Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Если мы хотим прочесть страницы истории, а не бежать от неё, нам надлежит признать, что у прошедших событий могли быть альтернативы». Сидни Хук
Поделиться цитатой
18 августа 2011

Безжалостный механизм… (как становились «врагами народа»)/ Анна Арсенюк

Владимирская обл., г. Ковров, гимназия №1, 9 класс.
Научный руководитель: Л.В. Воробьева

«Не смог Николай Никитич изменить свои убеждения, приспособиться к новой жизни, стоял на своем, хотя, возможно, и понимал, чем это ему и его семье может грозить. Николай Никитич Чукашёв, последний отпрыск купеческого рода Чукашёвых, был расстрелян в январе 1938 г., как сын купца, как «враг народа» по приговору «тройки» НКВД Татарской АССР

В своей работе я использовала воспоминания родственников: прабабушки Евгении Николаевны Чукашевой, бабушек Энгрилии Яковлевны Арсенюк, Татьяны Петровны Крупиной, мамы Евгении Станиславовны Арсенюк. Они бережно хранят память о наших предках чуть ли не с середины XVIII века, рассказывают удивительные истории из жизни их родителей, близких родственниках, бабушек и дедов.

Бережно хранимые в нашей семье фото, документы, личные вещи, письма, архивные справки позволили мне представить и самые радостные события из жизни моих родственников, и самые трагические минуты в их жизни.

Меня очень поразил, тот факт, что моего прапрадеда Николая Никитича Чукашева тройка НКВД Татарской АССР 6 января 1938 осудила к высшей мере наказания, а уже 14 января того же года решение тройки приведено в исполнение. А как же право на обжалование? Помилование? Почему не суд вынес решение о лишении человека жизни, а какая-то «тройка НКВД»?

Я хотела понять причины трагических событий, которые «сделали» моих родственников «врагами народа», одного лишили жизни, а других превратили в изгоев. Страшно подумать, что ещё два десятилетия назад об этом нельзя было не говорить, не тем более, разбираться в причинах. Моя бабушка, Энгрилия Яковлевна Арсенюк, говорит, что в семьях, в которых были репрессированные, старались долгое время не упоминать о них, словно хотели вычеркнуть их из памяти. Но родовая память не позволила этого сделать. В семьях моих бабушек и дедушек узнали горькую правду о жертвах политических репрессий в годы сталинского режима. Изучив историю жизни моих репрессированных родственников, я теперь лучше понимаю цели и сущность сталинского режима. Давайте обратимся к истории моей семьи.

Мои прапрадеды на протяжении нескольких поколений жили в городе Чистополе на реке Каме. Фамилия их Чукашёвы. Говорят, что произошли Чукашёвы из крепостных крестьян, потом кто-то из первых служил в лавке у богатого человека приказчиком, накопил деньжат, завел свою лавку, торговал солью. Далее повели хлебную торговлю, у них была фирменная марка «Братья Чукашёвы». Суда их во время навигации ходили по Каме, Вятке, Белой, до низовья Волги и в Каспий, доставляя хлеб в различные города Российской империи, Москву и даже Петербург, а по некоторым данным в Англию, Францию, Германию, Иран. Во второй половине XIX века чистопольские фирмы Чукашёвы значились среди самых крупных хлебных фирм Российской столицы. Для хранения зерна возводились большие хлебные амбары, лабазы, склады и хранилища. И сейчас кое-где сохранились эти добротные постройки, напоминающие о былой силе их владельцев. Город Чистополь превратился в те времена в крупнейший центр хлебозаготовок. В начале XIX века, нажив капитал на торговле хлебом, купеческая династия Чукашёвых показала пример активной предпринимательской деятельности. Оборот её торговли достигал сотни тысяч рублей, что позволило моим родственникам записаться в I гильдию купечества. Природный ум, образованность и щедрая благотворительность Чукашёвых способствовала их популярности.

Они становятся почётными гражданами Чистополя. В 1829 году по ходатайству Казанского архиепископа Филарета было основано Чистопольское уездное духовное училище. Оно строилось на средства Чукашёвых и других чистопольских купцов, крупную сумму пожертвовал известный церковный деятель и писатель Иоанн Кронштадтский.

При Егоре Ивановиче Чукашёвым принадлежал один из самых богатых и красивых домов в городе. Целый усадебный комплекс был построен Егором Ивановичем на Екатерининской улице в первой половине XIX века. Он включал в себя жилой дом, флигель, арочные ворота и хозяйственные надворные постройки. Двухэтажный, главный кирпичный корпус и сейчас имеет фасады, покрытые пышным декором. После революции 1917 года усадьба была национализирована. В 1918-ом здесь размещался военно-революционный комитет исполкома Чистопольского уездного совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Затем, до Великой Отечественной войны, в доме находился сельхозтехникум, в настоящее время педагогическое училище.

Никита Егорович Чукашёв был долгое время старостой Николаевского собора города Чистополя. Известно, что он подарил храму серебряное облачение престола, которое пропало вместе с другой драгоценной утварью храма в 30-е годы XX века, когда разрушали собор. Умер он в 1899 году, еще молодым человеком, и оставив малолетних детей: Александра, Сергея, Анну, Елизавету, и Николая.

О Николае Никитиче Чукашёве (1883–1938) я хочу рассказать подробнее. С 9-ти лет Николай, оставшись круглым сиротой, жил в Казани и воспитывался в семье своего дяди Подуруева – брата его матери. В начале века он женился на Нине Константиновне, в девичестве Шугаевой (1886–1939), моей прапрабабушке. Она жила в Казани, в молодости была домашней учительницей. Молодая семья совершила увлекательнейшую поездку по Швейцарии, где у них родилась в Женеве первая дочь – Милица Николаевна (сестра моей прабабушки). В семье хранятся фотографии, на которых мы видим счастливую улыбающуюся чету Чукашевых. Жизнь этого интеллигентного человека, почетного потомственного гражданина, складывалась сначала хорошо. В послужном списке коллежского регистратора Н.Н. Чукашёва времен царской России говорится, что он «окончил дополнительный курс общего отделения Казанского Реального Училища», затем «состоял в числе студентов юридического факультета Казанского университета». Страшно подумать, как всё трагически обернулось. После Октябрьской революции 1917 года семья Николая Никитича жила в Иркутске. В протоколе допроса после ареста в 1937 году он сообщает, что «на территории белых находился с июля 1918 года, а был принят в 1919 году в марте месяце в чин коллежского регистратора. И последнее время служил в инженерных частях. У Колчака пробыл до расформирования колчаковской армии… Занимал должность делопроизводителя административного отдела окружного инженерного управления Омского Военного Округа».

В июне 1921 года Николай Чукашёв вернулся с семьей в Казань. В 1937 году на вопрос следователя о причинах отъезда из Казани он честно ответил, что «будучи враждебно настроен к Советской власти и её мероприятиям, ушел с чехами на восток» и присоединился к белогвардейцам. Возвратившись в Казань, семья страшно бедствовала. Очень горько читать в деле Николая Никитича послужной список, где перечисляются разные работы, за которые он брался: недели две работает, продаёт пирожки в студенческой столовой, полгода без работы, потом опять месяц работает, три года работы нет, снова увольняют как «чуждого элемента». «Образованный, вежливый», конечно, но новая власть относилась к нему как к «врагу народа». Так написано в характеристиках в уголовном деле: «скрывает своё вражеское лицо, на собраниях сидит молча, в уголке, чтобы его не заметили, не выступает, говорит: «Бог есть и будет, и никогда вы не убедите меня в обратном».

Это свидетельствует о том, что не смог Николай Никитич изменить свои убеждения, приспособиться к новой жизни, стоял на своем, хотя, возможно, и понимал, чем это ему и его семье может грозить. Николай Никитич Чукашёв, последний отпрыск купеческого рода Чукашёвых, был расстрелян в январе 1938г., как сын купца, как «враг народа» по приговору «тройки» НКВД Татарской АССР.

Читая протокол допроса, я поняла, как тяжело было Николаю Никитичу в тюрьме. Я поняла, насколько необоснованными были обвинения, выдвинутые против него: на вопрос следователя о контрреволюционной, антисоветской агитации мой родственник прямо отвечает, что это были «обывательские разговоры», т.к. «два раза я был большое время без определенных занятий». Этого оказалось достаточно, чтобы признать человека виновным. Ещё одно обвинение было в переправке за границу денежных сбережений. Это обвинение арестованный отверг. Какие могли быть сбережения у человека, много раз остававшегося без работы, еле-еле сводившего концы с концами?! Семья только через год узнала о смерти отца, его жена весь год носила передачи в тюрьму, которые принимали. Нине Константиновне Чукашевой, жене Николая Никитича, первоначально прислали справку о смерти мужа в тюрьме 14 января 1938 года якобы от энцефалита. И только в 1992 году после неоднократных обращений в архив КГБ их внучки, Татьяны Петровны Крупиной, была выслана справка о реабилитации Николая Никитича Чукашева посмертно в 1956 году. Мы до сих пор не знаем, где захоронен Николай Никитич. Возможно, вместе с другими жертвами репрессий его тело покоится в г. Казани на Архангельском кладбище. Во всяком случае, на мемориальной стелле выбита его фамилия, а в настоящее время в Татарстане готовится к изданию Книга памяти, куда, я надеюсь, войдет и фамилии моего прапрадеда. Последствия этой трагедии сказались на семье, особенно на младшей дочери Евгении Николаевне Чукашевой.

Евгения Николаевна Чукашёва – моя прабабушка по линии матери моей мамы. В 17 лет она поступила на биологический факультет КГУ. Её старшая сестра уже успела закончить геологический факультет Казанского университета. Младшая сестра во время ареста отца училась там же, и как только тройка НКВД вынесла обвинительный приговор, Евгению Чукашёву отчислили с четвертого курса, как «дочь врага народа», обвинив её в том, что она скрыла свое купеческое происхождение. Ведь известно, что высшее образование в 20-е – 30-е годы было привилегией выходцев из рабоче-крестьянской среды. Советская власть создавала новую интеллигенцию, в которой не должно быть места детям бывших эксплуататоров. С этого момента она всю жизнь работала на меховой фабрике. Во время Великой Отечественной войны делала выкройки курток для солдат, шила их и отправляла на фронт. В своей семье она рассказывала о трагических моментах в своей жизни, но за пределы семьи эти рассказы не выходили, поскольку над страной нависла черная тень сталинского террора, и она очень переживала за судьбы своих двух детей. Мне посчастливилось общаться с прабабушкой, я всегда называла её бабулей. У неё было крепкое здоровье и, несмотря, ни на какие травмы, она всегда оставалась доброжелательной, приветливой. Её муж Петр Матвеевич Талманов (1910-1983) родился в деревне Чинчурино Тетюшского района Татарии. Был в семье восьмым ребёнком. Имел среднее техническое образование, имел способности к портняжному делу, хорошо рисовал. Работал главным механиком на Табачной фабрике. Был призван на фронт, после ранения работал в тылу. Умер в возрасте 73 лет.

Чукашёвы и Талмановы предки моей бабушки Татьяны Петровны Крупиной, которая ныне проживает в городе Казани. Она родилась в Казани в 1937 г., окончила медицинский институт, всю жизнь проработала в медицинском училище заведующей фельдшерско-лаборантским отделением. Преподавала анатомию и физиологию человека. Вышла замуж за Станислава Васильевича Крупина, который также родился в Казани, окончил геологический факультет КГУ, защитил докторскую диссертацию по теме «Технология полимеров», и ныне является профессором кафедры физико-коллоидной химии при КГТУ, член-корреспондентом Российской Академии естественных наук. В детстве я очень любила гулять с дедушкой и бабушкой, они интересные рассказчики, много знают об истории Казани и о наших предках. Изменения в стране после смерти Сталина благоприятно повлияли на судьбу потомков рода Чукашевых. Они заняли достойное место в нашем обществе, стали уважаемыми людьми. Моя бабушка благодарна власти за то, что она в 1992 году полностью восстановила честное имя её отца и вернула семье добрую память о нём.

Худяковы – вторая линия моей родословной. Степан Агапович Худяков – (дедушка моей бабушки) (1880-1944), родился в селе Языково, Владимирской области. Служил в русской армии с 1910 по 1914 год в Польше. Там женился на Анне Марковне Зарембо, проживавшей в городе Алитус. Родители Анны Марковны имели мастерскую в городе Вильно по пошиву белья. Анна Марковна была белошвейкой, вышла замуж в 1911 году и родила 6 детей. Умерла в возрасте 42 лет от воспаления легких. Таким образом, Степану Агаповичу пришлось поднимать детей одному. Степан Агапович по окончании военной службы (к сожалению мы не знаем принимал ли он участие в Первой мировой войне и гражданской) приехал на родину, во Владимирскую область. Он с радостью принял новую власть, поверил в неё. Стал организатором первой Коммуны в селе Волковойна Камешковского района. В годы коллективизации, с 1931 года был заведующим земельным отделом в Ковровском районе. Что могло угрожать этому человеку? Многие годы своей сознательной жизни он трудился на благо советского общества. Ни помыслы его, ни дела не противоречили линии партии. Происхождение его — самое, что ни на есть народное. Репрессии 30-х годов не коснулись этой семьи. Но в годы Великой Отечественной войны наблюдалось новое усиление репрессий: арестовать могли за сущий пустяк. Что и произошло в 1943 году с моим прапрадедом. От бабушки я узнала удивительную по своей нелепости историю. Степан Агапович занимал административную должность в Ковровском районе. По традиции у него в кабинете висел портрет вождя И.В. Сталина. По-другому в те времена и быть не могло. Очевидно, Степан Агапович любил чистоту и однажды он стал вытирать с портрета пыль, верёвка неожиданно оборвалась, и портрет упал на пол, Степан Агапович чертыхнулся и попытался повесить портрет на место. В кабинете в это время были посторонние люди. И через несколько дней (10.05.1943 г.), по доносу его арестовали на работе. Власть создавала благоприятные условия, для того, чтобы расцвели подлость и злопыхательство. Мелкие людишки бросились сводить счеты со своими обидчиками. Мы не знаем, кто и за что донес на Степана Агаповича. У нас нет его уголовного дела, обвинительного заключения. Его осудили на пять лет и отправили в один из лагерей Сибири. Сохранилось от Степана Агаповича письмо из Красноярского края, со станции Кача. В письме, написанном на клочке бумаги, он сообщает о своей «хорошей и сытной жизни», однако, просит прислать в посылке и чеснок, и лук, и соль, и бумагу, и конверты. Степан Агапович сообщает о своем питании в лагере: «хлеба получаю 500 г, три раза горячая пища». Зачем же тогда ему мука и соль, которые он просит прислать? Тем более, что он жалуется на самочувствие: «немного побаливает голова». Недолго смог выдержать Степан Агапович «прелести» лагерной жизни. В 1944 году он умер, о чем сообщило лагерное начальство его жене. Видимо, там же в Красноярском крае он и похоронен. После XX съезда партии и доклада на нем Н.С. Хрущева началась широкая волна реабилитации, в результате которой Степан Агапович был посмертно реабилитирован в 1956 году. В 90-е годы его имя занесено в областную «Книгу Памяти репрессированных по Владимирской области». Но в ней не только фамилия Степана Агаповича, но и его сына Александра Степановича.

Александр Степанович Худяков родился в г. Коврове, в 1920 году. Был участником Великой Отечественной Войны. В 1939 году он с отличием окончил школу №2 г. Коврова и поступил в военное училище связи города Ульяновска. В сентябре 1941 года им, курсантам 3-го курса, досрочно присвоили воинское звание лейтенанта и отправили на фронт. Он стал связистом-разведчиком. За одно из заданий, когда привели пленного офицера, который дал ценные показания о своей части, он был награждён. 25 января 1942 года он с небольшой группой солдат и офицеров ушёл на задание в тыл врага. Они попали в засаду. С боем и с большими потерями, раненые, они смогли вырваться из окружения и вернуться в расположение своего штаба. Им не поверили, что они смогли вырваться из окружения, и двух старших офицеров расстреляли у них на глазах, а всех остальных осудили (моего прадеда на 10 лет) и отправили в лагерь для военнопленных в Сухобезводное Горьковской области и объявили предателями. Он работал в лесу вместе с уголовниками. В лагерях администрация использовала уголовников, как главную воспитательную силу. Они были опорой социально близкими для властей. Остальных называли фашистами. На Александра Степановича не раз покушались уголовники, дважды ранили. 10 мая 1951 года его досрочно освободили. Был ли это прежний Александр Степанович? Да нет, конечно. След остался на всю жизнь. Он почти ослеп, стал инвалидом II, затем I группы. Но из множества потерь он избежал главной – потери характера. Он сохранил свои основные нравственные принципы — исключительное трудолюбие, порядочность, честность, доброжелательность и любовь к людям. В те года, когда он вернулся (1951 год), страшнее статьи 58-й в Уголовном кодексе того времени – ничего не было. Он верил, что придут лучшие времена, и оказался прав. И смог дожить до своей полной реабилитации. В 1985 году военным трибуналом дело было пересмотрено, ему было возвращено честное имя офицера Советской Армии, звание лейтенанта, но здоровье уже было подорвано.

Анна Степановна Худякова (1915–1975) – мама моей бабушки, родилась в городе Алитус. Инженер-строитель, работала на заводе им. Киркижа, позднее заводе им. В.А. Дегтярёва; военный завод им. В.А. Дегтярева, известен на всю Россию. В настоящее время завод им. В.А. Дегтярева выпускает самое современное оружие. Анна Степановна работала на заводе до 1956 года. Она встречалась с Василием Алексеевичем Дегтяревым, с этим легендарным человеком, необыкновенной щедрости и уникальной честности и порядочности. Можно сказать он спас жизнь Анне Степановне. Ведь она работала на военном заводе, а брат её А.С. Худяков и отец уже значились как «враги народа». Органы НКВД буквально охотились и за Анной Степановной, но Василий Алексеевич Дегтярев, который знал её, отдал распоряжение не выпускать её из завода и тем спас ей жизнь. Она не выходила из завода более семи месяцев.

В этой работе я хотела показать влияние трагических событий советской истории 30–50-х годов на жизнь моих предков. В моём роду было множество незаурядных личностей. Не всегда они были согласны с общегосударственной политикой, так в годы Гражданской войны одни мои родственники оказались в лагере белых (Николай Никитич Чукашев), другие поддерживали советскую власть (Степан Агапович Худяков). Переживая минувшее в воспоминаниях вместе с бабушками, перебирая трудные судьбы милых и дорогих им и мне людей, презирая и ненавидя человека, создавшего и запустившего безжалостный механизм репрессий, я все-таки убедилась – добро побеждает, хотя, увы, часто это происходит слишком поздно, и столько добрых и прекрасных, талантливых и честных людей погибло.

18 августа 2011
Безжалостный механизм… (как становились «врагами народа»)/ Анна Арсенюк