецкой,
Не унять и не отбить,
Не отнять земли Советской,
Богатырской силы не сломить.
Мы с врагами драться не устанем!
Ну-ка, песельник, вперед!
Запевай, а мы подтянем,
Степь родная с нами запоет.
То не ветер, по полю гуляя,
По дороге пыль метет,—
Это наша удалая,
Удалая конница идет!
Нас не трогай — мы не тронем,
А затронешь — спуску не дадим!
И в воде мы не утонем,
И в огне мы не сгорим!
(1937)
 
  Если завтра война, если враг нападет
  Если темная сила нагрянет
  Как один человек, весь советский народ
  За свободную Родину встанет
  На земле в небесах и на море
  Наш напев и могуч и суров:
  Если завтра война,
  Если   завтра в поход ,-
  Будь сегодня к походу готов!
  Если завтра война- всколыхнется  страна
  От Кронштадта до Владивостока
  Всколыхнется страна, велика и сильна
  И врага разобьем мы жестоко!
  На земле в небесах и на море
  Наш напев и   могуч и суров:
  Если завтра война,
  Если завтра в поход ,-
  Будь сегодня к походу   готов!
  Полетит самолет, застрочит пулемет,
  Загрохочут могучие танки,
  И линкоры   пойдут, и пехота пойдет,
  И помчатся лихие тачанки
  На земле в небесах  и на море
  Наш напев и могуч и суров:
  Если завтра война,
  Если завтра в поход   ,-
  Будь сегодня к походу готов!
  Мы войны не хотим, но себя защитим-
  Оборону крепим   мы недаром.
  И на вражьей земле мы врага разгромим
  Малой кровью, могучим ударом!
  На земле в небесах и на море
  Наш напев и могуч и суров:
  Если завтра  война,
  Если завтра в поход ,-
  Будь сегодня к походу готов!
  Подымайся народ,  собирайся в поход,
  Барабаны сильней барабаньте!
  Музыканты, вперед! Запевалы,   вперед!
  Нашу песню победную гряньте!
  На земле в небесах и на море
  Наш напев и могуч и суров:
  Если завтра война,
  Если завтра в поход ,-
  Будь сегодня  к походу готов!
  (1938)
 
Б. Ласкин
 
Броня крепка, и танки наши быстры,
И наши люди мужеством полны.
В строю стоят советские танкисты -
Своей великой Родины сыны.
 Гремя огнем, сверкая блеском стали,
 Пойдут машины в яростный поход,
 Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин,
 И первый маршал в бой нас поведет.
 (Когда суровый час войны настанет,
 И нас в атаку Родина пошлет.)
 Пусть помнит враг, укрывшийся в засаде,
 Мы начеку, мы за врагом следим.
 Чужой земли мы не хотим не пяди,
 Но и своей вершка не отдадим.
 Гремя огнем, сверкая блеском стали,
 Пойдут машины в яростный поход,
 Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин,
 И первый маршал в бой нас поведет.
 (Когда суровый час войны настанет,
 И нас в атаку Родина пошлет.)
 Заводов труд и труд колхозных пашен,
 Мы защитим, страну свою храня,
 Ударной силой орудийных башен
 И быстротой, и натиском огня.
Гремя огнем, сверкая блеском стали,
Пойдут машины в яростный поход,
Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин,
И первый маршал в бой нас поведет.
(Когда суровый час войны настанет,
И нас в атаку Родина пошлет.)
А если к нам полезет враг матерый,
Он буде бит повсюду и везде.
Тогда нажмут водители стартеры
И по лесам, по сопкам, по воде.
 
Дополнительные материалы: 
Изучение военной истории: источниковедческие проблемы – о важности использования разнообразного типа источников (в том числе и «источников личного происхождения») при изучении истории войны.

 

 


 

 

 

 

 

 

Спасибо за стихи о военных годах. В 1942 году я с мамой и двумя сёсрами был эвакуирован из Ленинграда в Ярославскую область. Там в маленькой деревушке была школа, куда я ходил к своим старшим товарищам. Однажды был свидетелем подготовки к Новому 1943 году и услышал стихотворение о том, как мороз морозил немецких солдат. Прошли годы, сейчас помню только следующие слова:

"У нас еще морозов нет!" –
Сказал морозец маленький,
«Вон, посмотри, идёт мой Дед,
На нём тулуп и валенки!

Он вас, непрошенных гостей,
Уложит спать под ёлками,
Он проберёт вас до костей
Холодными иголками!»

Все мои попытки найти это стихотворение и узнать фамилию автора не имеют успеха. Может быть, Вы знаете? Заранее благодарен!

По одной из версий - это С. Я. Моршак.
А стихотворение - хоть и детское - но хорошо зело.
(ниже - более полная версия, но не факт - что полная)

Резвится молодой Мороз,
Морозец пятиградусный,
А на снегу, повесив нос,
Стоит фашист безрадостный.

Трещат сороки, снег пушист
В лесу и на прогалинке.
- О чем задумался фашист?
- Спросил Морозец маленький.

- Не подходи ко мне Мороз
И ни о чем не спрашивай,
Насилу ноги я у нес
От холода от вашего.

- Мы собирались взять Москву
Под праздники осенние,
А получили к Рождеству
В подарок поражение.

- Нам генералы говорят:
- В проигранной компании
Не штаб германский виноват,
А вы морозы ранние.

- У нас еще морозов нет! –
Сказал морозец маленький;
- Вон погляди идет мой дед
На нем тулуп и валенки.

- Он вас не прошенных гостей
Уложит спать под елками
И проберет Вас до костей
Холодными иголками.

Шагает он за мною вслед
Метелью землю кутая,
А ну-ка, покажи им дед,
Что значит стужа лютая!

Взмахнул рукой Старик – Мороз
И все свалились грудами
С высоких сосен и берез,
Сверкая изумрудами!

Снежинки с неба и земли
Смешались в пыль колючую
И все кругом заволокло
Холодной белой тучею.

- Ну что? – спросил старик – Мороз,
Дыша метелью колкою.
Фашист молчал, дрожал как пес
И околел под елкою.

Спасибо, Серж! Да, это именно то стихотворение! Жаль, что его не знают некоторые авторы статей о ВОВ и , в частности, о битве за Москву, которые пытаются через 70 лет умалить значение огромного подвига советских солдат, командиров, полководцев и всего народа. Они просто повторяют оправдания фашистских генералов:
- Нам генералы говорят:
- В проигранной кампании
Не штаб германский виноват,
А вы, морозы ранние.

Удалось найти полную версию.
Предлагаю ознакомиться.

С. Маршак
МОРОЗ И МОРОЗЕЦ
(Новогодняя сказочка)

Резвится молодой Мороз -
Морозец пятиградусный,
А на снегу, повесив нос,
Стоит фашист безрадостный.

Трещат сороки. Снег пушист
В лесу и на прогалинке.
- О чем задумался фашист? -
Спросил Морозец маленький.

- Не подходи ко мне, мороз,
И ни о чем не спрашивай,
Насилу ноги я у нес
От холода от вашего.

Мы собирались взять Москву
Под праздники осенние,
А получили к рождеству
В подарок поражение.

Нам генералы говорят:
- В проигранной компании
Не штаб германский виноват,
А вы, морозы ранние.

- У нас еще морозов нет! –
Сказал морозец маленький, -
Вон, погляди, идет мой дед
На нем тулуп и валенки.

Он вас, непрошенных гостей,
Уложит спать под елками
И проберет вас до костей
Холодными иголками

Шагает он за мною вслед
Метелью землю кутая,
А ну-ка, покажи им, дед,
Что значит стужа лютая!

Махнул рукой старик – мороз
И снег свалился грудами
С высоких сосен и берез,
Сверкая изумрудами.

Снежинки с неба и с земли
Смешались в пыль колючую
И всё кругом заволокли
Холодной, белой тучею.

И вдруг, вреди густых ветвей,
Тяжёлых, замороженных,
Промчался полк богатырей,
В ушанках, в шлемах кожаных.

Шальная русская пурга
И парни краснощекие
Неслись, преследуя врага,
Через снега глубокие.

Они громили злых гостей,
С пути сбивали в стороны –
В сугроб, в овраг, куда костей
Не заносили вороны.

- Ну что? – спросил старик – Мороз,
Дыша метелью колкою.
Фашист молчал, дрожа как пес,
Под новогодней елкою.

(тест по газете «Советская Сибирь» № 308 (6877) от 28 декабря 1941г.)

Сергей, эти варианты в основном сходны, и я не помню сейчас, который из низ разучивали ученики. Спасибо Вам за них. Я скопировал их себе.

Как хорошо, что есть люди, которые помнят, почитают и понимат суть подвига наших предков, а суть в том, что мы все должны жить в мире и согласии. Все народы, мы должны уважать друг друга. Благодарю за стихи.

Я хочу чтобы все любили Родину, и Родина не забывала нас.

Здравствуйте, уважаемые друзья!
Прочитал стихи. Отлично! Эти строки поднимали дух народа.
Если считаете нужным, можете добавить стихи узбекского поэта
Хамида Алимджана "Россия".
С уважением, Р.Бадалов, учитель сельской школы, Узбекистан.

Россия.

О Россия! Россия! Могучая родина,
Беспредельно огромная, как небосвод.
Даже солнце, пока полпути им не пройдено,
Тебя сразу лучом своим не обоймет.

Поезда в многодневном пути задыхаются,
Пробежав от закатной черты на восход.
Птицы с неба не раз отдыхать опускаются,
Совершая над ширью твоей перелет.

Сокрушит твоя сила все алые напасти,
Землю солнце любви твоей светом зальет.
Ты воздвигла твердыню свободы и счастья,
Где семья твоих братьев-народов живет.

Честь великая – дней своих встретить начало
В колыбели твоей, под напевы твои.
В каждом доме, где Пушкина имя звучало,
Дышит, свято хранима, и речь Навои.

О, какою громадою дум обняла меня
Моя память у дальних твоих берегов!..
И увидел я меч твой карающий в пламени,
Под Москвой опрокинувший орды врагов.

И когда в эти лютые зимние стужи
Птицы падают замертво в снег на лету.
Твои дети, могучие, храбрые мужи,
Гонят вражьи полки, как заря темноту.

Под лучами любви твоей солнце светлеет,
Под лучами любви твоей тают снега.
Но под гневом священным твоим цепенеет
И во прах сокрушается сила врага.

О Россия! Россия! Твой сын, а не гость я!
Ты – родная земля моя, отчий мой кров.
Я – твой сын, плоть от плоти твоей, кость
от кости, -
И пролить свою кровь за тебя я готов!
1943г.

спасибо. все начинается с Учителей. очередной пример - это вы. дружба народов - это не пустые слова, мне очень обидно, что многие про нее забыли. прекрасные стихи.

Kто жив, и.живет ни когда. Незабудет

Исследовательский семинар «Москва. Места памяти»

Участник выставки non/fictio№16