Самиздат в СССР - выставка в «Историчке»

13/03/2011
Самодельная копия романа "1984" Джорджа Оруэлла, недоступного широкому читателю в СССР. Фото: newtimes.ru (из архива "Мемориала")

До 23 марта в Государственной публичной исторической библиотеке открыта выставка «Самиздат: страницы истории». Выставка посвящена литературе, которая формально не являлась запрещенной, но издавалась катастрофически малыми тиражами или не переиздавалась в СССР с 1930-х годов.

Самиздат - уникальное явление диссидентской культуры 60-первой половины 80 годов XX столетия. Это не только оригинальные тексты, но и копии книг, запрещенных или изданных малыми тиражами.

«Для множества образованных людей сегодня непонятно, почему «Вехи» или романы Хемингуэя были чтением подпольным»

- писал издатель «Антологии самиздата» Вячеслав Игрунов.

Репертуар литературы, циркулировавшей в самиздате, достаточно широк: философия публицистика, религия, поэзия, фантастика, публицистика.
В 1960-70-е годы Леника, Историчка и ряд других крупных библиотек страны были для советской интеллигенции источниками получения «редкой» и «дефицитной» литературы. В «курилках» обсуждались новые публикации, острые проблемы.

В экспозиции несколько разделов: часть экспонатов принадлежат фондам самой Исторической библиотеки, другие - из архива «Международного Мемориала» и личных архивов организаторов выставки. Среди материалов, предоставленнх «Мемориалом» - папка со стихами О. Мандельштама, подаренная Ю.Даниэлю, самодельные копии повестей А. и Б. Стругацких, перепечатки произведений М.Булгакова, Дж.Джойса и Э.Хэмингуэя. Из фондов Исторички - рукописные сборники стихотворений А.Ахматовой, фотокопии книг из Одесской библиотеки самиздата, а также книги напечатанные в конце XIX – начале XX века, получившие распространение в самиздате. Несколько книг было предоставлено для выставки из личных собраний ее организаторов: Директора ГПИБ России М.Д.Афанасьева, Председателя правления «Международного Мемориала» А.Б. Рогинского, кураторов выставки Е.Н. Струковой (ГПИБ России) и А.А. Макарова («Международный Мемориал»).

Выставка открыта в Государственной исторической библиотеке по адресу: Москва, Старосадский переулок, дом 9, стр. 1 до 23 марта.

Подробности — на сайте библиотеки.

Справка «Уроков истории»:

Самиздат — культурное явление в послевоенной жизни советского общества, ставшее ответом интеллигенции на политику государства, стремившегося безраздельно контролировать, произведения каких авторов могли быть опубликованы и распространяться, а какие — подвергнутся цензуре или будут доступны только «для служебного пользования». Считается, что история термина «самиздат» восходит к самодельной книжке поэта Николая Глазкова, который в конце 1940-х вместо названия издательства на титульном листе указал: «сам себя издал».

Впоследствие, путями самиздата создавались и распространялись копии многих произведений русской классики, поэзии, прозы и публицистики XX века, в том числе репрессированных авторов, религиозная литература, выпускались подпольные газеты и журналы. Благодаря механизму самиздата стало возможно создание и распространение «Хроники текущих событий» - рукописного бюллетеня, ставшего стержнем диссидентского движения в СССР.

Практика самиздата заключалась в самостоятельном изготовлении и распространении печатных изданий, которые часто сущестовали в единичных экземплярах и тиражировались путем переписывания от руки, перепечатывания на пишущей машинке или, в редких случаях, с использованием копировальной техники. Последняя изредка могла быть доступна некоторым участникам подпольных сетей, но ее использование жестко контролировалось спецслужбами и было опасно для нарушителей.

В виде самиздатовских копий впервые получили хождение многие выдающиеся произведения: Бориса Пастернака, Александра Солженицына, Владимира Войновича, Лидии Чуковской, стихи Иосифа Бродского, Осипа Мандельштама, Александра Галича. Самиздат оказывался единственным путем, которым к читателю могли попасть книги, которые формально не были запрещены (или запрет формально был отменён), но издавались крайне мало, например, стихи и проза Марины Цветаевой, Андрея Белого, Саши Чёрного, Анны Ахматовой, Николая Гумилёва, Владислава Ходасевича, Bарлама Шаламова, Даниила Хармса, некоторые произведения братьев Стругацких, «Мастер и Маргарита» М. А. Булгакова и др.

Хождением имел и так называемый «тамиздат» - книги и журналы, изданные за рубежом и нелегально ввезенные в СССР. В позднесоветские годы широко распространилась практика «магнитиздата» - копирование и распространение магнитофонных лент с записями песен и стихов официально не признанных авторов. Наиболее массовое хождение имели записи Владимира Высоцкого, Александра Галича, Александра Городницкого, Юлия Кима, Булата Окуджавы и других поэтов и бардов.

Потребность в получении неподцензурной информации породило сложноорганизованный социальный институт — сети изготовления и распространения нелегальной печатной продукции. Попасть в сеть можно было лишь проверенным людям, по знакомству с кем-то из участников, который решал, что новичок заслуживает доверия.

Часто рукопись попадала к читателю на одну ночь, и наутро ее уже было необходимо вернуть. Большому риску подвергались «издатели» - наборщики нелегальных текстов. Противопосталение официально признанной «совписовской» литературы и самиздата запечатлел Александр Галич в своей песне «Мы не хуже Горация»:

«Осудив и совесть и бесстрашие
(Вроде не заложишь и не купишь их),
Ах, как вы присутствуете, ражие,
По карманам рассовавши кукиши!
Что ж, зовите небылицы былями,
Окликайте стражников по имени!..
Бродят между ражими Добрынями
Тунеядцы Несторы и Пимены.
Их имён с эстрад не рассиропили,
В супер их не тискают облаточный:
"Эрика" берёт четыре копии,
Вот и всё!
...А этого достаточно.

Пусть пока всего четыре копии —
Этого достаточно!»

Представление о духе и содержании работы, которую вели активисты самиздата, дает подборка интервью, которые провели журналисты «Радио Свобода» (РС) в 2003 гг. Приводим фрагмент беседы коррепондента Сергея Коробова с Юрием Линником - живущим в Петрозаводске писателем, поэтом, доктором философских наук. Юрий Линник был обладателем одной из самых крупных в стране коллекций самиздата. Когда в 1997 году он передавал бо́льшую ее часть в Национальный архив Карелии, для перевозки потребовался грузовой автомобиль. Собирать самиздат Юрий Линник (ЮЛ) начал в начале 60-х, и возникший интерес объясняет так:

«ЮЛ: Это дефицит информации, который мы остро и болезненно ощущали в годы советской власти. Вот я все время жил ощущением, что мне не хватает нормальных книг. Я стремился добыть то, к чему не было доступа, с ранних, с юных лет.

Что я собирал? Ну, начал я с элементарного. Будучи еще студентом института, я скопировал запрещенного Гумилева. Конечно, я копировал Бродского, я следил за судьбой Солженицына. Меня очень волновала судьба русского духовного андеграунда. То, что ушло в эмиграцию, там было издано. А люди, которые остались здесь, в России, – вот их судьбы.

Меня всегда привлекали 20-е годы, переломные годы. Я выслеживал людей, молодость которых пришлась на это время и которые еще дожили до тех дней, когда я стал мыслить. Николай Александрович Козырев, великий мыслитель, я собрал всего его труды, скопировал всего его работы. Александр Александрович Любищев, великий русский мыслитель-универсал, философ очень широкого диапазона. Я счастлив, что моя судьба пересеклась с ним, я занимался его архивом, и я скопировал 30 томов. Копирование делалось на машинке прямо в редакциях советских газет. Там работали хорошие машинистки, которые профессионально могли делать копии, и они все время находились в работе.

РС: Перечень самиздата, собранного Юрием Линником за 40 лет, огромен. В частности, немало материалов на тему ГУЛАГа, только по Соловкам его коллекция насчитывала 11 томов. Свое собирательство Линник, однако, определяет не как форму подрывной политической деятельности, а скорее как выполнение важной духовной миссии.

ЮЛ: Мною двигало ощущение, что информация рассеивается, – это то, что называется энтропией. И когда я собирал вот эти все материалы, я ощущал себя борцом с энтропией. У меня нет никаких амбиций, но где-то в этом есть элемент миссии: собрать, сохранить, передать. Вот это моя жизнь. Нас было немного, но мы сохранили. И то, что мы сохранили, сейчас публикуется томами, сериями.

Я бы сказал так: что вышло наружу – это еще малая часть айсберга. Духовное накопление России в эти страшные годы огромное. Я очень жалею, что процесс публикаций идет все же вяло у нас, многое еще наш читатель недополучил.

РС: Упомянув в своем рассказе машинисток советских газет, почти в открытую печатавших копии запрещенных книг, Юрий Линник вспомнил и неологизм, рожденный в эпоху самиздата, – глагол «перемашить», что означало – перепечатать на машинке. Назвал он и еще один, совершенно неожиданный способ пополнения своих архивов.

ЮЛ: И в Ленинской библиотеке, и в Публичной библиотеке в Петербурге в отделах ксерокопирования были умные и добрые люди, которые принимали наши заказы на литературу, которую фактически нельзя было копировать. А они ее копировали для нас, и мы платили за нее те же самые деньги, которые полагалась по прейскуранту. Как-то был такой недосмотр. Я имею очень много ксерокопий книг совершенно антисоветского характера, полученных абсолютно легально через вот этот канал.

РС: Как в условиях почти тотального государственного контроля за жизнью советского человека смогла выжить система самиздата? У Юрия Линника на это свой взгляд.

ЮЛ: Недавно скончался Владимир Поремский, член НТС. У Владимира Поремского есть брошюра «О молекулярном типе подпольной организации». Ее сущность такая: вот эти молекулы, эти звенья друг от друга изолированы, и цепь выстроена так, что по ней движется информация с минимумом риска для тех, кто эту работу осуществляет.

Я мог получить пакет, книгу от человека совсем незнакомого. Вот мне говорят: «Юра, приди в магазин “Академкнига” на Горького, тебя встретит девушка и передаст тебе сумку». Я приходил, брал ту сумку и эту девушку больше никогда не видел. В этой сумке мог быть Набоков, в этой сумке мог быть журнал «ИМКА-Пресс», «Вестник РХД», там могло быть что угодно. Эта система была как бы затопленной, она был невидимой. Она работала очень надежно, и провалы были редкими.

РС: Подводя итог разговора, Юрий Линник заметил, что, живи он в каком-то другом городе, а не в Петрозаводске, ему бы не удалось столь плодотворно трудиться на ниве самиздата.

ЮЛ: Я бы сказал, что Петрозаводск – город... я не хочу его идеализировать, но он либеральнее, чем другие города. Я не хочу делать какие-то жесты в сторону КГБ нашего местного, но думаю, что в другом городе я быстрее бы «загремел», чем в Петрозаводске. У меня никогда не было прямой конспирации, у меня никогда не было тайников. Все, что я имел, я держал прямо дома, это было слишком много, чтобы прятать куда-то, это было спрятать невозможно. Я надеялся на то, что Бог меня хранит, и так оно и получилось».

Полную версию передачи о деятелях самиздата можно прочесть в архиве «Радио Свобода».

Дополнительные материалы:

Материал подготовила Анастасия Леонова

Цикл круглых столов КУЛЬТУРА ПРОТЕСТА

Исследовательский семинар «Москва. Места памяти»


Фонд Михаила Прохорова