Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой
31 декабря 2013

Ефросиния Керсновская в проекте «Арт-переход»

Музей ГУЛАГа предлагает прохожим познакомиться с личностью и творчеством Евфросинии Керсновской. В пешеходном переходе с Театрального проезда, д. 5 на Никольскую улицу, д. 25 представлены копии тетрадей Евфросинии Антоновны, которые она написала после освобождения из ссылок и лагерей.

Ефросиния Антоновна Керсновская родилась в 1907 году в Одессе в дворянской семье. Отец и мать дали прекрасное воспитание Евфросинии и ее старшему брату Антону, который стал впоследствии выдающимся историком русской армии в Русском Зарубежье. В 1919 году, в самый разгар красного террора, Антону Керсновскому-старшему грозил расстрел. Семья решила бежать от преследования большевиков и переехала в свое родовое имение в Бессарабию (на тот момент часть Румынии). Евфросиния после окончания гимназии вплотную занялась пришедшим в упадок хозяйством. 

После ввода советских войск в Бессарабию в 1940 году мать и дочь Керсновских, как бывших помещиков, выгоняют из дома. В 1941 году многих бессарабцев, в том числе и Евфросинию, ссылают в Сибирь на лесоповал. Там она, не желая мириться с бесконечными издевательствами, бежит из ссылки. Прежде чем ее схватили органы НКВД, Евфросиния прошла по тайге полторы тысячи километров. За побег, но больше за то, что она всегда говорила правду, Керсновскую приговорили к высшей мере, однако потом наказание заменили на 10 лет исправительно-трудовых лагерей.
 
Ее принципами всегда были бесстрашие и внутренняя свобода, что и помогло выстоять в страшных, нечеловеческих условиях. После освобождения Евфросиния Антоновна рассказала о годах, проведенных в ссылках и тюрьмах, исписав 12 толстых тетрадей и дополнив текст рисунками.
 
Евфросиния Антоновна Керсновская ушла из жизни в 1994 году и похоронена в Ессентуках. 
 
«Арт-проект». 25 декабря 2013 – 10 января 2014. Музей ГУЛАГа при участии Департамента культуры г. Москвы.
 
31 декабря 2013
Ефросиния Керсновская в проекте «Арт-переход»

Похожие материалы

4 июля 2016
4 июля 2016
Всякое проявление антисемитизма всегда глубоко меня ранили, и я носителям никогда этого не прощал и не прощаю. Моей настоящей родиной была и есть Россия. Я всегда чувствовал себя ее сыном, хотя не очень часто ощущал ее родительскую любовь. Я здесь жил, любил, был любимым, был мужем и отцом… Мне не стыдно за прожитую жизнь, хотя кое-что, возможно, и следовало бы сделать по-другому. Но прошлое не вернешь…
4 июня 2015
4 июня 2015
Мемориальная квартира Кирова – ритуальное нагромождение портретов, медвежьих шкур, «подарков от рабочих», полный гарнитур стульев «здесь сидел Бухарин», и кроватей с кушетками «а здесь лежал Орджоникидзе». Как и в тысячах других постсоветских мемориальных музеев, столовая здесь – повод поговорить о том, что «в пище Киров был неприхотлив, любил печеный картофель, пироги с капустой», впрочем – «за обедом не засиживался, а часть обеденного стола превратил в письменный», в частности, «здесь Киров написал свой последний доклад 1 декабря 1934 года». Вот где-то там, между пирогами с капустой и предсмертным партийным докладом и пролегает сфера нашего интереса к музейной экспозиции.
30 ноября 2010
30 ноября 2010
О справочниках с именами людей, руководивших органами госбезопасности СССР (в 1941-1954 гг) и аппаратом уполномоченного НКВД–МГБ оккупированной Германии (в 1945-1954 гг), т.е. несущих фактически персональную ответственность за «сталинские» репрессии, рассказывает автор
14 октября 2016
14 октября 2016
Через два с лишним часа мы пристаем в Ермакове. Мы продрогли до мозга костей и отбили себе спины о борта лодки – так ее трясло на волнах. Дорога в 170 км от Туруханска, не считая остановку у пантеона Сталина, заняла у нас часов 5 – с ума сойти. Остается только молиться, чтобы погода не испортилась, и Енисей не стал на обратном пути еще беспокойнее.