Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой
24 апреля 2018

Лаутархив

Голоса Первой Мировой
Фото: Lautarchiv
К. Штумпф и Г. Шюнеманн записывают песню в исполнении двух татарских певцов и скрипача, лагерь во Франкфурте-на-Одере. Фото: Lautarchiv
В одном из многочисленных зданий Берлинского университета имени Гумбольдта есть небольшая комната, заставленная ящиками и коробками разных форм и размеров. Кроме них и единственной сотрудницы-студентки, в маленьком помещении находится граммофон, фонограф и три стола с компьютерами. Сегодня о разместившемся здесь звуковом архиве «Lautarchiv» известно лишь узкой прослойке специалистов, несмотря на то, что доступ к нему может получить каждый. Скоро Лаутархив должен переехать в новое пространство Гумбольдт Форума, с чем связаны надежды на его популяризацию. В частности, материалы архива могут быть интересны российским историкам, лингвистам, этнографам, кураторам и просто всем, неравнодушным к вопросам мировой и национальной истории.
Фото: Lautarchiv
Документы Лаутархива. Фото: Lautarchiv

«Музей голосов народов мира»

В конце 19 – начале 20 века в Вене, Берлине, Цюрихе, Париже и Санкт-Петербурге были основаны первые звуковые архивы, которые начали пополняться образцами местных диалектов, песен, музыки и записями голосов известных личностей. На волне этой тенденции, в 1915 г. в Пруссии была основана Королевская Фонографическая Комиссия. Идеологом предприятия стал Вильгельм Доген (Wilhelm Doegen), — учитель английского языка, который еще в 1910 г. загорелся идеей создания «музея голосов народов мира». Началась Первая Мировая Война, и Доген увидел в возникших вокруг Берлина лагерях военнопленных уникальную возможность воплотить в жизнь свой масштабный замысел. 29 декабря 1915, заручившись щедрой поддержкой государства и частных лиц, Комиссия отправилась в Доберитц вблизи Берлина. До конца 1918 г. ее члены посетили 31 лагерь с целью «систематической записи на носители языков, музыки и звуков всех народов, представленных в немецких лагерях военнопленных».

Фото: Spiegel Online
Запись голоса слона под руководством В. Догена, 1925. Фото: Spiegel Online

Комиссия состояла из восьми ученых, каждый из которых отвечал за свой отдел будущей коллекции: Восточные языки, Английский язык, Сравнительная и индогерманская лингвистика, Романские языки, Индийские и монгольские языки и Африканские языки. Идеолог проекта Доген, не имевший научной степени, был назначен его «Комиссаром». За музыкологическое направление работы Комиссии отвечал известный немецкий психолог и философ Карл Штумпф. За время своей работы Комиссия произвела 1 651 граммофонную запись с образцами голосов и музыки и 1 022 восковых цилиндра с музыкальными фрагментами.

В 1918 году исследователи закончили работу в лагерях, и возник вопрос о поиске места для хранения записей. Изначально планировалось создание «коллекции звуков» или «говорящей библиотеки». Однако, в ходе дискуссий между различными институциями эта идея превратилась в «собрание голосов» («Stimmensammlung») и «коллекцию голосов народов» («Voelkerstimmensammlung»), которая в 1920 году нашла свой первый дом в Отделе Звука («Lautabteilung») Национальной Библиотеки Пруссии. В то время исследователи не разграничивали понятия «архив», «коллекция» и «музей», употребляя эти термины как синонимы.

Фото: Lautarchiv
Процесс звукозаписи. Фото: Lautarchiv

В 1926 г. идея Догена о «библиотеке голосов народов» получила воплощение в серии «Библиотека звуков» («Lautbibliothek»), в рамках которой издавались пластинки и брошюры для изучения иностранных языков. В 1933 г., однако, карьера Догена закончилась – он был уволен со своего поста в Берлинском университете — формально за «ненаучность» методов», на самом же деле по причине еврейского происхождения. После войны Доген вернулся к преподаванию английского языка и больше не имел отношения к архиву. Сменившие его профессора придавали гораздо меньшее значение популяризации записей. Они превратили Отдел Звуков Национальной Библиотеки в Институт Изучения Звуков, взяв курс на использование материалов исключительно в научных целях. В рамках нового Института продолжала издаваться серия «Звуковая библиотека», но основные усилия были направлены на изучение немецких диалектов и народных песен.

Во время Второй Мировой Войны снова была предпринята попытка записи голосов военнопленных из Польши, России, Сербии, и французских колоний в Африке, однако этот проект был гораздо менее масштабным. После войны, в 1947 г. был основан Институт Сравнительной Фонетики, который в 1969 г. вошел в состав факультета Реабилитационной Педагогики и Коммуникативных Наук. С тех пор собрание записей неоднократно переезжало в разные части Университета имени Гумбольдта, пока в середине 1980-х не стало частью Института Музыкологии.

В 1990-х гг. записи были «заново открыты» немецкими лингвистами и включены в состав Центра Культурных Технологий имени Германа фон Гельмгольца, где находятся по сей день. Тогда же записи были впервые названы Звуковым Архивом — «Lautarchiv». В 1996 г. началась оцифровка содержимого архива, — в первую очередь, материалов времени Первой Мировой Войны, так как именно они составляли большую часть собрания. Кроме того, оцифрованы были некоторые записи пленных Второй Мировой войны, известных личностей и животных.

Почему так важно работать с Лаутархивом?

Кроме аудиоматериала и его текстовой транскрипции, к большинству записей прилагается «персональная форма» («Personalbogen»), где указано имя, место рождения, место жительства, образование и род деятельности военнопленного, что позволяет взглянуть на каждую запись в контексте его биографии. В 1990-х фокус исследователей сместился на содержание записей и личности их авторов. Содержимое архива начали рассматривать, как имеющее историко-культурную ценность, использовать для выставок и арт-проектов. В 2007 г. об одном из военнопленных был снят фильм «The Halfmoon Files: A Ghost Story…».

Фото: Lautarchiv
Процесс записи голосов пленных в лагере Вюнсдорф (Wünsdorf), Бранденбург. Фото: Lautarchiv

Новый импульс интересу к записям как к образцам устной истории дала годовщина Первой Мировой в 2014 г. Для того периода также характерна своеобразная «эйфория», когда в академическом сообществе задумались о необходимости обратить внимание на группы, недостаточно представленные в историографии, и дать им возможность «говорить». Наиболее последовательно и основательно с архивом работали несколько исследователей — Бритта Ланге, Аннет Хоффман и Филипп Шеффнер. Ланге и Шеффнер обнаружили в архиве большое количество песен и рассказов авторства самих пленных. Стоя перед граммофоном, мужчины рассказывали о том, как попали в плен, о войне, жизни до нее и своем нынешнем положении в лагере.

Наличие подобных записей говорит о том, что к Лаутархиву можно обращаться не только в лингвистических целях, но и для поиска нарративов, расширяющих понимание мировой истории или истории отдельно взятых стран и регионов. Архиву можно адресовать множество различных вопросов. Кто стоял перед граммофоном, откуда он был родом, какой была его жизнь до войны? Что произошло с ним на войне, как он оказался в лагере? Что может запись рассказать нам об историческом моменте, в котором жил пленный? Какие общие темы встречаются среди записей? Соответствуют ли содержащиеся в них идеи общепринятому пониманию истории? К примеру, если речь о Первой Мировой войне, свойственна ли узникам военная эйфория, стремление к национальному самоопределению?

В сегодняшнем интернет-каталоге архива 36 страниц оцифрованных записей. Среди их авторов есть огромное количество солдат колониальных армий, личности которых только недавно начали фигурировать в историографии. Колониальным архивом можно считать и многочисленные записи военнопленных из Российской Империи – кроме так называемых «великороссов», архив содержит огромное количество голосов представителей народов, включенных в состав Империи в ходе внутренней колонизации.

Фото: Albert Grohs
Пленные африканцы в лагере Рулебен (Ruhleben) вблизи Берлина. Фото: Albert Grohs

В лагере пленные вели пассивное существование в изоляции от окружающего мира, выпадая из обычного течения времени. В подобной ситуации они находятся и по отношению к времени историческому. Субъекты, чьи голоса содержит Лаутархив, исключались из историографии одновременно по нескольким признакам. Во-первых, военнопленные были наиболее маргинализированной группой среди участников военных действий. Во-вторых, большинство попавших в лагеря солдат были крестьянами — людьми «второго сорта» для колониально-имперского миропорядка. Наконец, многие были коренными жителями колоний, что нередко делало их жертвами расовой дискриминации и экзотизации.

Особенности работы с материалами Лаутархива

На сегодняшний день в архив может попасть каждый — для этого нужно только оказаться в Берлине. Кроме того, отправив письмо на указанный на сайте адрес и обосновав свой интерес, можно получить записи по электронной почте. Однако, дистанционная работа с архивом осложнена тем, что в каталоге на данный момент отсутствуют какие-либо описания материалов, кроме индивидуального номера военнопленного и языка, на котором он говорил. Есть надежда, что ситуация изменится после переезда архива на новое место.

 Фото: Lautarchiv
Этнологи под руководством В. Догена наблюдают за танцем непальских гуркха. Фото: Lautarchiv

Ситуацию осложняет и то, что у каждой записи (теоретически) есть потенциальные обладатели авторских прав в виде родственников военнопленного, которых, однако, никто до сих пор не пытался отыскать. Единственная попытка найти семью солдата из Индии была предпринята Ф. Шеффнером в фильме «The Halfmoon files: A Ghost Story…», но она не увенчалась успехом. При этом, люди, работавшие с архивом, не теряют надежды, что при надлежащем уровне институциональной поддержки, интерес к нему возрастет.

Кроме акустических записей, Лаутархив также содержит и тексты. В процессе сбора материала существовала стандартная процедура: пленный сначала составлял текст вместе с исследователями, а затем читал его перед записывающим устройством. Таким образом, автором архивных текстов являются не военнопленные, а исследователи, переносившие звук на бумагу. Помимо транскрипции сказанного или спетого, иногда текстовые материалы содержат комментарии исследователей о качестве записанного и о самом пленном, его голосе.

Специфику работы с материалами Лаутархива также определяют условия, при которых были сделаны записи. Многие материалы были не только предложены военнопленными, но и явно сочинены или дополнены ими самостоятельно. Более того, даже обращение к тексту уже существующей песни или сказки, могло быть попыткой сообщить что-то посредством ее содержания. Тем не менее, нам неизвестно, почему военнопленный выбрал именно этот сюжет, и насколько велико было влияние на него ситуации в лагере и работавших с ним исследователей. Руководившие процессом члены Комиссии могли сами попросить военнопленного спеть или рассказать именно об этом, а могли просто согласиться с его выбором, удовлетворившись полученным образцом диалекта или языка. Мы также не знаем, имел ли пленный намерение донести какое-либо сообщение, и кого он видел в качестве его потенциального адресата. Известно, что существовали запретные темы, о которых пленным было запрещено упоминать при записи  — условия в лагере, голод, военные действия — однако на деле это правило нередко нарушалось, и в записях архива встречается много любопытной информации по этим темам.

Фото: Spiegel Online
Пленные солдаты из Мадагаскара, лагерь Вюнсдорф (Wünsdorf). Фото: Spiegel Online

Из-за специфической процедуры их создания, материалы Лаутархива представляют собой не совсем обычный исторический источник. Бритта Ланге сравнивала их с посланиями в бутылке, выброшенными в море (Lange, 2015). Тем не менее, Лаутархив заслуживает внимания исследователя, так как одновременно служит коллекцией, библиотекой, музеем и архивом, интересным не только для музыкологов и лингвистов, но и для историков, занимающихся Первой Мировой.

24 апреля 2018
Лаутархив
Голоса Первой Мировой

Похожие материалы

23 ноября 2010
23 ноября 2010
Лишь спустя 65 лет после начала суда над главными виновниками преступлений нацизма открыт музей, посвященный Нюрнбергскому процессу
6 июня 2016
6 июня 2016
Координатор проекта «Личное дело каждого» Светлана Шуранова рассказывает о своей работе, утраченной миссии российского архива и сложных взаимоотношениях архивиста и исследователя. В конце интервью – ответы на вопросы от читателей «УИ».
17 июня 2016
17 июня 2016
«УИ» публикуют перевод статьи, в которой Марианна Хирш от первого лица объясняет феномен передачи воспоминаний между поколениями.
12 мая 2010
12 мая 2010
12 мая в 19.00 в ГЦСИ куратор и историк искусства Хайнца Шютца (Германия) расскажет о художнике Йохене Герце, обращающемся к самым болезненным вопросам истории и современности, а также о роли искусства в общественном пространстве и вкладе искусства в работу памяти