Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой
8 сентября 2009

Искусство кино № 5, 2009

В пятом номере журнала «Искусство кино» за 2009 г. (который, по словам редакции, готовился «на чемоданах» – во время выселения из здания, принадлежавшего журналу) авторы активно работают с темой памяти и исторического самосознания. Поводом для освещения этих тем стала реакция на фильм Павла Бардина «Россия 88» – фильм о том, что «в стране, где главная патриотическая идея, консолидирующая всё общество, – победа над фашизмом, сегодня без помех всё активнее обнаруживают себя настроения, ставшие почвой того самого фашизма» (Н. Зархи).

Фотография с сайта www.russia88.ru

Открывается «ИК» стенограммой обсуждения этого фильма, организованного в стенах Высшей школы экономики. В дискуссии приняли участие студенты и преподаватели ВШЭ, съёмочная группа фильма, а также гости, среди которых – президент фонда «Холокост» Анна Гербер, правозащитник Сергей Ковалёв, культуролог Сергей Зенкин, основатель фонда «Династия» Дмитрий Зимин и др. Встречу вёл журналист и литературный критик Александр Архангельский.

Отдельные высказывания участников:

Александр Музыкантский. В этом фильме тех ребят, которые «качаются», веселятся, пьют пиво, которые, объединившись, ощущают свою силу и которые могут разогнать какой-то «чёрный» рынок или ещё что-то, — что их объединяет? В значительной степени эмоции, а не политика. Субъективное удовлетворение объединяет их сильнее. В головах у них туман. Восемьдесят процентов ответить на вопрос «Почему ты стал фашистом?» не могут.

Дмитрий Зимин. Проблема в том, что в мировой истории самые большие злодеи, от Сталина, Гитлера, Чингисхана, чёрт его знает кого, всегда пользовались колоссальной любовью народных масс. Причём любовью вполне искренней, подчас истеричной. Сила завораживает. И этот момент в фильме есть. Я ощутил страх оттого, что кто-то может восхититься: «Ох, какая сильная банда!» Этот страх воздействует сильнее, чем разоблачение.

После дискуссии «ИК» размещает эссеистические очерки об этом фильме Дениса Драгунского, Алексея Левинсона, Владимира Мукомеля.

Владимир Мукомель. Каналы распространения ненависти к «чужим» известны: массмедиа, выступления публичных политиков, массовая культура, особенно молодёжная субкультура, отдельные представители интеллектуалов. <…>

Есть три фундаментальные проблемы. Во-первых, отсутствие общезначимого стратегического выбора для страны. Имеются альтернативные взгляды на будущее России. Согласно одной точке зрения, исходя из демографических, экономических, геополитических вызовов, мы обречены на приток иммигрантов. Другая гласит: наши перспективы – в последовательной и настойчивой ориентации на русско-православное культурное ядро, в жёстком ограничении иммиграции.

Во-вторых, в России нет институтов, которые не на словах, а на деле боролись бы с ксенофобией. <…>

В-третьих, отсутствуют инструменты, которые согласовывали бы интересы разных социальных и политических групп. <…> Необходим подлинный, а не имитационный диалог. Когда отсутствуют переговорные площадки и нет механизмов, учитывающих интересы различных групп, общество обречено на то, что дискурс подворотни – не артикулированный, не подвергаемый критике и обструкции – будет присутствовать везде.

В духе литературоведческого разбора написана статья Ольги Андреевой «Смерть героя» – она также представляет собой реакцию на фильм Бардина. Автор возводит генеалогию главного героя фильма, Сашки Штыка, к образам «лишних людей» в русской культуре XIX в. – «Пережив целый ряд цивилизационных поражений, оторвавшись от какой бы то ни было социальной реальности, идея тоски по настоящему всего лишь обыгрывает трагические формулы, ничем их не наполняя <…> Такие сюжеты рождаются на сломе культурных эпох и ставят точку в истории многодесятилетних очарований».

Статья Ирины Щербаковой «Травма памяти» посвящена немецкому опыту коллективной работы с воспоминаниями о периоде национал-социализма в Германии. Взгляд автора сосредоточен на том, как в этот процесс был вовлечён кинематограф, доступный немецкому зрителю во второй половине ХХ в. Трансляция американского сериала «Холокост» (вызвавшего нарекания со стороны историков и очевидцев за поворот к очевидной мелодраматизации событий) стала «реперной точкой», когда возникает подлинный интерес к событиям прошлого, у простых немцев возрождается уже не идеологически выверенное, но внутреннее желание разобраться в причинах национальной трагедии 1930 – 1940-х гг. И. Щербакова показывает эволюцию этого немецкого стремления «узнать правду» на протяжении ХХ века.

8 сентября 2009
Искусство кино № 5, 2009

Похожие материалы

7 июля 2016
7 июля 2016
Смерть не просто присутствует в моем детстве, смерть гуляла по моему детству как полная хозяйка и делала с моей душой все, что ей было угодно, я даже толком не знаю и не узнаю, что она с ней сделала... Что такое для меня война, гетто, что такое для меня быть евреем? Что такое для меня моя биография, моя жизнь, моя душа, мое сознание, мое мышление? Это, прежде всего, взаимоотношения моей детской души со смертью
17 марта 2010
17 марта 2010
Большое и очень человеческое интервью с внуком Сталина Александром Бурдонским.
23 декабря 2016
23 декабря 2016
Дневник экспедиции к депортированным молдаванам Иркутской области, который по просьбе "УИ" вела участница проекта Виорика Олару-Чемыртан.