Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой
3 мая 2009

Самиздат

Самиздат – своеобразная советская практика неподконтрольного распространения кустарно выпускаемых литературных, публицистических, философских и др., каких угодно по жанру, но недоступных или мало доступных легально текстов.

Важнейший способ сопротивления идеологическому контролю и цензуре в послесталинский период советской истории. Наиболее распространенные технологии изготовления – машинопись, реже фотография, в некоторых случаях множительная техника, иногда подпольные типографии.

Термин введен в обращение поэтом Николаем Глазковым, надписывавшим свои рукописные сборники: Сам себя издат (ср. Политиздат и т.п.) – формула, сократившаяся до Самиздат: «сам сочиняю, сам цензурирую, сам издаю, сам распространяю, сам и отсиживаю за это». Людмила Алексеева пишет: «В России почти всегда существовала более или менее жесткая цензура, и поэтому со времен Радищева запрещенные к публикации произведения ходили по рукам в списках. Но они лишь дополняли литературу и публицистику. Как массовое явление, как основное средство самопознания и самовыражения общества [курсив мой – ДЕ] самиздат – явление уникальное»1.

Заметным социальным феноменом самиздат становится во второй половине 50-х, с началом «оттепели» и стихотворного бума, бывшего одной из главных примет изменения общественного климата после XX съезда. Первое время самиздат носил в целом неполитический характер, основной корпус текстов составляла художественная литература, в первую очередь стихи запрещенных и полузапрещенных, или просто давно не издававшихся авторов. Главный повод для самиздатовского выпуска произведения в 50-х – не столько его запретность, сколько дефицитность и актуальность. Поначалу в самиздате преобладали сочинения зарубежных авторов (например, культовый в ту пору Хэмингуей), и стихи неугодных советской власти поэтов (и классиков, таких как Гумилев, Мандельштам, Цветаева, и начинающих, как Иосиф Бродский). Особую группу составляли литературные антиутопии и собственно политические произведения («Новый класс» Милована Джиласа, «1984» и «Скотный двор» Джорджа Оруэлла, «Мрак в полдень» (“Слепящая тьма”) Артура Кестлера). Рядом с переводами и с перепечатками ранее изданного на русском, в самиздате появляется новая отечественная проза (с 1958 широкое хождение имел «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, впоследствии большую популярность имели книги Александра Солженицына, среди эмигрантов первенствовал Владимир Набоков). Создаются самиздатовские альманахи и журналы (один из первых – «Синтаксис» Александра Гинзбурга, 1959 — 1960). С особым вниманием были встречены материалы политических процессов – сделанные Фридой Вигдоровой записи суда над Иосифом Бродским, составленная Александром Гинзбургом и Юрием Галансковым Белая книга — сборник документов по делу Синявского-Даниэля.

Постепенно самиздат политизируется, в нем возрастает доля сочинений, непосредственно посвященных проблемам советской истории, обсуждению и критике советского общественного строя. Эти изменения были связаны с окончанием оттепели, усилением идеологического противостояния (как между властью и оппозиционно настроенной интеллигенцией, так и внутри последней) и оформлением во второй половине 60-х диссидентского движения. С последним связаны важнейшие события в истории самиздата эпохи застоя, в т.ч. многолетние периодические издания, крупнейшим и влиятельнейшим из которых был правозащитный бюллетень Хроника текущих событий (ХТС, 1968-1983).

Чтение, изготовление, распространение самиздата постепенно становится самой массовой формой инакомыслия, нарушающей монополию советского режима на распространение информации – и, соответственно, частым поводом для репрессий.

Несмотря на аресты распространителей и хранителей неподцензурных текстов, самиздат до середины 80-х оставался почти повсеместным и не поддающимся контролю властей явлением. Сложилась устойчивая самиздатовская культура, ставшая непременной составляющей быта широких кругов интеллигенции. И не только интеллигенции. У этой культуры были свои герои и ритуалы, фольклор и юмор:

«Ходил тогда в Москве анекдот о телефонном разговоре приятелей, обменивающихся самиздатом:
– Ты уже съел пирог, который тебе вчера дала моя жена?
– Съел.
– И жена твоя съела?
– Да.
– Ну, тогда передай его Мише – он тоже хочет его попробовать»
.2

В перестройку, с началом журнального бума и ослаблением цензуры в области «худлита» и социальных наук, поток традиционного самиздата мелеет, но возникает новый, всецело и откровенно политический самиздат – листовки и издания складывающихся политических партий и движений. Распад СССР и смена политического режима в 1991 привели к уменьшению выпуска и этой продукции.

Самиздат и связанный с ним тамиздат могли возникнуть только при авторитарном режиме, зорко следящим за распространением социально значимой информации, и были неотъемлемым атрибутом позднего советского общества.

В настоящее время в России самиздат в советском смысле не существует, т.к. отсутствует прямая и всеобъемлющая политическая цензура. Тем не менее, в некоторых общественных и субкультурных кругах этот термин используется для обозначения политических и художественных изданий, изготовляемых не типографским способом, распространяемых в обход обычных регистрационных процедур, коммерческих сетей и т.п.

1 Алексеева Л.М. История инакомыслия в СССР: Новейший период. – М. Хельсинкская группа, 2006 – 384 с. – с. 210.

2 Там же, с. 215.

Дмитрий Ермольцев

 

Ссылки и литература:

См. также о самиздате интервью историка Александра Даниэля:

http://antology.igrunov.ru/a_daniel.html

Об альманахе “Синтаксис” см.:

http://antology.igrunov.ru/60-s/periodicals/sintaxis/

О романе Артура Кестлера см. статью одного из его русских переводчиков и исследователей Майи Улановской

Похожие материалы

10 апреля 2017
10 апреля 2017
Сайт Мемориала и «Уроки Истории» начинают серию публикаций об истории Мемориала с середины 80-х годов и до настоящего времени. В первом материале мы публикуем фрагмент интервью с членом правления и главой библиотеки Мемориала Борисом Беленкиным, в котором он рассказал об общественной дискуссии вокруг темы репрессий в раннюю Перестройку, о том, почему люди становились активистами, и многом другом. Полный текст интервью и видео-версия опубликованы на новом сайте Мемориала.
3 июля 2015
3 июля 2015
С 26 июня по 30 августа 2015 г. в Музее Москвы работает выставка «Духовка и нетленка», посвященная жизни московского художественного андеграунда 1970 – 1980-х гг. Главный фокус выставки, как поясняют её организаторы, Юлия Лебедева и Оксана Саркисян, «специфика бытования советского неофициального искусства, его система, основанная на дружеских связях, квартирных выставках и эстетических „спорах на коммунальной кухне"». В основе названия выставки – сниженное именование духовной жизни, сложившееся в советские годы, которое одновременно намекает на важный в данном случае контекст: многочисленные выставки неформального искусства тех лет проводились в домашних интерьерах и мастерских самих художников, где высокое соседствовало с бытовыми и заурядными предметами, вроде электроплиты или холодильника.
28 октября 2014
28 октября 2014
25 сентября Верховная Рада Украины приняла закон «Об очистке власти», предполагающей ограничение прав занятия ряда государственных должностей людей, связанных с коррупционными скандалами в 2010-2014 годах, участвовавших в подавлении гражданского движения в этот период, а также для бывших советских функционеров. О люстрациях, их механизме и воздействии на национальную память мы поговорили с историком Никитой Петровым.
3 мая 2009
3 мая 2009

Последние материалы