Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
28 июня 2016

О князе Голицыне

Интервью с Т. Смирновой
Голицын В.М. с дочерью Еленой. 1920-е
Голицын В.М. (1901–1943), князь, моряк, художник, изобретатель. Был арестован в подмосковном Дмитрове в начале Великой Отечественной войны, обвинен в том, что будто бы дожидался прихода немцев. Погиб в Свияжском лагере. Светлана Фадеева, хранитель музейной коллекции Международного общества «Мемориал», беседует с Татьяной Васильевной Смирновой, автором посвященной В. М. Голицыну выставки, проходившей в Сергиево-Посадском музее-заповеднике.

 

– Почему выставка так называется: «Голицыны в Глинкове»?

– Глинково – село под Сергиевым Посадом. Там в 1924–1929 годах большое семейство Голицыных снимало на летнее время дачу, точнее две избы. В одной жила семья Михаила Владимировича Голицына, в другой – его старший сын Владимир с женой и детьми. А Владимир Михайлович старший, дед художника, жил в самом Сергиевом Посаде.

Сергей Михайлович Голицын, младший брат художника, ставший впоследствии писателем, замечательно передал жизнь этого села. В книге воспоминаний «Записки уцелевшего» он писал, что село, как и вся крестьянская жизнь в России, тогда процветало. Никогда народ так не работал, как во время НЭПа. Был брошен лозунг «Обогащайтесь!». И трудились на полях от зари до зари. По ночам молодежь с песней гуляла по улицам. Некоторые рубили новые избы, украшали фасады искусной резьбой. По праздникам церковь заполнялась нарядными прихожанами.

Глинково того времени с каменной церковью в честь Корсунской иконы Божией Матери так красиво стояло на высоком берегу речки. Оно было изображено В. М. Голицыным в 1927 г. Акварель была представлена на выставке, в том зале, который был сделан в виде крестьянского двора в летнюю пору.

А потом … Этих-то, у кого новые избы, и взяли первыми. С женами и малыми детьми выслали в Сибирь, все имущество отобрали. Коллективизация. Смолкла гармошка. Церковь закрыли. Иконы вытащили и сожгли, колокольню взорвали. Старика священника с матушкой выселили, все имущество и скотину у них отобрали.

– Расскажите о работах, которые были на выставке.

Там было много акварельных морских пейзажей и рисунков. Ведь В. М. Голицын в 19 лет попал в Заполярье, в экспедицию биолога Л. А. Зенкевича, в качестве художника. А рисованием он увлекался с детства. Потом он плавал на научно-исследовательском корабле «Персей». На выставке был даже сделанный по его эскизу флаг этого судна, синий, с изображением этого созвездия. На Севере, где художник провел три года, он навсегда полюбил море.

В 1920-х годах государство поощряло кустарные промыслы, изделия которых шли на экспорт – нужна была валюта. Кустарный музей в Москве, в Леонтьевском переулке, покупал у художников эскизы для росписи деревянных шкатулок. Голицын включился в эту работу. Сделал несколько десятков эскизов – таких ярких, веселых картинок жизни. В них чувствуется и влияние лубка, но художник вдохнул в рисунки и тогдашнюю современность. Одной из тем стало, конечно, море, Архангельский порт, Онежские верфи. Люди на этих картинках грузят рыбу, катят бочки, строят судно. И плывут корабли под красными и зелеными парусами. Масса точных, острых деталей. Очень декоративно и с добродушным юмором. На Международной выставке декоративного искусства в Париже в 1925 г. Голицын получил за эти работы золотую медаль.

– А он где-то учился изобразительному искусству?

Он очень хотел учиться живописи. По приглашению П. П. Кончаловского стал ходить в его мастерскую во ВХУТЕМАСе. Но скоро его отчислили, и все хлопоты оказались безрезультатны. Ответ был таков: «Да пусть он будет хоть сверхталантлив, но он сын князя, и ему не место в семье советских художников».

Тем не менее, он стал известным иллюстратором, очень много работал в журнале «Всемирный следопыт» и других, иллюстрировал книги, и самое интересное, на мой взгляд, это его рисунки к рассказам Владимира Трубецкого.

– Расскажете о них подробнее.

Владимир Сергеевич Трубецкой, родственник Голицыных, был разносторонне талантлив, очень музыкален. Он был главой большой семьи, всегда нуждался в деньгах. И вот однажды на охоте он подстрелил необычную галку – не черную, а светло-песочного цвета. Это редкое явление называется, кажется, хромизмом. Он решил продать ее в Зоологический музей. Приехал специально в Москву. В музее очень заинтересовались, предложили огромную сумму. Да, как на зло, не оказалось на месте нужного начальника. Договорились, что Трубецкой принесет галку на следующий день. Окрыленный удачей, он отправился к Голицыным. Вещички положил на сундуке в прихожей. Пока целовался и обнимался, галку стащила кошка. Выход нашли: Трубецкой напишет рассказ об этом случае, а Голицын проиллюстрирует. Рассказ сначала назывался «Миллиард за галку» – ведь в 1922 году цены были астрономические. Но существовала инструкция – в печати их не упоминать. Так что в журнале рассказ появился под названием «Драгоценная галка». Подписывать его настоящей фамилией князя тоже не стоило. И автор взял псевдоним В. Ветов.

В качестве подписи Голицын нередко использовал оттиск печатки – всадник с мечом в поднятой руке. «Погоня», так называется это изображение в гербе Великого княжества Литовского. Ведь Голицыны (как и Трубецкие) имеют общим предком великого князя литовского Гедимина, жившего в XIV веке. И в гербах их родов, как и многих других дворянских родов – выходцев из Литвы, есть этот знак, или только верхняя его часть – рука с поднятым мечем. Позднее сын художника подтвердил, что у отца была такая печатка, и он ставил иногда ее оттиск вместо подписи.

Но возвратимся к рассказам Трубецкого. За «Драгоценной галкой» последовали другие охотничьи рассказы с двумя главными персонажами: Хвощем и Боченкиным. Хвощ – карикатурный портрет самого автора рассказов – худой и длинный охотник, в брюках-галифе и истрепавшихся обмотках, придающих ногам сходство с мохнатыми стеблями хвоща. Это остаток военной формы: князь – офицер, участник Первой мировой войны. Трубецкой высокий, а Боченкин маленького роста – смешная парочка. Действие всех рассказов происходит в Богородицке Тульской области, где тогда жила семья Трубецких. На некоторых иллюстрациях изображен дворец их родственников графов Бобринских в этом городе.

Подлинники не сохранились. Как же показать эти рисунки? Открыть и положить в витрину один–два старых журнала? Но этого явно недостаточно. К тому же бумага пожелтела, качество печати неважное. На выставке Голицыных в залах Академии Художеств на Пречистенке эту сторону творчества художника не показали, скорее всего, потому что не было оригиналов. Но ведь в этих работах такая бездна выдумки, столько забавных подробностей! И решили сделать ксерокопии рисунков из журналов и поместить на стене зала.

– А как тогда жила семья?

Художник много трудился и зарабатывал неплохо. У него родилось трое детей. Правда, время от времени его арестовывали. Но за него хлопотали родные, хлопотали художники. Помощь приходила от знакомой с семьей Голицыных Е. П. Пешковой, которая возглавляла Политический Красный Крест. Так что пребывание за решеткой каждый раз было непродолжительным. Но вот пришел 1929 год – год Великого перелома. И на воротах дома, где жили Голицыны, появился список лиц, лишенных избирательных прав. Голицыны были включены в список из-за социального происхождения и все они, кроме двух несовершеннолетних сестер Владимира Михайловича, числились в нем нигде не работающими. На самом деле не работал только Владимир Михайлович Голицын (старший). А следом вышел указ о выселении из Москвы всех неработающих лишенцев без предоставления какого бы то ни было жилья: «Выметайтесь, куда хотите».

На что-то еще надеялись, доставали в учреждениях справки о доходах, обращались в суд. Напрасно. Младший брат художника Сергей Михайлович вспоминал, как «явились двое в сопровождении управдома. Увидели, что вся мебель стоит на своих местах, начали кричать и грозить, что будут вещи выкидывать на улицу. Восьмидесятидвухлетний дедушка, в былые годы как городской голова, много добра и пользы принесший Москве, наше изгнание переносил тяжелее всех. В час прихода этих людей он сидел за столом и мирно раскладывал пасьянс. А тут закричал: “Нет, нет, не могу, не могу! – и начал валиться на бок”.

Управдом и я подхватили его и дали воды, А те двое стояли и посмеивались».

Голицыны сняли зимнюю дачу в поселке по Савеловской дороге. Потом перебрались в Дмитров.

Были введены карточки на продукты. Лишенцам карточек не полагалось. Потом сделали исключение для малолетних детей. На 11 человек Голицыны получили 5 продовольственных и хлебных карточек. Лишенцы не имели права работать в государственных учреждениях. В. М. Голицына очень ценили в редакциях журналов, но новый редактор «Всемирного следопыта» приказал его изгнать, узнав, что он лишенец и князь. А через некоторое время журнал и вовсе закрыли. Иногда художнику удавалось подработать по договорам в других журналах, проиллюстрировать книги «морских» писателей Б. С. Житкова, А. С. Новикова-Прибоя.

С. М. Голицын писал о брате, что тот «внешне держался бодро, острил, как и прежде, но я догадывался, что он переживал передряги нашей семьи как бы не болезненнее всех нас, однако скрывал свои чувства. Именно по нему лишенство ударило особенно сильно».

А в 1932 г. пришла другая беда: у него начало болеть колено. Когда-то стукнулся, переходя рельсы. Он не смог ездить из Дмитрова в Москву в поисках заказов. И занялся изобретением игр. Благо, сыновья подросли. Вместе с ними и их приятелями отрабатывались разные варианты. Его сын Илларион вспоминал: «…что было самое интересное из нашего детства, самое заманчивое для наших дмитровских друзей, самое захватывающее и увлекательное – это отцовские игры … Это были настоящие морские сражения, где ты был капитаном корабля, от твоей воли, храбрости и смекалки зависел исход поединка. Жестокие ураганы сменялись полными штилями … Корабли тонули, победители торжествовали победы, а наши детские головы легко усваивали будоражащие мозг названия мысов, островов, проливов и ветров…».

Голицын создал больше 20 детских игр. Но их приходилось утверждать в стольких инстанциях! Так что денег это дало совсем мало. Игра «Пираты» даже заслужила высокий отзыв Максима Горького, но издали ее только в 1996 г.

Жили очень скудно. И с больной ногой художнику приходилось ездить в Москву. Заказы на иллюстрации он получал все реже. А тут началась паспортизация населения. Голицыным паспортов не выдали – предложили в 24 часа выселяться за 101 км. Тогда помог Павел Корин, известный художник, использовавший знакомство с наркомом внутренних дел Г. Ягодой, портрет которого он написал. Так и остались Голицыны в подмосковном Дмитрове.

– А с чем был связан последний арест?

Соседка завидовала, что он, несмотря ни на что, был таким жизнерадостным, что семья была хорошая… Так, по крайней мере, объяснял его брат Сергей Михайлович. Ну и написала донос, когда враг подошел к городу, будто бы он не эвакуировался, потому что ждал немцев. Его арестовали 22 октября 1941 г. А как он мог уехать? С больной ногой, и на иждивении у него было 7 человек.

Приговор ОСО НКВД: 5 лет лагерей за «антисоветскую агитацию».

Он очень беспокоился о судьбе семьи. Ведь жена, трое детей, родители и старая тетка остались без всякой помощи. Только почти через год ему удалось узнать, что семья уцелела и наладить переписку.

Дорогие мои! Наконец вчера получил открытку… Вы, мои близкие, все живы и здоровы и выжили без меня. Живу в исправительно-трудовой колонии. Бывшем старинном монастыре в г. Свияжске. Я очень, видимо, переменился, здесь все зовут меня дедушкой…

Живу сегодняшним днем – ни о чем думать не могу. Мозги засохли. Память ослабела. Туп я стал старчески… Пайки хлеба здесь (как во всех лагерях) часто бывают с довесками, которые прикалывают сосновой палочкой… Нижняя корка иногда бывает горькая. Я ее скребу в кружку и лью немного воды. За ночь получается настой. Утром наливаешь в него кипяток, и получается восхитительный напиток вроде кофе…

– Вы знали, что Голицын в лагере продолжал рисовать?

– Нет, только недавно в Музее Мемориала увидела эти его рисунки. Рисунки, которые он делал для девочки – дочки того врача, который пытался его спасти. Он упоминает его в письме, отправленном 5 сентября 1942 г.

Милая моя женушка!

Получил от тебя 2-е письмо (1-е пропало, где ты обо всех пишешь). Рад, что вы стоите на ногах без меня. Ларю молодец – с натуры больше пиши. Хорошо бы его с Павлом Дмитриевичем свести [Кориным – Т.С.] – он его поучит. Я сейчас лежу в больнице. Что у меня – неизвестно. /Вымараны цензурой несколько строчек/. Но тут есть один врач, который обещает меня починить. Врач очень энергичный. Потом я бос. У меня украли сапоги и галоши. Поскорее пришлите мне ботинки. Зима меня страшит. Я сейчас все мерзну. Хожу в фуфайке и полушубке. Начальник обещает перевести в лучшие условия. Но все-таки холод это ужас. За 5 дней, что я лежу, живот вроде прошел. Ноги были, как бревна – даже смешно смотреть … Сейчас нормальные. Напиши подробно, как осенью немец подходил к вам. Бомбил ли Дмитров? Кто у вас теперь соседи? … Денег рублей 100 присылайте, если можете, в месяц. Можно молока купить 10–15 руб. за л., обед, пайку, овощи… Целую мою душку и всех.

6 февраля 1943 г. он умер в лагерной больнице от страшной болезни, вызванной голодом – пеллагры.

– Скажите, кто предоставил на выставку в Сергиево-Посадском музее работы Голицына?

– Илларион Владимирович, его младший сын, художник член Российской Академии Художеств. В письмах М. В. Голицын все повторял, обращаясь к нему: «Ларюшка, рисуй больше! Попробуй портреты. Для меня мама’ напиши».

И. В. Голицын внял заветам отца. И стал главным ревнителем его памяти. Много сделал до своей трагической гибели в 2007 г. Показал выставку его работ более чем в 50 городах страны, участвовал в выпуске книги «Владимир Голицын. Страницы жизни художника, изобретателя, моряка». Но тогда в книге об аресте и гибели в лагере сказать было нельзя.

В 1980-х годах Илларион Владимирович Голицын вместе со свои родственником Михаилом Андреевичем Трубецким вделал в западную стену Свияжского монастыря две памятных доски – своему отцу и графине Софье Владимировне Олсуфьевой. Она была в том же лагере и находилась рядом с Владимиром Михайловичем в его последние часы. Сообщила родным о его смерти. И сама она скончалась в следующем месяце.

 

28 июня 2016
О князе Голицыне
Интервью с Т. Смирновой

Похожие материалы

22 января 2015
22 января 2015
До Второй мировой войны члены религиозной общины квакеров спасли жизнь тысячам людей. Они действовали столь деликатно, что об этом едва ли известно и по сей день.
15 мая 2015
15 мая 2015
Перевод главы о культуре 20–30-х гг. из современного учебника истории ХХ век для старших классов Португалии.
13 августа 2014
13 августа 2014
Выдающийся отечественный лингвист и семиотик Вячеслав Иванов о своём отношении к Сталину, поколению «шестидесятников», страхах современного общества, книгах, которые стоит прочитать, лекторах, которым хочется подражать, и многом другом.